Ancient Tomb Ghosts - Chapter 170
Я несколько раз махнул руками: «Хотя я её ненавижу, мне никогда не приходило в голову что-либо ей сделать».
«Это не имеет к тебе никакого отношения. Это была моя договоренность. Если бы не Чжэн Юй и Фэй Янь, наказание, которое ей устроила Тинъэр, вероятно, было бы еще более жестоким». Маркиз Ци Юнь наконец произнес свою первую длинную фразу за вечер.
"Ты очень любишь брата Тинга?"
Относитесь к ним как к собственным детям.
Прокашлявшись, он выдавил из себя улыбку и сказал: «Мой господин, я пришел сюда не для того, чтобы нарушать вашу жизнь. У меня есть всего несколько вопросов, и я уйду, как только их задам».
«Лорд-маркиз?» — повторил маркиз Ци Юнь, на его губах играла насмешливая улыбка. — «Когда ты был маленьким, ты называл его „папой“. В первый раз, когда ты это сказал, ты подражал другим, называвшим его „лорд-маркиз“, но ты не мог выговорить „маркиз“, и получилось „дедушка“».
Ци Юньхоу тихо произнес, в его воспоминаниях промелькнула нотка замешательства: «Это все, что мне оставила Ару».
Независимо от его прошлого, в этот момент он напоминал путешественника, потерявшего багаж. Боль между его бровями, контрастирующая с седеющими висками, вызвала в моем сердце горько-сладкое чувство.
"Отец, почему ты больше не хочешь меня и маму?" Я прикрыла рот рукой, широко раскрыв глаза. Му Хуайэнь, она снова здесь.
«Я тебя не бросил, это твоя мать бросила меня», — с горечью усмехнулся маркиз Циюнь.
«Ты на меня даже не смотришь».
Ци Юньхоу открыл окно, и порыв холодного ветра ворвался внутрь, отчего по моей спине пробежал холодок. Ци Юньхоу указал на комнату напротив: «Когда тебе исполнился год, я пришел к тебе, но твоя мать напоила меня и отправила свою беременную дочь ко мне в постель, заставив меня воспитывать чужого ребенка. Если бы она тогда мне все объяснила, я бы хорошо заботился о дочери, но она выбрала такой способ», — сказал он, и в его тоне появилась легкая тоска. — «В конце концов, она мне не поверила».
После долгого молчания Му Хуайен снова спросил: «Ты действительно убил мать?»
Лицо Ци Юньхоу внезапно исказилось, в глазах застыли сожаление и ненависть. Он стиснул зубы и сказал: «Я не хотел этого. Она меня спровоцировала».
Чувствуя внутренний конфликт и боль Му Хуайен, она понимала, что её отец и мать были заклятыми врагами, но ведь именно они её и родили. Их раздоры лишь подпитывали ненависть. Более того, маркиз Циюнь всё ещё любил Мо Ру. После долгого молчания Му Хуайен наконец сказала: «Отец, у тебя не так много счастливых моментов. Постарайся расслабиться и больше наслаждаться жизнью с этого момента».
«Я ухожу», — только я слышал эти слова, — «позаботься об отце за меня».
В глазах Ци Юньхоу снова загорелся свет, когда он понял, что Му Хуайен действительно ушёл. Мне ничего не оставалось, как вспомнить о чувствах Му Хуайена к нему и тихо сказать: «Отец, береги себя».
На следующий день маркиз Циюнь остался в своей резиденции и не выходил. Рано утром Шэнь Хаоюй доставил в резиденцию маркиза Циюня несколько телег с свадебными подарками, отправленными из-за границы. Весь зал Южного двора был заполнен позолоченными и расписными шкатулками.
Маркиз Ци Юнь нахмурился: «Разве молодой принц Цин не знает, что моя дочь уже помолвлена со Вторым принцем по императорскому указу?»
Шэнь Хаоюй скривил губы: «Это лжеимператор, его указы не в счет. Кроме того, он публично обручил Хуайэнь со вторым принцем, но тайно отравил ее. Где же в этом искренность?»
«Вы…» — с гневом произнес маркиз Циюнь, затем замолчал. Слова Шэнь Хаоюй были правдой; маркиз Циюнь не мог смириться с титулом «лжеимператора».
«Вы действительно намерены жениться на моей дочери?» — медленно спросил маркиз Циюнь, его гнев утих.
«Молодой господин Ван прибыл из Королевства Золотого Воробья в резиденцию маркиза Циюня. Будь она Священной Девой Королевства Золотого Воробья или дочерью маркиза, он намерен на ней жениться». На этот раз Шэнь Хаоюй говорил с предельной искренностью.
Маркиз Циюнь взглянул на меня, затем перевел взгляд на Шэнь Тинсюаня; в конце концов, я когда-то была с ним помолвлена.
Шэнь Тинсюань криво усмехнулся и сказал: «Раз уж принц Цин так искренен, пусть Хуай Энь сам примет решение». Сказав это, он опустил глаза и ни на кого не смотрел.
После слов Шэнь Тинсюа маркиз Циюнь наконец прошептал: «Решать вам».
Услышав это, Шэнь Хаоюй посмотрел на меня сияющей улыбкой. Я покраснел и слегка кивнул.
Всё прошло на удивление гладко. Учитывая состояние моего здоровья, свадьбу назначили на период после Нового года. Точная дата будет зависеть от поступления противоядия от Бессмертного и моего выздоровления. А пока мне нужно сосредоточиться на восстановлении.
