Су Пэн получил от него приказ отправиться защищать Чэнь Ханьчжэ, и Дин Чангри тоже отправился туда.
После долгих раздумий Сюй Чжэнъян решил, что на этот раз Дин Чангри лучше всего выжить. Ведь для организатора всего этого самым болезненным будет полное позорение и смерть в отчаянии!
Однако, если Дин Чангри суждено умереть на этот раз, Сюй Чжэнъян никогда не отправится в подземный мир, чтобы изменить свою Книгу Жизни и Смерти.
Поскольку жизнь и смерть предопределены, Сюй Чжэнъян не хотел отправляться в загробный мир только для того, чтобы этот человек прожил ещё несколько дней. Более того, подобное явно противоречило законам и правилам небес.
Увы, божественная сила — поистине очень ценный ресурс!
Его и без того ограниченная божественная сила ещё больше истощилась из-за защиты Короля-вестника Призраков Ёнгана, в результате чего он почувствовал себя несколько истощённым.
Однако Сюй Чжэнъян не пожалел об этом. После анализа прошлого опыта Ван Юнганяна, он стал относиться к нему ещё лучше. Конечно, при жизни этот парень был никудышным, эгоистичным до безжалостности и бессердечности. Но за годы, проведённые в роли посланника-призрака, его слова и поступки были поистине образцовыми, даже лучше, чем у капитана Су Пэна, что и нравилось Сюй Чжэнъяну больше.
Однако он мог быть лишь ближайшим помощником, а не капитаном.
Это две разные вещи.
Том 5, «Духовный чиновник», Глава 284: Завоевание «собственной» территории
Божественные артефакты обладают разумом, например, неосязаемые Небесные Законы, пронизывающие Три Царства. К примеру, нефритовый свиток в руке Сюй Чжэнъяна.
Небесный Указ — это божественный артефакт высшего уровня, поэтому артефакт в руках Сюй Чжэнъяна, известный в настоящее время как Городской Свиток, должен занимать второе место.
Однако магический артефакт — это всего лишь артефакт, очень незыблемая вещь, и его существование абсолютно неразумно.
Поэтому действия Сюй Чжэнъяна, естественно, вызвали неодобрение со стороны божественного артефакта.
В указе города Сюй Чжэнъяну содержится предупреждение: использование силы божества для убийства в приступе ярости, а также применение кровавых и жестоких методов, является нарушением небесных законов; изливание гнева божества путем избиения души человека призрачными посланниками — это превышение полномочий подземного мира; а тайное поручение призрачным посланникам убивать людей или захватывать призраков в районе, находящемся под юрисдикцией Северо-Западного Двора Подземного Мира, без предварительного согласования с божествами Подземного Двора — это тяжкое табу…
Сюй Чжэнъян усмехнулся: «Тогда свяжись с здешними богами, пусть они все выйдут и набросятся на меня, и что-нибудь скажет».
Чэн Хуан действительно начала устанавливать контакт честно. Белый нефрит переливался разноцветным светом. Через некоторое время он ответил сообщением: «Связь не удалась, ответа не получено».
"Ерунда." Сюй Чжэнъян фыркнул.
Недавние действия Имперского Цензора и Духовного Чиновника нарушили Небесные Законы... В официальном документе города говорится, что это не останется безнаказанным.
Сюй Чжэнъян гневно воскликнул: «Идите, идите, идите и жалуйтесь на меня, скажите Императору и Небесному Императору, что я нарушил Небесные Законы; а потом предайте свой народ и скажите этому проклятому Императору из двора Ютянь, что я пришел, чтобы посеять смуту и заставить его выйти!»
В городском свитке говорится: «Небесные законы имеют свои собственные записи о преступлениях».
«Да ладно, оно живо только потому, что зависит от меня, от того, смогу ли я его поддерживать», — пренебрежительно заметил Сюй Чжэнъян.
Действительно, в настоящее время Небесные Законы не обладают достаточной силой, чтобы обрушить на Сюй Чжэнъяна небесную скорбь в качестве предупреждения и наказания. Сюй Чжэнъян знал, что это неизбежно; как только Небесные Законы соберут достаточно божественной силы, чтобы обрушить небесную скорбь, они непременно это сделают. Но поскольку небесная скорбь не могла его убить, чего же боялся Сюй Чжэнъян?
Несмотря на спор, после того как Чэн Хуан промолчала, Сюй Чжэнъян понял, что не стоит злиться из-за какого-то предмета.
