Verrouillez la porte

Chapitre 103

Он ничуть не был раздражен. Он встал неподалеку от меня и, глядя прямо в глаза, спросил: «Откуда у Юээр взялась Священная Золотая Локон?»

Священный Золотой Замок? Как так получилось, что маленький замок, который я ношу, — это Священный Золотой Замок, тот самый секретный Священный Золотой Замок, о котором Си Лань упоминал в императорском дворце Ванъюэ? Не может быть, этот замок мне дал Сяо Бай, а не Ванъюэ Цзуннин. Но Сяо Бай выдал себя за слугу Ванъюэ Цзуннина, чтобы найти меня перед нашим прощанием в императорском дворце Тяньцин. Может быть, после отъезда он снова стал слугой Ванъюэ Цзуннина и последовал за ним обратно в Ванъюэ? Когда я поехал в Ванчжоу к Си Ланю, я не задержался там надолго, но Сяо Бай сказал, что слышал, что я там, и совершил специальную поездку, но обнаружил, что меня нет. Это значит, что Сяо Бай в то время был довольно близок к Ванчжоу. Если маленький замок, который я ношу, действительно Священный Золотой Замок, то мое предыдущее предположение вполне может быть верным.

Си Лань сказал, что у Священного Золотого Замка есть своя тайна, но теперь Священный Золотой Замок может призывать Священного Духовного Зверя, который сотни лет жил в Сю Жо. Может ли это быть тайной Священного Золотого Замка? Если эта тайна также связана с царством Сю Жо, может ли это быть похоже на ситуацию в Тянь Цин, где так называемые тайны королевских дворцов затрагивают две страны? Но при таком пересечении, только собрав воедино тайны королевских дворцов шести стран, можно сформировать полную тайну?

Однако Ванъюэ никогда не проявляла необычного интереса к Сю Жо, вместо этого у неё возникла идея начать военную кампанию против Лунъяо. Может ли быть так, что тайна дворца Ванъюэ связана с дворцом Лунъяо? Глядя на Сю Жо и Святого Духа, пока что кажется, что только принцесса Цяньхуэй из Ханьсина проявляла необычный интерес к Яояо. Она даже взяла кровь Яояо в тот день, когда ранила её. Может ли быть так, что тайна дворца Ханьсина связана с Сю Жо? Более того, когда Силань увидела Яояо, она не проявила ни любопытства, ни интереса к её невраждебной реакции. Напротив, когда старик Юнь увидел отношение Яояо к Силань, у него на лице появилось задумчивое выражение.

Знает ли Сю секрет Священного Золотого Замка или нет? Если знает, то старик должен был понять это с того момента, как Яояо последовала за мной из дома, где он стоял сотни лет. Если же не знает, почему старик Юнь так сказал? Может, потому что заметил необычную реакцию Яояо на Силаня и начал расспрашивать и гадать? Или потому что они заключили какую-то сделку во время последующего разговора, или, возможно, они вместе разгадали секрет дворца — не только секрет двух дворцов, но и секрет дворцов шести царств!

Даже на самые смелые догадки он не мог быть уверен в результате, и его мысли были в смятении. Не желая, чтобы старик Юнь узнал об этом, он небрежно ответил: «Я нашел это».

«Луна!» — тихо позвал он, на удивление спокойно, ничуть не рассердившись на мои слова, что меня удивило. Я думала, что мое легкомысленное поведение может снова его задеть.

Я нежно погладила левую щеку левой рукой. Воспоминание о жгучей боли с прошлого раза все еще было так отчетливо. Я не могла сдержать смех. Я встала, похлопала Яо Яо по голове и, не испугавшись, встретилась с холодным взглядом старика Юня, сказав: «Если отец недоволен, он может дать Юээр еще одну пощечину».

Выражение его лица мгновенно изменилось, и я рассмеялась ещё громче, сказав: «Раз отец знает функцию Золотого Священного Замка, почему бы не взять его и не изучить не спеша? Юээр слаба и беспомощна, поэтому отцу это гораздо проще, чем выведать у неё информацию».

Он внезапно перевел взгляд на сидевшую рядом со мной Яо Яо, слегка опустил глаза и бесстрастным голосом сказал: «Юээр все меньше и меньше похожа на твою мать».

Мое сердце замерло, я не понимала, что он имеет в виду. После долгой паузы я сказала: «Как же иначе? Отец знает о предсмертном желании матери?»

Он поднял глаза и слегка опешился. Я улыбнулась и с самоиронией сказала: «Кстати, откуда отец знает, что мама была всего лишь маленьким детищем отца? Мама даже не успела увидеть отца перед смертью».

