Что это за цундере-игра? Она что, думает, я погонюсь за ней и что-нибудь спрошу? Чаоге дернула губами, найдя ее невероятно скучной.
После ужина все ее сомнения развеялись. По какой-то непонятной ей причине она снова спустилась в ресторан и съела еще один безвкусный ужин со своей так называемой семьей.
Я действительно не знаю, что мучительнее: есть в такой атмосфере или пить какую-то жалкую пищевую добавку с кем-то в столовой.
Хотя Ян Чен несколько консервативен в своих взглядах, в семье Янь не запрещают разговаривать за едой. Конечно, в этой оживленной атмосфере Чаоге точно не фигурирует в их планах.
Она молча ела белый рис из своей миски, почти не используя палочки для еды, даже если она лежала прямо перед ней.
Янь Си сидела напротив неё, не отрывая от неё взгляда. Чао Гэ делал вид, что не замечает, пока Янь Си, не желая оставаться в стороне, не притянула её к себе, чтобы дать о себе знать: ?Сестрёнка, почему ты ешь только белый рис? Я забыла, ты, наверное, раньше пила больше питательных растворов, хе-хе, если тебе нравится, ешь больше?.
Она уже собиралась помочь ей взять еду, когда заговорила. Чаоге, естественно, подняла свою миску и отступила назад, успешно заморозив руку Яньси в воздухе. Затем она повернула запястье и положила еду обратно в свою миску.
Чаоге даже не приподняла веки, скрывая насмешку в глазах и опустив взгляд на свою миску. Она подумала про себя: ?Когда я была ребенком и ела рис каждый день, ты, наверное, еще где-то там был?.
Она опустила взгляд и внимательнее рассмотрела зернышки риса в миске; они были примерно такими же, как те, которые ее семья ела каждый день. Если судить по ее собственным земным меркам, они, вероятно, до смерти напугали бы ее друзей.
Фрукты здесь невероятно дорогие. Дома, где я ем каждый день, все яблоки зеленые и даже не очень вкусные. Когда я покупал их в столовой военной академии Юаньду, они были на вкус как истощенные фрукты.
Когда Ло Цинхэ заметила, что Чаоге выглядит страдающей даже при покупке яблок, она не удержалась и предложила купить питательный раствор, который будет таким же вкусным и питательным, поэтому нет необходимости специально покупать настоящие фрукты.
У Чаоге не было другого выбора, кроме как согласиться.
Ли Ваньфан рассказывала Янь Чену, что помимо этого, были и другие, чуть более округлые сорта риса, присланные другими, и они были немного дешевле. Хотя после варки их можно было есть, они были не такими вкусными, как рис, который использовали для сегодняшнего ужина.
Чаоге посмотрела на Ли Ваньфан и с улыбкой предложила: ?Мама, ты можешь попробовать сварить из этого кашу. Может, получится вкусно. Я слышала, как одна моя подруга говорила об этом?.
?Значит, ты завела замечательных друзей. Мне было интересно, почему кто-то прислал тебе приглашение на бал в подарочной коробке и платье из особого материала?. Янь Си замерла, держа палочки для еды в руках, и посмотрела на нее с понимающей улыбкой, в глазах которой мелькнула нотка ревности.
В первый год обучения Янь Си не знала подробностей своей ситуации, но Янь Чен знала. Было очевидно, что единственной подругой Чао Гэ в школе была девушка по имени Ло Цинхэ, из семьи которой, в общем-то, ничем не примечательной. Откуда у неё появилась эта подруга?
Ян Чен прищурился, его взгляд скользнул по Чао Гэ, но он не стал спрашивать. Чао Гэ, напротив, слегка нахмурилась, услышав, что кто-то прислал ей одежду, в ее глазах читалось замешательство.
Затем над ним повисла тишина. Он не спросил, кто это прислал, словно уже знал, кто это. Он лишь изобразил на лице выражение, чем-то похожее на выражение Янь Чэня, и, встретившись взглядом с Янь Си, медленно спросил: ?Ты разобрал мои вещи??
Ее глаза были совершенно лишены эмоций, она пристально смотрела на Янь Си. На самом деле, ей и так было довольно трудно сдержать отвращение и неприязнь.
?Ах, я просто немного волновался, что вы могли получить что-то некачественное, поэтому ради вашей безопасности я сначала открыл посылку, чтобы проверить ее?. Янь Си не выказал ни малейшего раскаяния, лишь улыбнулся, что показалось Чао Гэ весьма провокационным.
Изначально Чаоге хотела избежать конфликта с Янь Ченом и Ли Ваньфан в их присутствии, потому что любой здравомыслящий человек понимал бы, что эти родители никогда не заступятся за неё и только усилят её обиду.