Спустя некоторое время выражение лица Сюй Чжэнъяна успокоилось, и он дал указание: «Более 30 процентов жителей этого города Ванкувера родом с территории моего Восточного Небесного Двора, поэтому… отныне нам необходимо основать здесь Храм Городского Бога и немедленно приступить к этому».
Чэн Хуан молчала, словно погруженная в глубокие размышления.
«Если в китайском квартале Дансбо смогли построить храм городского божества, то и здесь смогут. Что вы имеете в виду?» — резко спросил Сюй Чжэнъян.
Свиток начал вспыхивать светом и прекратил спорить, систематически собирая важную информацию о Ванкувере. Однако построить здесь дворец городского бога оказалось не столь осуществимо, как построить его на собственной территории, поэтому собранная информация не могла быть такой подробной, как казалось.
Сюй Чжэнъян не ожидал, что Чэн Цзюань окажется всезнающим экспертом, каким он был у себя на родине; ему было бы достаточно обладать хотя бы общей информацией.
В конце концов, его прибытие сюда было подобно дракону, переплывающему реку, чтобы захватить территорию.
Как и ожидалось, городской свиток и представитель Императорского цензора, отвечающий за духи, находились в полной гармонии. Даже в разгар своей работы они не забыли вывесить строку текста: «Для создания Дворца Городского Бога в другом месте требуется одобрение обоих императоров».
Лицо Сюй Чжэнъяна исказилось в свирепой ухмылке, и он воскликнул: «Что это за чужая земля? В будущем она вся будет моей территорией!»
Грохот...
За окном по чистому небу разносился приглушенный раскат грома, словно небеса были разгневаны.
К сожалению, был только гром, а дождя не было.
Сюй Чжэнъян скривил губы. Было бы интересно, если бы тогда Небесные Законы были разделены на восемь категорий. Какая жалость, если бы всё решал Император, разве Небесный Император над ним не был бы полностью лишён власти?
Сюй Чжэнъян впитал городской свиток в своё тело, позволив ему медленно собирать информацию об этом районе. Он закурил сигарету и медленно выкурил её, прищурившись, посмотрел на Ван Юнганя, который стоял на одном колене перед больничной койкой. Он спросил: «Ты получил какую-нибудь информацию?»
Ван Юнган прибыл уже давно, но, увидев господина, погруженного в размышления с нефритовым свитком в руках, он не осмелился его потревожить и опустился на одно колено, ожидая, пока господин закончит свои размышления, прежде чем задавать вопросы. В этот момент, услышав слова Сюй Чжэнъяна, он поспешно доложил: «Господин, мы уже выяснили. Вождь — это некая Лайлена, но она уже уехала в город Лундо до инцидента».
«Ох». Сюй Чжэнъян медленно кивнул.
«Господин, мне сейчас идти…» Ван Юнган горел желанием внести свой вклад. Конечно, нельзя отрицать, что в этот момент, помимо стремления действовать незамедлительно, Ван Юнган также хотел отомстить за своего уважаемого и любимого Городского Бога.
«Какой смысл идти?» — перебил Ван Юнганя Сюй Чжэнъян.
Ван Юнган тут же замолчал. Да, если взрослые его не заберут, что он там будет делать? Помимо возможности свободно гулять под ярким солнцем, следить за другими и контролировать их, ему больше ничего не оставалось.
«Давайте пока оставим этот вопрос в стороне». Сюй Чжэнъян махнул рукой и сказал: «Идите и найдите подходящего призрака в Ванкувере. Я собираюсь построить здесь Храм Городского Бога, и мне нужно найти несколько посланников-призраков для выполнения этой работы».
«Да, сэр». Ван Юнган принял приказ и поднялся на ноги. Как раз когда он собирался улететь, он вдруг что-то вспомнил, обернулся и снова опустился на колени, горько плача. «Сэр! Вы… вы хотите, чтобы я остался здесь? Умоляю вас, сэр, пожалуйста, не оставляйте меня здесь! Я лишь хочу всегда быть рядом с вами и служить вам…»
Сюй Чжэнъян резко выпалил: «Убирайся отсюда и приступай к работе!»
"Да, да, да..." Ван Юнган вздрогнул и быстро улетел, но в глубине души он изо всех сил старался всё сделать идеально, чтобы Городской Бог был ещё больше доволен.
Усвоив урок из предыдущего опыта, когда Ван Юнган оставил Янь Ляна после основания Дворца Городского Бога в Дуньсбо, он, естественно, опасался, что Городской Бог оставит его в Хуаговэне. Хотя оставить его там означало бы взять на себя руководство и нести тяжелую ответственность, Ван Юнган не любил одиночества и предпочитал оставаться рядом с Городским Богом. Это облегчило бы ему выполнение обязанностей, способствовало бы укреплению отношений с Господом и, что более важно, обеспечило бы ему большее чувство безопасности.
