Southern Song Dynasty Life Consultant - Chapter 23
Байли Люшан рассмеялся: «Ты сейчас выглядишь очень жалко. Я не уверен, кто убийца, но клан Тан — наиболее вероятный подозреваемый».
Жадный поднял голову с внезапным криком, его темные глаза вспыхнули хищным светом, словно у свирепого белого тигра, готового к нападению, он двигался бесшумно и с леденящим душу взглядом.
Байли Люшан от души рассмеялся. Кошек и тигров легко спутать, когда они молоды, поэтому нужно быть осторожным.
Тан Хуан снова опустила голову и начала спускать четыре трупа в яму. Ресницы закрывали ей глаза, когда она сметала пыль в яму, медленно покрывая ею лица своих близких. Тан Хуан повторяла это монотонное действие, пока все четыре ямы не были заполнены. Она стояла тихо, не двигаясь.
Что вы планируете делать дальше?
«Найдите четыре деревянные доски, чтобы сделать надгробный камень».
"Хе-хе, я имею в виду, куда ты собираешься дальше? Или ты останешься в этом пустом особняке?"
Тан Хуан прикусила губу, ее голос был настолько тихим, что его почти невозможно было расслышать: «Я пойду искать Пэй Цзинь».
«Как думаешь, Пэй Цзинь сможет тебя защитить?» — Байли Люшан, зорко глядя на нее, сразу заметила неуверенность в ее глазах. — «Самое важное — стать сильнее. Только ты можешь защитить себя. Думаешь, стоит ли рисковать жизнью, полагаясь на мужчину?»
Тан Хуан почти поверила, но затем медленно покачала головой. «Пэй Цзинь другой. Я ему верю». Как она могла ему не поверить? Он же Пэй Цзинь, а не кто-то другой. Она уже однажды усомнилась в нем; не стоит сомневаться во второй раз.
В улыбке Байли Люшана мелькнула нотка насмешки. «Посмотрим. Когда весь мир боевых искусств объявит тебя убийцей твоих родителей, как он тогда сможет тебя защитить!»
Не осознавая этого, Тан Хуан протянула руку и схватила Байли Люшана за рукав. Придя в себя, она была потрясена. Она подняла глаза и увидела презрительную улыбку Байли Люшана, словно он говорил: «Ты все еще ему не доверяешь, да?» Тан Хуан глубоко вздохнула. Да, она хотела стать ученицей этого человека, но это было неправильно.
Жадный и бесстрашный, он сказал: «Я не хочу стать таким, как вы».
Байли Люшан подняла бровь. "Что ты имеешь в виду?"
«Я хочу верить Пэй Цзинь, я хочу верить другим», — сказала Тан Хуан ему, и одновременно про себя: «Когда я сама не уверена, мне следует выбрать более лёгкий путь, путь, по которому идёт большинство людей».
Байли Люшан усмехнулся, его взгляд был несколько глубоким.
«На самом деле, ты не так уж плох, как говорят в мире боевых искусств», — сказал Тан Хуан с улыбкой.
«Хе-хе», — засмеялся Байли Люшан, — «Вскоре вы можете подумать, что я очень плохой человек».
Тан Хуан молчал, его взгляд был полон вопроса.
«Возможно, новости еще не распространились, но на пути к Пэй Цзинь, когда все начнут говорить, что ты уничтожил семью У, ты обязательно столкнешься с бесчисленными препятствиями», — Байли Люшан рассмеялся, глядя в небо. «Тогда скажи мне, какие проблемы возникнут, если я буду продолжать следовать за тобой?»
Эти люди только что видели Байли Люшана, стоящего рядом с Тан Хуанем. Тан Хуан в одиночку не смог бы убить семью У, но с помощью Байли Люшана все было бы иначе. Если люди в мире боевых искусств продолжат видеть Тан Хуана и Байли Люшана вместе, правда будет только все больше и больше искажаться.
Тан Хуан спросил: «Вас не беспокоит, что вас несправедливо обвинят?»