«Что ты хочешь сказать?» — его лицо было непроницаемым.

«Что ты хочешь сказать? Я просто говорю отцу, что перед смертью мать держала Юээр за руку и неоднократно говорила ей не следовать её примеру и держаться подальше от этих знатных людей. В её сердце были обида и ненависть, но, отец, любовь порождает ненависть, а любовь порождает обиду. Раз отец не любит мать, почему бы тебе не рассматривать ваши отношения с ней как просто романтическую встречу и не дать нам с братом свободу?»

"Что ты знаешь?" — наконец выпалил он, его голос был слегка резким.

«Я не понимаю. Когда отец встретил мать и построил этот особняк Юнь, это было из-за его чувств к ней или из-за его собственных амбиций? Но какова бы ни была его первоначальная цель, результат один и тот же. Отец сказал, что Юээр не похожа на мать. Юээр может сказать отцу, что она такая же, как мать. Мать может ждать отца каждый день и каждый день разочаровываться. Для него Юээр даже нарушила последнее завещание матери. Так почему же я должна бояться препятствий со стороны отца?»

«Он действительно так хорош?» — спросил он, голос его был холоден, как всегда, а взгляд — проницателен.

«Возможно, он и не будет рисковать жизнью ради меня, но я в его сердце, и отец должен видеть его искренность. Кроме того, отцу сейчас следует беспокоиться о другом». Я посмотрела на него и увидела в его глазах проблеск сомнения. Я улыбнулась и тихо сказала: «Принцесса Цяньхуэй из Ханьсина тоже сейчас в Лунчжоу, и она даже воспользовалась случаем, чтобы взять кровь у Яояо. Не кажется ли вам, что отцу следует больше беспокоиться о принцессе Цяньхуэй, чем о Юээр?»

Услышав это, удивление в его глазах мелькнуло, почти как иллюзия, но я знала, что не ошиблась. Он взял себя в руки, на мгновение посмотрел на меня, а затем, повернувшись, чтобы уйти, произнес лишь одну фразу: «С этого момента никому не разрешается покидать особняк Юн».

Дни пролетали скучно и быстро. Хотя я недолюбливал старика Юня и иногда осмеливался ударить его собственными словами, в этот решающий момент я все же не мог ему противостоять. Поэтому он сказал, что я не могу покинуть резиденцию Юня. Даже с Е Фэном рядом, я послушно оставался в резиденции Юня, никогда не выходя за главные ворота, лишь изредка переступая порог вторых ворот. Новости из внешнего мира по-прежнему приносили Е Фэн или Цуйэр.

Зима стремительно приближалась, и я слышал, что Е Цан и Сю Жо уже отправили свои войска. Я оставался в саду Сифэн, проводя каждый день со вздохами и печалями. Письма от брата приходили довольно регулярно, но всегда состояли из одних и тех же нескольких предложений, лишь с предупреждениями быть осторожным и вопросами о том, когда я вернусь к Сю Жо. Старик Юнь же оставался в резиденции Юней. Иногда, когда я встречал его, его слова о Юнь Фэне, казалось, намекали на то, что мой брат пользуется большим уважением у старика. Я внутренне улыбался. Независимо от того, пользовался он уважением или нет, он был всего лишь одним из четырех придворных судей, едва имея возможность посещать суд, не говоря уже о том, чтобы видеться со стариком. Я боялся, что когда старик Юнь говорил, что мой брат пользуется большим уважением у старика, он имел в виду, что старик часто упоминал ему Юнь Фэна или спрашивал о нем.

После этого старик Юнь больше никогда не спрашивал о Цзинь Шэнсуо и не упоминал Си Лань и Тянь Цин. Возможно, обсуждать такие вопросы любви и романтики было неуместно в преддверии войны. Я вздохнула с облегчением. Старик Юнь оставался занят. Хотя он, как обычно, жил в резиденции Юней, увидеть его было непросто, и я гадала, чем он занимается. Каждый день я держала Яо Яо за руку и наблюдала, как цветут и увядают хризантемы в маленьком саду Сифэн. Я вспомнила, как впервые попала ко двору и меня задержала лиса для личной беседы. В то время персиковые деревья в императорском саду лисы были в полном цвету. Ах, это был первый раз, когда я по-настоящему увидела лису. Эта чарующая красота была неописуемой, и на мгновение я потеряла самообладание. Неужели я уже тогда была очарована этой чарующей красотой?