В этот момент она просто опустила глаза и взглянула на рис в своей тарелке. Затем, снова обратив взгляд на Янь Чена и Ли Ваньфан, она всё ещё видела проблеск надежды. Даже самое тёплое сердце может охладиться от чего-то холодного. Она задавалась вопросом, когда следующая боль окончательно погубит её дух, и к тому времени она, вероятно, потеряет всякую надежду.
То ли из-за трусости, то ли из-за нежелания верить в реальность, столкнувшись с родителями, которые так похожи на неё, она лишь хочет стать более снисходительной. Она считает, что такой снисходительности будет немного, потому что глубоко понимает, что люди, которые действительно вложили свои сердца и души в её воспитание, были не они двое.
В отличие от немногословного Янь Чена, Ли Ваньфан, увидев проблеск надежды в глубоких карих глазах Чаоге, подсознательно сказала Янь Си: ?Что бы ни случилось, воспитание в семье Янь не должно позволять тебе рыться в чужих вещах, даже если это вещи членов семьи?.
Губы Чаоге слегка расслабились, изогнувшись в нежную улыбку.
Янь Си тут же перевела взгляд на Чао Гэ. Вместо первоначального выражения отвращения на лице, теперь она понимала, как лучше достичь своих целей, как заручиться большей поддержкой. Пока она сохраняет любовь родителей, даже если она не является членом семьи Янь, всё имущество семьи Янь в конечном итоге станет её собственностью.
Она заставляла Янь Чаоге наблюдать, как постепенно и тщательно перекладывает все вещи Янь в свой карман, стремясь почувствовать удовлетворение от того, что эта неугомонная девчонка справилась с задачей.
?Это правда. Кто знает, с какими людьми моя младшая сестра познакомилась всего за несколько дней? Она не выросла дома, у нее нет материнской заботы, а школа, в которую она ходила, находилась в очень отдаленном районе. В итоге она поступила в Юаньдускую военную академию. А вдруг кто-нибудь ее обманет?? Янь Си тихо вздохнула, на ее лице читалась тревога. Она не пыталась обмануть Янь Чаоге; она просто хотела, чтобы отец знал о ее намерениях.
Как и ожидалось, Ян Чен изначально не хотел зацикливаться на таком простом вопросе, но, по словам его старшей дочери, Чао Гэ мог контактировать с кем-то без его ведома.
Янь Си, пристально глядя на нее, продолжила: ?Иначе зачем кому-то присылать ей одежду, которая почти так же ценна, как памятные вещи? Моя младшая сестра такая наивная; кто знает, что с ней случится в будущем??
Главная причина в том, что Янь Чен и Ли Ваньфан с раннего детства относились к Янь Си как к своей собственной дочери. Поэтому они никогда не допустят, чтобы их собственный ребенок завидовал другому или причинял ему вред. В их глазах Янь Си уже получила все, что ей причитается, и будущее семейства Янь, скорее всего, достанется ей.
Настолько, что простая стратегия Янь Си оказала удивительное воздействие на семью Янь, позволив им выигрывать практически все сражения.
Набор персонала не обязательно должен быть новым, главное, чтобы он был полезным.
Ян Чен, желавший замять этот простой инцидент с мячом, теперь был успешно вовлечен в дело. Его взгляд упал на Чао Гэ, и он низким голосом произнес: ?Я же говорил тебе в прошлый раз, что тебе следует быть осторожнее в выборе друзей. Твои слова и поступки отражают не только твою личность. Не делай ничего, что могло бы запятнать честь семьи. Ты меня не слышал??
Сердце Чаоге, которое Ли Ваньфан лишь немного исцелило, мгновенно снова опустилось на самое дно.
Она всегда питала к отцу определенное почтение, поэтому всякий раз, когда он ее ругал, ей было лишь стыдно за него. Сегодня же она впервые нашла внушительную, но непреклонную манеру поведения Янь Чена несколько смешной.
?Просто кто-то, кто хорошо ко мне относится, подарил мне вещь. Почему вы должны предполагать, что они пытаются что-то от меня получить? Мой друг подарил мне что-то подобное, что я могу за это отдать? Они не глупы, и я тоже?. Когда Чаоге перед ужином узнала, что приглашения на бал разосланы каждому человеку, а не каждой семье, она с облегчением вздохнула, что ей не придётся ломать голову, пытаясь уговорить Янь Чена пойти на бал.
Неожиданно, именно здесь её ждал этот трёхзвёздочный уровень сложности.