«Правда выйдет наружу, и ложь тоже выйдет наружу». Кроме того, эти обвинения безобидны.
Тан Хуан уставилась на него, не проявляя никакого интереса к демону перед ней. «В любом случае, я не смогу тебя победить. Принимай это или нет. Мне придется потрудиться, чтобы ты меня защитил».
Байли Люшан посмотрела на нее с полуулыбкой: «Правда или действие?»
«Конечно, это ложь». Он хотел быть с ней, но не мог остановить её, даже когда она преклоняла колени и умоляла о прощении, слёзы и сопли текли по её лицу, всё было бесполезно.
Байли Люшан от души рассмеялся: «Позволь мне сначала сказать тебе вот что: с твоими навыками боевых искусств тебе будет довольно сложно защитить себя в этом мире боевых искусств. Если ты сейчас не воспользуешься моим хорошим настроением и не станешь моим учеником, то потом может быть уже слишком поздно даже встать на колени и умолять меня». Его смех резко оборвался: «Я говорю правду».
Тан Хуан была поражена, увидев его бесстрастное лицо. Когда Байли Люшан смеялся, казалось, что зима сменилась весной, но когда он не смеялся, становилось ясно, что человек перед ним — не тот, над кем стоит смеяться.
«Что ж, хорошо, я дам тебе еще один шанс, раз ты такой талантливый», — сказал Байли Люшан с улыбкой. «Ты можешь прийти ко мне, когда совсем отчаяешься, но если хочешь стать моим учеником, то тебе придется встать на колени и поклониться. Я смогу остановиться только тогда, когда сам этого захочу».
Тан Хуан спросила: «А что, если ты заставишь меня постоянно кланяться?» Неужели ей придётся кланяться до самой смерти?
Байли Люшан с усмешкой сказал: «Ты так уверен, что придёшь меня искать? Ты так уверен, что тебе больше некуда будет идти?»
Тан Хуан потеряла дар речи; она действительно так думала. Ее лицо побледнело; неужели это означало, что она больше не доверяет Пэй Цзинь?
«Иди найди своего маленького любовника», — сказала Байли Люшан с предвкушением на лице. «Посмотрим, будет ли он тебе доверять, пока я буду за тобой следить!»
Как сказал Байли Люшан, последствия их совместного путешествия по миру боевых искусств были суровыми; вина за резню семьи У, естественно, легла на них. Весь мир боевых искусств осуждал У Таньхуань, эту мятежную и порочную женщину, обвиняя ее в сговоре с Байли Люшаном и дворцом Чжэнъян, в отцеубийстве, матереубийстве и бессердечном чудовище… В отличие от этого, Байли Люшана почти никто не осуждал. Во-первых, этот демон совершил столько злодеяний, что еще одно не было чем-то удивительным. Во-вторых, сильные всегда вызывали у людей трепет; они могли убить Таньхуань, но не Байли Люшан.
Путешествие было полно препятствий, но Тан Хуан сохраняла бодрый настрой, по крайней мере, внешнее спокойствие. Она взмахнула мечом в ответ, отбивая врагов. Вложив в ножны свой Меч Одинокой Пыли, она искоса взглянула на Байли Люшана: «Похоже, лучше продолжать совершать плохие поступки, чем изредка делать один плохой поступок».
Байли Люшан погладил её по голове, словно по домашнему животному: «Хуаньэр стала умнее. Учиться у меня — единственный выход». Он слегка улыбнулся, понимая, что следование за ней принесло свои плоды, по крайней мере, он понял одно: клан Тан намеревался найти того, кто возьмёт на себя вину, а также загнать Тан Хуань в тупик.
Время покажет. Пока клан Тан продолжает свою деятельность, Байли Люшан может получать необходимую информацию из действий своих противников. Зачем клан Тан пошел на такие крайние меры, чтобы уничтожить семью У? Неужели это Тан Вэйюй совершил такую глупость, чтобы мстить? Нет, так быть не должно. Тогда, может быть, семья У стояла на пути клана Тан? Это тоже кажется маловероятным. Для клана Тан самым проблемным человеком должен быть Пэй Гумо; у семьи У просто нет возможности противостоять клану Тан.
