«Её слёзы были слезами скорби по поводу этих отношений, которые закончились безрезультатно, но её глаза не должны были так смотреть. Такие нежные чувства могут быть присущи любой женщине, но они никогда не должны быть присущи Чэн Яньсинь».
После того, как Го Вэньюань закончил говорить, сотрудники на месте событий были ошеломлены, и даже продюсер, хорошо его знавший, не мог поверить своим ушам.
Напротив, директор Се не только улыбнулся, но и медленно захлопал в ладоши.
Однако Го Вэньюань, похоже, остался недоволен: «Конечно, помимо актрис, игра актеров второго плана тоже была несколько преувеличена…»
Заместитель режиссера, отвечающий за второстепенные роли: "..."
Увидев, что Го Вэньюань собирается продолжить, помощник режиссера не удержался и сказал: «Господин Го, вы, кажется, много знаете об актерском мастерстве. Почему бы вам не попробовать себя в этом позже?»
Режиссер Се: «Сяо Чен!»
Неожиданно Го Вэньюань не рассердился, услышав это. Наоборот, он был приятно удивлен и сказал: «Правда? Тогда я приму ваше предложение».
Заместитель директора: "..."
Подождите, сценарий был написан не так!
Он смутно вспомнил сцену, когда пригласил Го Вэньюаня на прослушивание, и она показалась ему странно знакомой, вызвав ощущение, будто его обманули.
Го Вэньюань не дал ему ни единого шанса отказаться. Он пошёл искать режиссёра, взял сценарий и снова сел, чтобы внимательно его прочитать.
Помощник режиссера посмотрел на режиссера Се с обиженным выражением лица. Режиссер Се потер лоб, чувствуя, что сегодняшний процесс прослушивания был похож на сон, и поскольку эти слова произнес один из его собственных коллег, он мог лишь беспомощно смириться.
Это всего лишь прослушивание, так что... никаких проблем.
Помощник режиссера, лишившись своей второстепенной роли, в гневе пошел в соседнюю комнату и позвал Вэн Тяня.
Когда Вэн Тянь вошла, она с удивлением обнаружила, что актера второго плана заменили.
Однако другой человек, похоже, уже был в ударе: «Сяо Чен, не могли бы вы объявить „старт“?»
Заместитель директора: "..."
Вэн Тянь была немного растеряна, но у нее не было времени на размышления. Она вспомнила только что произнесенные реплики, затем закрыла глаза и вошла в образ.
Но как только она закрыла глаза, Го Вэньюань, стоявший напротив, словно внезапно стал другим человеком.
Его прежде прямая осанка теперь была слегка сутулой, колени слегка согнуты, руки сложены на груди, а на лице смиренная улыбка. Несмотря на костюм и галстук, в глазах окружающих он был воплощением старого доброго дворецкого.
Выражение лица директора Се также стало более серьезным.
Когда Вэн Тянь открыла глаза, она чуть не испугалась Го Вэньюаня, но, к счастью, вовремя пришла в себя.
«Дядя Чанг, ты можешь решить, что делать с вещами в моей шкатулке с драгоценностями. Что касается вещей во дворе, если кому-то они понравятся, пусть заберут. А остальное — сожги».
Услышав это, дядя Чанг еще больше сгорбился и тихо ответил: «Вздох».
«Этот дом был куплен за пятьсот серебряных долларов. Почему бы вам не найти брокерскую фирму, которая продаст его, и использовать вырученные деньги для поддержки ваших пожилых родителей в старости?»
Тело дяди Чанга слегка задрожало, и он снова ответил: «Да».
Однако этот звук был тише, чем раньше, словно что-то подавляло.
«Я много лет ухаживала за этими цветами и растениями в этом дворе, но больше не могу. Если кому-то они нужны, отдайте их; если же никому не нужны, похороните их перед моей могилой…»
«Т-т-т-т!» Дядя Чан поспешно поднял голову, глаза его покраснели, губы дрожали, но, как и любой суеверный старик, он пробормотал: «Детские слова невинны, детские слова невинны…»
Говоря это, он сложил руки вместе и поклонился окружающим, выглядя растерянным, словно боясь, что боги и Будды упрекнут его.
"Дядя Чанг!"
Дядя Чанг прервал молитву и выдавил из себя улыбку, больше похожую на гримасу: «Мисс еще ребенок...»
После окончания прослушивания оба вернулись к своему обычному состоянию.
Но для остальных присутствующих это стало настоящим шоком.
Отбросив в сторону тот факт, что игра Го Вэньюаня была выдающейся, практически полностью захватившей внимание зрителей, он даже заметил, что дядя Чан был местным жителем Дунцзяна и говорил на местном диалекте.
Помощник режиссера, поначалу расстроенный, потерял дар речи, ведь работа другого человека была действительно намного лучше его собственной.
Режиссер Се задумчиво посмотрел на Го Вэньюаня и сказал: «Ваша игра действительно создает впечатление, будто вы мой старый друг».
Го Вэньюань спокойно и радостно ответил: «Спасибо за вашего друга, режиссер Се. Вы, должно быть, очень талантливый актер. Я восприму это как комплимент».
«Хм, — спокойно сказал директор Се, — эта бесстыдность делает его еще больше похожим на него».
Го Вэньюань: «…»
Глава 93
Актрисы, с нетерпением ожидавшие снаружи, довольно долго ждали, прежде чем Вэн Тянь наконец вышла из комнаты для прослушиваний. Однако, судя по ее бесстрастному лицу, они понятия не имели, каким будет результат.
На прослушивание пришли еще несколько актрис, но когда они вышли, у них были странные выражения лиц, и они не объясняли, почему, когда их спрашивали, что еще больше обеспокоило других актрис.
В этот момент помощник продюсера назвал следующее имя: «Чу Мэйбо, готовься к прослушиванию».
Шэнь Хуай перевел взгляд на Чу Мэйбо, которая отдыхала с закрытыми глазами. Чу Мэйбо открыла глаза и улыбнулась ему, сказав: «Не волнуйся».
Сказав это, она встала и спокойно последовала за сотрудниками в комнату для прослушиваний.
Войдя в комнату для прослушиваний, Чу Мэйбо увидела Го Вэньюаня, сидящего рядом с директором Се. Казалось, они приятно беседовали. Чу Мэйбо была несколько удивлена, но не показала этого на лице.
Когда Чу Мэйбо вошла в комнату, Го Вэньюань, увидев её, стал ещё серьёзнее.
Режиссер Се заметил его выражение лица и посмотрел на Чу Мэйбо. Из-за прошедшего времени его воспоминания были несколько расплывчатыми. Только после того, как продюсер напомнил ему, он вспомнил этого человека.