Я не знаю, что происходит с Е Цаном. Может быть, Е Цан, сильнейший из шести царств, будет уничтожен без его ведома, как и ожидалось? А Хань Син уже должен был заметить что-то неладное. Возможно, он уже отправил посланника к Лун Яо и Тянь Цину.

В тот день после обеда я гулял с Яояо в небольшом саду, когда увидел, как старик Юнь входит через вход в сад Сифэн. В последнее время он стал всё менее скромным. Когда я только приехал, если ему нужно было меня увидеть, он всегда посылал Чжан Дэ передать сообщение, а затем встречался со мной в своём кабинете. Но в последнее время, если ему что-то нужно, он сам приходит ко мне домой. Интересно, это перемены к лучшему или к худшему?

«Отец здесь». В последнее время я говорю все более непринужденно, и часто даже делаю вид, что забываю поклониться. Впрочем, он мне не напоминает и не возражает, так что я рад, что могу расслабиться.

«Должно быть, Луне в последнее время очень скучно?» — прямо спросил он.

А? Зачем говорить такие добрые слова? Это совершенно не соответствует его мрачному образу. Я тоже насторожилась; в любом случае, старик Юн обычно подмешивал мышьяк в конфеты, поэтому я ответила: «Нет».

«Если тебе скучно, иди прогуляйся», — вдруг сказал он, приняв отеческий тон.

"Хорошо." По спине пробежал холодок, но я улыбнулась, стараясь сказать как можно меньше слов.

Полагаю, я был довольно резок, потому что он на мгновение потерял дар речи. После долгого молчания он сказал: «Юээр всё ещё винит своего отца. Неужели Юээр не понимает добрых намерений отца?»

«Понимаю, как я мог не понимать? Для моей Сю Жо пройти через огонь и воду, пожертвовать жизнью, пролить кровь — это высшая честь». Я произнес это с невозмутимым лицом и большой серьезностью, хотя на самом деле думал совсем иначе.

«На самом деле, в сердце отца Юээр гораздо важнее Хэнсуна и Ситана», — сказал он очень серьезно и искренне.

Кстати, Сю Жуохэнсун и Сю Жуоситан — двое других детей старика Юня. Сю Жуохэнсун — старшая, всего на год младше Юньфэна и меня, и ей в этом году восемнадцать. Сю Жуоситан в этом году шестнадцать. Оба они родились от законной жены старика Юня и являются единственными «законными» наследниками и принцессами поместья принца Хао на данный момент. Ну, я — принцесса. Хотя Юньфэн признан семьей и является старшим, он может считаться только сыном наложницы и не имеет шансов быть официально названным наследником. Однако, оказывается, старик Юнь первым познакомился с Юнь Юэньяном и женился на нем позже. Более того, похоже, что Юнь Юэньян и Юньфэн уже родились, когда он женился на своей жене.

«Юээр всё понимает. Не говоря уже о Хэнсуне и Ситане, даже вернувшись в Сюруо, мой брат не обладал той удачей, что была у Юээр. Так как же Юээр могла не знать, где находится сердце отца?» — сказал я с двойным смыслом, и мои слова были правдой.

«Тогда ты знаешь, почему Фэнъэр осталась в Сю Жо?» Он не был раздражен, но вдруг задал этот вопрос.

«Ради Юээр», — решительно ответил я, твердо веря в это.

«Теперь, когда вы знаете о добрых намерениях ветра, луна должна позволить ветру меньше беспокоиться».

Он говорил так откровенно, но меня пробрала дрожь, по спине пробежал холодок. Теперь, хотя я вернулась в Лунъяо, и, как сказал лис, временное пребывание там не будет проблемой, Юньфэн по какой-то иронии судьбы отправился в Сюруо. Или, может быть, это была не ирония судьбы, а нам с Юньфэном было суждено расстаться. Может быть, это преднамеренная форма контроля?

Яо Яо внезапно разволновалась, и старик Юнь воспользовался случаем, чтобы незаметно ускользнуть. Я успокоила Яо Яо и подала знак Цуйэр подготовить карету. В результате, когда та девушка услышала, что я уезжаю из поместья, она взволновалась еще больше, чем я. Мне это показалось довольно странным, и когда я спросила, узнала, что на улице Чанъань, самой оживленной улице города Лунчжоу, раз в год проводится «Праздник ста хризантем и пяти злаков», который проходит очень оживленно.