Перед ней стояла другая группа людей, нацелившихся на Тан Хуан, которые, крича о справедливости и осуждая её как зверя, безжалостно убивали её. Казалось, они забыли, что девушке перед ними было всего четырнадцать лет, и не помнили, как сильно хотели осудить её и утвердить своё собственное чувство справедливости без каких-либо доказательств. Всегда найдётся группа людей, которые будут занимать морально превосходную позицию, чтобы судить других, но никогда не обратят внимания на то, что совершили сами.
Байли Люшан больше всего ненавидел таких людей. Ну, не то чтобы ненавидел, просто они были ему отвратительны. Главная причина их неприязни заключалась в том, что этим людям обычно не хватало силы. Как они смеют показываться на глаза, если им не хватает сил? Он любезно помог Тан Хуаню отбить нападение этой группы людей и ещё любезнее пощадил их жизни, чтобы они могли рассказать миру боевых искусств, что Тан Хуан действительно сотрудничает с Байли Люшаном.
Тан Хуан, очевидно, всё понимал, но ничего не мог поделать, поэтому просто вложил меч в ножны. Вождь был сильнейшим, и всё, что он говорил, имело силу.
Байли Люшан усмехнулся, не отрывая взгляда от Меча Одинокой Пыли в руке Тан Хуана. Вероятно, именно Меч Одинокой Пыли стал причиной гибели семьи У. Только загнав Тан Хуана в угол, клан Тан смог легко завладеть мечом. Ай-ай-ай, в таком случае, скорее всего, именно отец и сын из семьи Пэй стали причиной уничтожения семьи У. Если бы они не отдали Меч Одинокой Пыли Тан Хуану, этого бы не случилось.
«Хм, ты, лисица, не будь такой самодовольной. Глава Альянса Пэй скоро лично с тобой разберется». Один из мужчин, которому Байли Люшан уже отрезал ухо, все еще не подчинялся и с негодованием сказал: «Даже не мечтай об этом. Глава Альянса Пэй лично обещал брак между молодым господином Пэем и госпожой Шу Юньяо. Ты всего лишь пустышка!»
Услышав это, Байли Люшан заинтересовался и присвистнул.
Лицо Тан Хуана было мертвенно бледным, в глазах читалась убийственная решимость, когда он смотрел на человека, лежащего на земле. В одно мгновение он вытащил свой Меч Одинокой Пыли. «Повтори!»
«Молодой господин Пэй собирается жениться на госпоже Шу Юньяо…» Меч Тан Хуана уже был у него перед ртом, и мужчина тут же замолчал, бросившись прочь. Вокруг внезапно воцарилась тишина, остались только Тан Хуан и Байли Люшан.
«Почему ты его отпустил? Я думал, ты хотя бы язык ему отрежешь».
Убийственная ярость в глазах Тан Хуан постепенно угасла, и она закрыла глаза. «Отрезать ему язык не поможет».
«По крайней мере, ты сможешь выместить на нём свою злость и успокоиться», — небрежно сказала Байли Люшан. «Что мы будем делать дальше? Вернёмся к Пэй Цзинь? Или будем ждать, пока не станет слишком поздно?»
"...Я верю Пэй Цзину. Этот человек также сказал, что это было обещание Пэй Гу Мо, а не решение Пэй Цзина."
"Хм, а есть ли разница?"
Потакание удовольствиям при одновременном молчании. С точки зрения результата разницы нет, но с точки зрения самообмана еще остается проблеск надежды.
«Вздох, в молодости всегда хочется сойти с ума. Но если ты пойдешь к нему одна, то, наверное, даже жизнь спасти не сможешь. Тебя могут просто сжечь заживо, приняв за ведьму», — сказала Байли Люшан. «Ты готова рисковать жизнью ради этой жалкой любви?»
Тан Хуан опустила глаза, обдумывая это, и поняла, что действительно выглядит жалко. Она повернулась и сказала: «Разве ты не говорила, что собираешься пойти за мной?»