Но на этот раз, помимо него, другим посланником-призраком, сопровождавшим хозяина в Ванкувер, был капитан Су Пэн.
Очевидно, что капитан Су Пэн занимал более высокое положение и нес большую ответственность. Поэтому, если бы нужно было оставить здесь «призрачного посланника», им, несомненно, стал бы Ван Юнган.
После ухода Ван Юнгана Сюй Чжэнъян докурил сигарету, немного подумал и приготовился позвонить Ли Жуйю.
В этот момент дверь в палату распахнулась.
В комнату вошли белый врач лет сорока и медсестра с лекарствами и инструментами.
Для Сюй Чжэнъяна медсестры и врачи были уже довольно хорошо знакомы.
Прошло уже больше суток с тех пор, как его выписали из операционной. Каждые два часа врачи и медсестры приходят проверить его состояние. Медсестры отвечают за введение лекарств, инъекций и внутривенных капельниц, а врачи проверяют физическое состояние Сюй Чжэнъяна.
Врачам и медсестрам гораздо проще попасть внутрь, чем полиции.
Из-за китайской полиции и чиновников в Ванкувере. Всякий раз, когда они приходили что-то спросить или сказать несколько добрых слов, даже если это были канадские офицеры или полицейские китайского происхождения, Сюй Чжэнъян не встречал их дружелюбным взглядом, а неловко отталкивал своим безразличным отношением.
Помимо плохого настроения, Сюй Чжэнъян сделал это, чтобы создать образ крайнего негодования, надеясь оказать давление на чиновников и полицию. Если бы он отнёсся к ним с добротой, они бы не воспринимали его как доступного человека; наоборот, это лишь подпитало бы их высокомерие. Следовательно, они создали бы трудности для Сюй Чжэнъяна и Дин Чангри в отношении их возвращения в Китай.
Однако, если Сюй Чжэнъян продолжит придерживаться такого подхода, то им придётся более тщательно изучить его ситуацию.
Ведь кто знает, что скажет журналистам этот зять генерала с таким особым статусом после выписки из больницы?
Как и прежде, Сюй Чжэнъян спокойно потушил сигарету, не забыв слегка извиняюще улыбнуться симпатичной блондинке-медсестре. Курение в больничной палате, как правило, запрещено. Однако статус этого пострадавшего особенный, он жертва, поэтому врачи и медсестры должны учитывать его крайне плохое настроение и сделать исключение.
Конечно, руководствуясь профессиональной этикой и чувством ответственности, они несколько раз пытались убедить Сюй Чжэнъяна.
К сожалению, это не сработало.
Красивая медсестра поджала губы, недовольно посмотрела на Сюй Чжэнъяна, а затем, ничего не говоря, поменяла капельницу. После этого она взяла шприц, набрала антибиотик и приготовилась ввести его Сюй Чжэнъяну.
Сюй Чжэнъян слегка повернулся в сторону, позволив нежным рукам медсестры немного приспустить его штаны, обнажив половину ягодиц.
В этот момент Сюй Чжэнъян внезапно услышал в своем сознании очень слабый голос, подсознательную мысль стоявшего рядом с ним доктора: «Хм, бедный юноша, надеюсь, после смерти тебя заберут на небеса ангелы, не вини меня…»
Иглу вот-вот введут в ягодичную мышцу Сюй Чжэнъяна!
Небольшие руки медсестры были очень твердыми; эта работа была ей хорошо знакома.
Однако Сюй Чжэнъян внезапно схватил её за маленькую ручку, и игла больше не могла продвинуться ни на дюйм. Медсестра удивленно посмотрела на Сюй Чжэнъяна и спросила: «Эй. Что ты делаешь?»
Сюй Чжэнъян пристально смотрел на красивое лицо медсестры!
Светловолосая медсестра вздрогнула под пронзительным, ледяным взглядом Сюй Чжэнъяна, и похотливая мысль, только что промелькнувшая в ее голове, тут же улетучилась.
Медсестра действительно не знала о ситуации. Сюй Чжэнъян перевел взгляд на доктора, его губы были слегка приподняты и дрожали.
«Здравствуйте, сэр, не нервничайте…» — мягко и вежливо сказал доктор, но Сюй Чжэнъян точно уловил мимолетную панику в его желтовато-голубых глазах, скрытых за очками.