В глазах Янь Чена потемнело, словно надвигалась буря. Ему никогда не нравилось, когда ребенок его не слушается, но Янь Чаоге снова и снова проявлял непослушание с тех пор, как вернулся домой.
Под этим взглядом Чаоге почувствовала внезапный холодок в сердце, словно ее конечности и кости сжимались изнутри. Холодный ветер, казалось, проникал в ее кости со всех сторон, и даже горло, пытавшееся говорить, слегка дрожало. Это была гнетущая аура, исходящая от Янь Чэня, побывавшего на поле боя, и почти двадцатилетнее благоговение перед отцом, запечатлевшееся в ее душе.
Было такое ощущение, будто я провалился в ледяную пещеру.
Однако ее глаза сияли еще ярче, так же ярко, как утренние звезды, мерцающие в темном ночном небе, словно в них заключена сила, позволяющая ей оставаться непоколебимой перед лицом ужасающего взгляда Янь Чена, сила, обретенная благодаря испепелению души.
Она сделала несколько глубоких вдохов, глядя на опущенные, но приподнятые губы Янь Си, на глаза Янь Чэня, полные глубокого напряжения, голос её слегка дрожал, а улыбка была полна разочарования. Она сказала: ?Я всегда верила, что родители очень меня любят. Они очень хорошо ко мне относились, даже когда я была маленькой и меня воспитывали бабушка и дедушка, я всегда в это верила. Но потом, когда я впервые отправилась домой, повзрослев, меня отравили, яд номер ноль, чуть не лишив меня возможности даже дойти до собственного порога. Мне так повезло остаться в живых, все говорят, что тем, кто переживает большие бедствия, суждено счастье, но что такое моё счастье? Только надежда и разочарование снова и снова? Может быть, моя судьба изначально была не такой уж и неправильной, может быть, мне суждено было умереть именно там, верно??
Ее улыбка становилась все ярче и ярче по мере того, как ее слова становились все глубже. Чем сильнее она страдала, тем прекраснее становилась ее улыбка, словно она встретила самое счастливое событие в мире.
Это была улыбка, скрывавшая все негативные эмоции и обладавшая зловещей красотой. Янь Си почувствовала необъяснимый ужас, словно увидела человека, который безрассудно разрушит всё на своём пути.
Подобно отчаявшемуся беглецу, он ставит на кон всё, бросая вызов всему миру, невзирая ни на какие опасности и игнорируя всё остальное, лишь бы в итоге посмеяться последним.
Янь Чен была потрясена её словами, никак не ожидая, что кто-то может так повлиять на семью Янь. Даже Ли Ваньфан выглядела несколько испуганной, не смея представить, что такое может случиться с её младшей дочерью, которой она не уделяла особого внимания.
За обеденным столом воцарилась ужасная тишина. В улыбке Чао Гэ читался глубокий сарказм, направленный ли он на других или на неё саму, было непонятно. Она взглянула на молчаливую толпу, затем встала и вышла на улицу.
Казалось, Янь Си собиралась что-то сказать, но взгляд Янь Чена тут же упал на неё, так сильно испугав Янь Си, что она забыла, что хотела сказать.
Выйдя из-за обеденного стола, Чаоге почувствовала легкую дрожь по всему телу, не зная, волнение это или страх. Это была инстинктивная физиологическая реакция; нравилось ей это или нет, но она возникала всякий раз, когда она испытывала эмоциональное возбуждение.
Несмотря на то, что я спокойнее, чем когда-либо прежде.
Красная Шапочка, казалось, была поражена её появлением, и спустя долгое время ей удалось выдавить из себя фразу: ?Ты же шутила насчёт того, что ?лучше бы там умереть“, верно? Твой тон ужасает, ты практически стала злодейкой?.
Красная Шапочка считала, что Хаоге ценит свою жизнь больше всех на свете и не станет легко сдаваться.
Чаоге подняла бровь и вошла в свою комнату. Она налила себе дымящийся стакан воды, подула на него и медленно отпила, голос ее все еще слегка дрожал, когда она сказала: ?Ты имеешь в виду это? Нет, я иногда становлюсь очень циничной и ненавижу все на свете, короче говоря, у меня бывает период ?болезни“. К этому привыкаешь?.
Произнеся эти слова, она говорила равнодушным тоном. Только те, кто видел выражение её лица в тот момент, понимали, что в её приподнятых губах, слегка приподнятых глазах и ослепительно сияющем взгляде не было и проблеска света.
На ее столе стояла уже открытая коробка с элегантным серебряным приглашением на крышке. Открыв приглашение, она, как и ожидалось, обнаружила приглашение на придворный бал.