«Хе-хе, даже мне нужно подготовиться, прежде чем врываться в логово Пэй Гумо», — загадочно сказал Байли Люшан. «Однако тебе не нужно идти к ним. Пэй Гумо и его люди сами придут к тебе. Этот старик не оставит Меч Одинокой Пыли в моих руках».
Тан Хуан продолжил свой путь к Пэй Цзинь. Как и предсказывал Байли Люшан, Пэй Гу Мо ни за что не отдаст меч Гу Чэнь Байли Люшану, тем самым неоправданно увеличивая могущество дворца Чжэн Ян. На самом деле, меч Гу Чэнь изначально был семейной реликвией кузнеца Юань Гу, но Юань Гу знал, что это принесет ему бесконечные неприятности. Внешне он тайно доверил меч Гу Чэнь Пэй Гу Мо, утверждая, что не в силах его защитить, но на самом деле он просто передал ему поддельный меч. Затем, чтобы обеспечить абсолютную безопасность, он сам скрылся в долине Юмин.
Юань Гу скрывался полжизни. Когда он увидел, как Тан Хуань прибыла в долину Юмин с поддельным Мечом Одинокой Пыли, и все подумали, что меч больше не хранит никаких секретов, Юань Гу тайно подменил настоящий меч на меч Тан Хуань. Его навыки боевых искусств оставляли желать лучшего, но Юань Гу был уверен в своей способности оценивать характеры. Он верил, что эта молодая девушка однажды станет лучшей в мире, и что у неё нет жадности; следовательно, она была лучшей парой для Меча Одинокой Пыли.
К северо-западу расположена равнина Чжуя. Она малонаселена, а обширные луга изобилуют разнообразными животными. Когда дует ветер, воздух наполняется шелестом.
Когда Тан Хуан прибыла сюда, она уже бесчисленное количество раз слышала новости о свадьбе Пэй Цзиня и Шу Юньяо. Ее сердце становилось все тяжелее и тяжелее, но после стольких раз она уже привыкла к этому. Белые облака плыли по небу, и Тан Хуан вспоминала резню в семье У, четыре надгробия семьи У, и то, как в юности она завидовала платью Цин Цю, и как ей нравились куриные ножки того времени… Ничто по-настоящему прекрасное не могло ее удержать.
Байли Люшан следовал за ней на расстоянии, намеренно ведя её по этой тропинке, потому что знал, что Пэй Гумо тоже идёт этим путём. Рассчитывая расстояние, они должны были скоро встретиться, верно? Внезапно на его губах появилась улыбка, и он сказал: «Ты здесь».
Тан Хуан замер, и лишь спустя долгое время услышал стук копыт лошадей, после чего сразу понял, что имел в виду. Вдали граница, казалось, сливалась с небом и землей, простираясь до самого горизонта. По равнине галопом мчалось табун лошадей, поднимая клубы пыли. Тан Хуан самоиронично усмехнулся: вот это суматоха!
Присмотревшись, она увидела Пэй Гумо, едущего впереди, а Пэй Цзинь — позади него. Выражение лица Тан Хуан мгновенно изменилось, слабая улыбка исчезла, а её тёмные глаза засияли, как звёзды.
«Лидер Альянса Пэй, — вежливо сказал Байли Люшан, — у вас достаточно людей, чтобы захватить меня. Это слишком сложно для вас, ваши старые кости почти разваливаются. Вы зашли слишком далеко».
Пей Гумо холодно ответил: «У меня действительно есть такое намерение».
Байли Люшан слегка улыбнулся: «Это намерение слишком самонадеянно».
«Сегодня моя цель не в общении с тобой», — Пэй Гу Мо перевел взгляд на Тань Хуана. «Тань Хуан, я пришел к тебе по поводу семьи У. Тебе есть что сказать?»
Тан Хуан посмотрела Пэй Цзинь в глаза, немного подумала, а затем решительно заявила: «Я не убивала своих родителей». Не дожидаясь ответа, она спросила Пэй Цзинь: «Ты мне веришь?»