Когда я садилась в карету, слова Цуйэра меня заинтриговали. Ежегодный «Фестиваль хризантем и зерна» в Лунчжоу был не просто праздником любования хризантемами, но и торжеством урожая. Цуйэр упомянула, что в нем участвовали не только гостиницы и рестораны со всего Лунчжоу, но и люди с впечатляющими кулинарными навыками, которые также могли продемонстрировать свои таланты. Ключевой частью фестиваля было приготовление блюд из зерна и хризантем, в основном выпечки и каши, которые затем дегустировались и оценивались. Каждый год самое популярное блюдо награждалось золотой хризантемовой табличкой победителю предыдущего года, который затем короновался как «Новый кулинарный чемпион». Я впервые слышала о таком грандиозном событии. Полагаю, в прошлом году в это же время я уже была в Тяньцине. В этом году мне посчастливилось случайно на него попасть. Думая обо всей этой вкусной еде, как я могла это пропустить? В любом случае, полтора часа ничего бы не изменили. Видя приподнятое настроение Цуйэр, я решил сначала посетить фестиваль, а потом принести еды Фоксу и Цинлиню. Мы давно не виделись; было бы нехорошо «навестить» их с пустыми руками, хе-хе.

Как только мы вышли из кареты, то обнаружили, что улица Чанъань уже была заполнена людьми, такими же оживлёнными, как во время празднования Нового года по лунному календарю. Я крепко держала Цуйэр за руку, не желая снова заблудиться. Затем я посмотрела на Е Фэна, который многозначительно кивнул, и мы с Цуйэр начали прогуливаться сквозь толпу.

Под ночным ветерком я чувствую себя совершенно спокойно.

Честно говоря, этот «Праздник хризантем и зерна» мне очень нравится. Я люблю еду, а еще я немного помешана на цветах. На этом фестивале есть и цветы, и вкусная еда. Как я могу не радоваться? Вот почему я больше всего люблю Лунъяо. И на это есть веские причины. Видите ли, фестивали Лунъяо особенно мне нравятся. Как я могу не считать Лунъяо своей родиной?

Мы прогулялись, поели и даже поучаствовали в судействе и оценке. Мероприятие действительно было посвящено в основном выпечке и каше. Различные пирожные с хризантемами и каши были не только вкусными и аппетитными, но и бесплатными. Пока я ела бесплатно и забирала остатки домой, Цуйэр постоянно тянула меня за рукав. Я смущенно улыбнулась ей и сказала: «Я не хотела быть такой жадной, но деньги они не принимают!»

Когда я подошёл к концу улицы, мой живот уже выпирал от еды, и вдруг я увидел женщину, несущую корзину с дымящимися пирожными с хризантемами. Аромат был невероятно соблазнительным. Я подошёл поближе, чтобы рассмотреть их, и увидел, что пирожные были золотисто-жёлтого цвета, с различными формами хризантем, и были искусно сделаны. В центре одного из пирожных был ярко-красный цвет.

«Тетя, этот пирог просто восхитительный». Я стояла ошеломленная перед корзиной с хризантемовыми пирогами, держа в руках Цуйэр, и особенно меня заинтересовала красная сердцевина цветка. «Красная сердцевина сделана из сорго? Или из красной фасоли? Цвет такой яркий».

«Хотите попробовать, юная леди?» Женщина средних лет широко улыбнулась, но глаза ее были необычайно яркими.

Я кивнула, взяла обжигающе горячий пирог руками и откусила кусочек. Хризантемовый пирог был мягким и тягучим, и после первого же укуса его аромат остался на губах и зубах. Мастерство этой пожилой женщины было поистине необыкновенным. Хотя мой желудок уже был полон, я все же вежливо съела все до конца, и, восторженно похвалив пирог, даже попросила взять немного домой.

Старушка улыбнулась еще шире, затем упаковала все оставшиеся хризантемовые пирожные в пакет и отдала его мне, проявив невероятное гостеприимство. Когда я наклонилась, чтобы поблагодарить ее, держа в руках дымящийся пакет с пирожными, мне вдруг показалось, что ее глаза мне смутно знакомы. О боже!

Довольные обедом и всё ещё неся большую сумку с продуктами, мы обернулись и обнаружили, что дорога, с которой мы пришли, всё ещё заполнена людьми. Поэтому мы решили срезать путь обратно к входу на улицу Чанъань. Пока мы шли, наслаждаясь вкусной едой, до моих ушей внезапно донесся свистящий звук. Поняв, что что-то не так, я почувствовал, как порыв ночного ветра оттолкнул меня в сторону. Я очнулся и в панике посмотрел на Цуйэр, только чтобы увидеть, что перед нами появилось несколько человек в чёрном.