потереть!
Сюй Чжэнъян вытащил иглу из руки. В тот момент, когда медсестра и врач слегка оглушились, он быстро перевернулся, поднял руку и схватил врача за шею. Одновременно он встал с кровати и, держа врача, который был на голову выше его, швырнул его к стене.
«Боже, скорее, отпусти! Что ты делаешь?»
"Полиция! Полиция!"
В глазах Сюй Чжэнъяна вспыхнул холодный блеск, и он мысленно отдал срочный приказ: «Су Пэн, останови всех врачей и медсестер, которые попытаются перевязать Дин Чангри!»
«Да, сэр!» — Су Пэн, находившийся в палате Дин Чангри, вздрогнул и тут же бросился к медсестре, которая собиралась сделать Дин Чангри укол.
Том 5, «Духовный чиновник», Глава 285: Теперь, когда дело дошло до этого, у вас нет выбора.
«Говори!» Глаза Сюй Чжэнъяна расширились. Его голос был грубым и резким, словно металл, ударяющийся о камень, пробирающий до костей!
«Кто тебя послал?!»
"объяснять!"
Высокого и широкоплечего доктора схватил за шею молодой человек, который был на голову ниже его. Он попытался сопротивляться, но его шею сжали, как железный зажим, кровеносные сосуды мгновенно закупорились, ему стало трудно дышать, а лицо распухло и покраснело от крови. У него не осталось сил сопротивляться.
Его конечности дернулись, он испуганно заскулил, опустив глаза, словно пытаясь вымолить объяснение или ответ на вопрос Сюй Чжэнъяна, но не мог произнести ни слова.
Сюй Чжэнъяну не нужно было, чтобы он говорил это вслух; достаточно было лишь намерения!
«Как ты смеешь причинять мне вред… Я разорву тебя на куски! Говори…»
Медсестра в ужасе закричала и распахнула дверь палаты, пытаясь вырваться и позвать на помощь, но столкнулась с полицейским, который, услышав шум, толкнул дверь, чтобы войти.
"Стоп! Прекратите немедленно!"
Двое полицейских поспешно вытащили пистолеты, направили их на Сюй Чжэнъяна и начали выкрикивать предупреждения и приказы.
«О нет, нет, отпусти, Боже...»
Чиновник и начальник полиции ворвались внутрь и попытались оттащить Сюй Чжэнъяна, крича, чтобы он остановился. Однако, несмотря на все их усилия, им не удалось отцепить руки Сюй Чжэнъяна. Они не смогли сдвинуть его ни на дюйм.
Наконец, подергивания конечностей у доктора прекратились.
Полиция вот-вот откроет огонь!
Сюй Чжэнъян ослабил хватку и медленно повернулся, совершенно не обращая внимания на тёмный дуло направленного на него пистолета. Его губы дрожали, а лицо выражало безжалостность, когда он тихим голосом приказал: «Примите лекарство, которое вы собирались мне ввести для анализа… В больнице, под усиленной охраной вашей полиции, врач пытался причинить мне вред! Вы, вы и вы, вы все…» Сюй Чжэнъян поднял руку, указывая по очереди на двух полицейских с оружием, начальника полиции и чиновника. Его подавленный, низкий голос был полон крайнего гнева: «Вы можете взять на себя ответственность за это? А?»
Он поднял и нахмурил брови, сердито глядя на группу.
Все четверо мужчин дрожали и не смели произнести ни слова.
Бедная, красивая медсестра так испугалась ауры, исходящей от Сюй Чжэнъяна, и его голоса, резкого, как металл, что рухнула на землю, дрожа всем телом, ее прекрасные голубые глаза смотрели на него с ужасом.
Сюй Чжэнъян медленно подошел к кровати, сел, и его острый взгляд снова окинул взглядом всю группу, прежде чем наконец остановиться на симпатичной медсестре. Он увидел, что медсестра в панике упала на пол, вытянув одну ногу прямо, а другую согнув в колене, обнажив черное нижнее белье.
«Примите эти лекарства и немедленно сдайте их на анализ! Чего вы ждёте?» Сюй Чжэнъян с отвращением отвернул голову и сердито махнул рукой.
Сюй Чжэнъян и так знал, что медсестра совершенно ничего не подозревала, но теперь, в ярости, он испытывал крайнее подозрение ко всем, особенно в этой чужой стране! Бедная, красивая медсестра, невольно обнажившая свои интимные части тела, не только не вызвала жалости у Сюй Чжэнъяна, но и отвратила его. Неужели она пыталась его соблазнить?