Пэй Цзинь посмотрела на неё и кивнула: «Ты бы никогда мне не солгала».
Он от души рассмеялся, и на его лице расплылась искренняя улыбка.
Увидев эту сцену, окружавшие их мастера боевых искусств тут же начали перешептываться между собой. Поведение Пэй Цзиня было слишком странным; просто невероятно, что у него были такие хорошие отношения с сообщниками Байли Люшана.
Пей Гумо слегка нахмурилась. «Джинэр! Следи за своим поведением на глазах у стольких людей!»
Пэй Цзинь возразил: «Что я сделал не так? Тан Хуан никогда мне не лгал».
Тан Хуан несколько раз кивнула, словно вновь обретя надежду. Благодаря доверию Пэй Цзиня, её мотивация защищаться была безгранична. «Лидер Альянса Пэй, я не совершала резню семьи У. Когда я вернулась, мои родители уже были мертвы». Она помолчала, затем подняла левую руку. «Клянусь, если я произнесла хотя бы половину лжи, пусть меня поразит молния».
Пэй Гумо, конечно, знал, что Тан Хуан не был убийцей, и даже Байли Люшан не имел к этому отношения. Однако не было уверенности, что это был клан Тан, и даже если бы это был он, предупреждать их было бы неразумно. Более того, ему нужно было найти способ ослабить бдительность клана Тан. Поэтому Пэй Гумо покачал головой: «Я не верю твоей клятве».
«Да! Как мы можем доверять ведьме!»
«Лидер Альянса, слова излишни, давайте начнём!»
Тан Хуан на мгновение заколебалась, а затем сказала: «Я не убивала своих родителей! Зачем бы я их убивала? Хотя они мне и не нравились, я искренне считала их своей семьей! Они были моей единственной семьей!» Именно она больше всего хотела найти настоящего виновника!
Пытаться вразумить группу людей, которые в тебя не верят, гораздо бесполезнее, чем разговаривать со стеной.
Особенно когда Тан Хуан стояла рядом с Байли Люшаном, ее убедительность была еще слабее листа бумаги. Люди перед ней уже решили, что она убийца, и ее слова не изменят их мнения. Ее объяснения показались им насмешкой, поэтому Тан Хуан замолчала.
Пэй Гумо посмотрел на неё сложным взглядом и сказал: «У Таньхуань, хотя Цзиньэр и подарила тебе Меч Одинокой Пыли, ты больше не являешься родственницей семьи Пэй. Не следует ли тебе вернуть Меч Одинокой Пыли семье Пэй?»
Байли Люшан не смог сдержать смеха, насмешливо взглянув на Пэй Гумо. «Старик, это ведь настоящая причина вашего приезда сюда, не так ли?»
Пэй Джин вмешался: «Отец, разве есть смысл просить вернуть подарок после того, как он уже был вручен?»
В этот момент присутствовали бесчисленные известные семьи мастеров боевых искусств, и многие другие, такие как семья Сян, желали занять место Пэй Гумо в качестве лидера альянса мастеров боевых искусств. Много лет назад, во время турнира по фехтованию на мечах Линфэн, Пэй Цзинь прямо на месте преподнес Тан Хуаню доспехи «Золотая цикада» — сцена, свидетелями которой стали многие, и, естественно, многие знали о тесных отношениях между Пэй Цзинем и Тан Хуанем. Некоторые ждали зрелища, другие вздыхали, глядя на сегодняшние слова и действия Пэй Цзиня, а третьи ждали, что он совершит ошибку, будет пойман с поличным на публике и навсегда потеряет свой шанс занять пост лидера альянса мастеров боевых искусств.
Старый патриарх семьи Сян рассмеялся: «Глава Альянса Пэй, как ваш молодой господин мог связываться с такими людьми? Хе-хе, они опозорили вашу семью Пэй, и даже сейчас покрывают преступников. Что вы, как их отец, собираетесь делать?»
«Спасибо за вашу заботу. Я приму соответствующие меры».