Затем я открыла коробку и увидела внутри белое платье. Я немного растерялась, увидев, как этот человек всегда предпочитает использовать такой непрозрачный цвет, как белый. Но когда я взяла его в руки, я была потрясена.
Белое платье украшено узором, нарисованным темно-серыми чернилами с одной стороны. Несмотря на сдержанный цвет, зауженная талия и неровный подол делают его не менее эффектным, чем другие платья. Уникальный вырез и элегантная роспись тушью, напоминающая живопись ученого, идеально подчеркивают все грани ее характера.
Но для Чаоге это было не самым удивительным. Дело было в том, что платье было точно таким же, как то, которое она купила дома. Это было ее самое дорогое и любимое платье. Каждый раз, когда она его надевала, она испытывала одновременно и боль, и радость.
В мире нет никого, кто понимал бы её лучше, чем Цинь Муге.
Слегка прохладная ткань не выдерживала интенсивного использования, и обладательница платья такого цвета, безусловно, обращалась с ним бережно. Ведь такое платье не скрывало ни единого пятна.
Переодевшись, она поняла, что даже размер ей идеально подходит, словно она впервые переместилась во времени в этом платье.
Она недоумевала, почему этот парень специально купил ей такую одежду. От этих мыслей ледяной взгляд Чаоге полностью исчез.
Установив с ней контакт, Чаоге написала в чате: ?Спасибо, платье прекрасное, мне оно особенно нравится?.
Если однажды она действительно поможет Красной Шапочке накопить достаточно энергии, чтобы вернуться домой, то генерал Цинь, несомненно, станет единственным человеком, которого она будет ценить в этом мире.
☆ Глава 24: Двадцать четвертая оценка генерала Циня
Суббота наступила в атмосфере большого ожидания. Количество автомобилей на улицах было не меньше обычного, а, наоборот, увеличилось. На выделенных полосах можно было увидеть даже более внушительные машины, сочетающие в себе возможности обороны и микронападения, все они направлялись к королевскому дворцу.
Чаоге проснулась в размеренном темпе, не желая думать о том, какое влияние оказали её слова за ужином накануне вечером. Она знала лишь одно: она действительно не из тех, кто держит всё в себе, и её способ решения проблем был довольно раздражающим. Она никак не могла освоить такие методы, как ?джентльмен мстит через десять лет?, ?тщательно планируй, прежде чем действовать? или ?наблюдай за врагом из тени?.
Она из тех людей, кто говорит то, что думает, и высказывает все, что приходит ей в голову, поэтому даже ее самые близкие друзья раньше беспокоились о том, что с ней будет, когда она начнет работать.
Но она ничего не могла с этим поделать. Всякий раз, когда она смотрела в зеркало на свои все еще чистые глаза, ей всегда приходил на ум образ так называемых взрослых, со слегка желтоватыми белками и чем-то скрытым глубоко в зрачках. В тот момент она думала, что если от чего-то и не захочется отказываться, даже после пережитой боли, то это, вероятно, именно от этих глаз.
Она не хочет меняться и не хочет однажды посмотреть в зеркало и даже не узнать себя.
Поэтому она без колебаний сказала правду, невзирая на последствия. Она думала, что если бы здесь был Янь Чаоге, она бы тоже сказала правду, потому что Янь Чен и Ли Ваньфан были настоящими родителями первоначального владельца. Если бы она, чужестранка, захватившая это место, не смогла смириться с этим, первоначальный владелец был бы еще больше убит горем, чем она.
Многие люди подсознательно пытаются манипулировать членами своей семьи для достижения собственных целей. Но она просто не могла на такое пойти.
Переодевшись и обувшись, она спустилась вниз и застала Янь Чена за чтением газеты в гостиной, который, судя по всему, не спешил во дворец.
Увидев её приход, Янь Чен искоса взглянул в её сторону. После того как Чао Гэ спокойно доел завтрак, приготовленный Ли Ваньфан, он убрал лежавшую рядом газету и равнодушно сказал: ?Пойдём, когда будешь готова?.
А? Подождите, я уже готова пойти одна!
Однако Янь Чен не собирался ее слушать и первым шагнул вперед. Янь Си была одета в простое зеленое платье, но с точки зрения изысканности платье Чао Гэ определенно было элегантнее.
Хотя, судя по всему, Яньси использовала ту же ткань, что и она.
А что насчет Янь Чена? Он всегда путешествует по миру в военной форме. Хотя Чао Гэ на самом деле предпочитает своего собственного отца, которому уже за сорок, но он все еще с удовольствием подшучивает над матерью каждый день, а затем ведет себя с достоинством и отеческой заботой перед детьми.