«Моему другу не стоит беспокоиться о старом учителе», — сказал Пэй Цзинь, прищурив глаза. «Это…»
— Джиньер, заткнись!
Пэй Цзинь колебался, но в конце концов не стал продолжать спорить с семьей Сян. Пэй Гу Мо наконец вздохнул с облегчением и повернулся к Тань Хуаню, сказав: «У Тань Хуань, Меч Одинокой Пыли, возможно, все еще является орудием убийства, которым ты убил своих родителей. Я должен забрать его обратно».
Тан Хуан покачала головой и отступила на шаг назад. «Нет, это моё».
«У Таньхуань, хочешь, чтобы я сделал это сам?» — строго спросил Пэй Гумо. «Меч — это не проблема, но я не хочу, чтобы семья Пэй имела с тобой какие-либо связи. Пока у тебя есть Меч Одинокой Пыли, у тебя будут неуместные мысли. Позволь мне прояснить: семья Пэй ни за что не простит тебя только потому, что тебе всего четырнадцать. Убийство отца и матери — это преступление, которое противоречит всякой логике!»
«Нет». Тан Хуан, подняв глаза, сказал бесстрастным тоном: «Я не убийца».
Байли Люшан слегка наклонился вперед правой рукой, и Меч Одинокой Пыли чудесным образом прилетел ему в руку. Он в совершенстве овладел искусством извлечения предметов на расстоянии. «Лидер Альянса Пэй, я уже взял Меч Одинокой Пыли. Я просто использовал его, чтобы одолжить Меч Жадного Наслаждения. Если ты настаиваешь на возвращении, — он сделал паузу, а затем улыбнулся, — то лучше сразиться со мной».
Каждый раз, когда Байли Люшан произносил свою речь, присутствующие наступала минута молчания; его аура была, несомненно, очень сильной.
Тан Хуан помолчал немного, а затем заговорил: «Пэй Цзинь, ты собираешься жениться на Шу Юньяо?»
Выражение лица Пэй Цзиня изменилось, и он уже собирался что-то сказать. Пэй Гу Мо тут же понял его мысли. Он не мог позволить, чтобы репутация его сына продолжала страдать. Он быстро надавил на болевые точки Пэй Цзиня: «Ты не имеешь права перебивать. Не говори».
Пэй Цзинь сердито посмотрел на Пэй Гу Мо, впервые продемонстрировав явное неуважение к отцу. Он согласился пойти с отцом, чтобы лично поговорить с Тан Хуанем. Ранее отец запрещал ему встречаться с Тан Хуанем, и Пэй Цзинь инстинктивно чувствовал, что сегодня у него есть единственный шанс, но даже этот шанс был упущен.
«Конечно, мы поженимся. Я знаю, что у тебя и Цзиньэр были хорошие отношения, но после того, как ты вступила в сговор с дворцом Чжэнъян, у семьи Пэй нет никакой возможности ладить с тобой», — праведно сказал Пэй Гумо. — «У Таньхуань, верни меч Гучэнь, и я еще смогу спасти тебе жизнь».
Тан Хуан молчала. Крайне разочарованная, она поняла, что это и есть истинная природа мира боевых искусств, истинная природа сообщества мастеров боевых искусств. Ранее она презирала У Цаньяна, но теперь казалось, что её отец действительно заслуживает звания джентльмена и благородного героя.
«Вздох, неужели действительно нужно решать это силой?» — вздохнул Пэй Гу Мо. Он знал, что Тан Хуан невиновна, и намеревался спасти ей жизнь, но эта девушка была такой несговорчивой. Какая жалость. «Байли Люшан, даже если твои боевые искусства превосходны, невозможно остаться невредимым перед таким количеством людей».
«Если ты не можешь их победить, почему бы тебе хотя бы не сбежать?» Байли Люшан ничуть не смутился. «Лидер Альянса Пэй, ты слишком самоуверен в своих силах».
Пэй Гу Мо с любопытством спросил: «Вы планируете бросить У Тань Хуана?»