Янь Си холодно взглянула на Чао Гэ, а затем последовала за Янь Чэнем к выходу. Ли Ваньфан была занята на кухне, но все ее внимание было приковано к ним. Заметив замешательство Чао Гэ, она улыбнулась ей и жестом подбородка показала, что Чао Гэ следует следовать за ней.
Чаоге слегка приподняла бровь и равнодушно последовала за Янь Чен, сэкономив на проезде.
Янь Си всегда очень чутко чувствовала эмоции Янь Чена и его жены. Понимая, что сейчас не время для ссор, она также смогла сдержаться и создать видимость мира в отношениях с Чао Гэ.
В присутствии Янь Чена атмосфера внутри этого похожего на дом на колесах транспортного средства была ледяной. Янь Чен закрыл глаза и откинулся на спинку сиденья, делая вид, что отдыхает.
Остались только Чаоге и Яньси. Взгляд Яньси был прикован к лицу Чаоге, как взгляд человека, который не умылся утром. Чаоге знала, что она наблюдает за ней, но проигнорировала её и спокойно посмотрела в окно. В ту эпоху автомобильные окна могли быть как прозрачными, так и непрозрачными. Военная техника, как правило, оснащалась прозрачными окнами, поэтому снаружи ничего не было видно.
Взглянув на свое отражение в окне машины, Чаоге привела мысли в порядок и впала в состояние оцепенения.
Спустя неопределённое время автомобиль плавно остановился. Массивные здания полностью заполнили обзор Чаоге; у дворцовых ворот сегодня царило невиданное ранее оживление.
У главных ворот императорского дворца Юаньду аккуратно и бесшумно были припаркованы всевозможные транспортные средства, сочетающие в себе нападение и оборону — вещи, существующие только в научно-фантастических фильмах. Янь Чен вышел первым, и до его ушей донеслись разные разговоры, но они были не очень громкими.
Внешность Янь Чена явно привлекла к себе много внимания. Чао Гэ и Янь Си шли слева и справа от него, причём Чао Гэ немного отставал. Янь Чен лишь мельком взглянул на них, прежде чем мысленно оценить личности людей у двери. Когда кто-то подошёл к нему, чтобы поговорить, выражение его лица заметно смягчилось, и на губах естественно появилась улыбка. Было ясно, что он вполне привык к подобным сценам.
У Янь Си тоже была очень естественная улыбка на лице, явно не в новинку.
Помимо вежливой улыбки в ответ на чей-либо взгляд, Чаоге оставался очень молчаливым, независимо от того, насколько фамильярно Янь Чен общался с окружающими, рассказывая о повседневной жизни своей младшей дочери.
Услышав, как другие описывают её как застенчивую и тихую, в глазах Чаоге появилась лёгкая улыбка. По своей природе она совершенно ненавидела подобные банкеты, где можно было узнать только лицо человека, но не его сердце; политики допрашивали друг друга, каждый вынашивал свои собственные расчёты, и невозможно было разглядеть правду в их словах.
Однако Чаоге была на удивление в хорошем настроении, поскольку ее нынешнее состояние можно было описать одной фразой: ?Я ничего не буду говорить, я просто буду спокойно наблюдать, как вы, ребята, хвастаетесь?.
Пока они беседовали, они направились к главному залу дворца. В оформлении по пути сочетались голографические проекции и реальные предметы, создавая настолько прекрасную картину, что было трудно отличить реальность от иллюзии. Общий стиль был вычурным и тяготел к западным мотивам, но Чаоге это не особенно нравилось, и он лишь мельком взглянул на это, прежде чем проигнорировать.
Все присутствующие понимали, что сегодня вечером на балу главное — люди, а не обстановка. Официанты ловко передвигались между гостями, их подносы были полны поразительного количества бокалов. На длинных столах по обе стороны были расставлены разнообразные деликатесы.
Чаоге не собиралась никому здесь льстить, потому что у неё это просто не получалось. Смотреть на совершенно незнакомого человека и пытаться найти в его внешности что-то достойное похвалы? Ха-ха, у неё это не получалось.
Чаоге рассказала об этом Янь Чену, а затем отошла в сторону, чтобы развлечься, выбирая себе еду. Она всегда была привередлива в еде и редко могла положить на тарелку много еды. К тому же, она ела очень медленно, поэтому ей было трудно не выглядеть элегантно.
Если бы никто ее не заметил, она могла бы сохранять это состояние от начала до конца бала. Однако легко представить, как трудно ей было бы оставаться одной в огромном дворце.
Белое платье, подол которого распускался, словно лист лотоса, занимало много места на диване. На ней были туфли на умеренной высоте, идеально дополнявшие платье.