До Нового года оставался всего месяц, и Шэнь Хаоюй изначально не хотел возвращаться в столицу и хотел остаться со мной в Пинчэне. Однако маркиз Циюнь выгнал его из Пинчэна за нарушение этикета, поэтому он поспешно вернулся в столицу. Ему не хотелось оставаться в резиденции Тинлан, чтобы ухаживать за мной и пытаться подавить действие яда и предотвратить рецидив до создания противоядия.
Хотя в Пинчэне зимой не бывает снега, из-за особенностей рельефа там гораздо холоднее, чем в городе Ханьюэ. После подписания мирного договора в городе Ханьюэ война на некоторое время прекратилась, и династия Юцзин, пребывавшая в хаосе несколько лет, наконец успокоилась. Маркиз Циюнь и Шэнь Тинсюань проводили большую часть времени в своей резиденции.
После той ночной беседы мои отношения с Ци Юньхоу перестали быть такими холодными и отстраненными, но мы еще не были по-настоящему близки. Однако мы иногда обменивались парой слов, и атмосфера за обеденным столом стала намного теплее. Я также постепенно сблизилась с Чжэн Ю и Фэй Янем. Чжэн Ю, как и Жу Цзиньуо, Чу Чен или любой другой ребенок, любил приставать ко мне с просьбами рассказать ему сказки, и я снова играла роль хорошей воспитательницы в детском саду.
Увидев, как Чжэн Юй и Фэй Янь сблизились со мной, и заметив на лице Шэнь Тинсюаня смесь радости и печали, я мог лишь скрыть свои эмоции и изобразить улыбку на лице, чтобы все это видели.
Иногда маркиз Циюнь спрашивал меня, как у меня дела в последние годы. Я рассказывал ему о радостных событиях, о друзьях, с которыми вырос в поместье принца Цина, и о моем добром учителе. Даже на поле боя на северо-западе мы находили радость среди трудностей и никогда не причиняли друг другу зла. Всякий раз, когда это случалось, маркиз Циюнь посмеивался и качал головой, в его глазах читалась нотка грусти. Если бы эта запоздалая отцовская любовь была проявлена к Му Хуайену или ко мне раньше, сегодня все могло бы быть совсем иначе.
Говоря о деяниях Королевства Золотого Воробья, маркиз Циюнь выразил некоторое восхищение и радость, но и глубокое сожаление: «Если бы Хуайэнь родился мужчиной, каких бы достижений он добился?»
Я покачал головой с улыбкой. Если бы я был мужчиной, с этой небольшой долей хитрости, в этом месте, полном заговоров и интриг, от меня, вероятно, остались бы одни кости. Как я вообще мог бы чего-то добиться? К тому же, эта благодарность — не то же самое, что та благодарность.
В канун Нового года мы устроили семейный ужин в павильоне Хуайин. Маркиз Циюнь рано потерял обоих родителей и был единственным ребенком. Все наложницы в его особняке были уволены, поэтому за ужином присутствовало лишь несколько человек, что создавало ощущение одиночества. Хотя меня выгнали из дома в юном возрасте, и меня не ценили в особняке маркиза Циюня, каждый Новый год все равно был ярким событием, за исключением того года, когда мне пришлось спешить в Пинчэн, чтобы забрать Шэнь Хаоюй и Цзиньуо, и я провела Новый год с Ганьлинем и Иньян в гостинице.
Казалось, они привыкли к таким тихим новогодним ужинам. Отбросив мысли, я поднял бокал и с улыбкой произнес тост за Ци Юньхоу. Ци Юньхоу немного растерялся, но затем выпил с улыбкой.
Он налил ещё одну чашку и подал её Шэнь Тинсюаню: "Брат Тин?"
Шэнь Тинсюань улыбнулся, принял напиток и залпом выпил его: «Я мечтал об этом более десяти лет, и вот, наконец, моя мечта сбылась». В его голосе слышалась нотка горечи.
В ночь Праздника фонарей Шэнь Тинсюань взял меня и Чжэн Юя на рынок фонарей. Фэй Янь был еще слишком мал, поэтому остался в особняке.
С тех пор как я переехал в особняк маркиза, я никуда не выхожу. Теперь я становлюсь все более воспитанным и все больше домоседом.
Мы с Шэнь Тинсюанем шли вместе, держа Чжэн Юя за руку. Шэнь Тинсюань время от времени указывал на магазинчик и говорил, что покупал там пирожные, которые я так любила в детстве, а потом спрашивал, не хочу ли я купить еще. Я улыбалась и качала головой. Сейчас я уже не очень люблю сладости, но до сих пор отчетливо помню, как каждый раз, когда он выходил из дома, он старался привезти мне что-нибудь вкусное и интересное.
Чжэн Юй был немного недоволен тем, что Шэнь Тинсюань разговаривал только со мной, и начал требовать засахаренные боярышники и маску привидения. Шэнь Тинсюаню это показалось забавным, он поднял Чжэн Юя на руки и направился к продавцу засахаренных боярышников.
Чжэн Юй взял связку засахаренных боярышников, но у Шэнь Тинсюаня не было сдачи. Я быстро порылся в кошельке и вытащил несколько медных монет, которые обменял со служанкой перед уходом, и отдал их продавцу. Продавец взял монеты и с улыбкой сказал: «Молодой господин, ваша семья поистине счастлива». Чжэн Юй высунул язычок и лизнул засахаренные боярышники. Я неловко улыбнулся и повернулся, чтобы уйти.
Уже темнело, но улицы всё ещё были оживлёнными. Чжэн Юй немного устал и хотел спать. Шэнь Тинсюань отнёс Чжэн Юя обратно в поместье, где тот уснул, прижавшись к нему. Перед ними висели большие красные фонари у ворот поместья.
Шэнь Тинсюань внезапно остановился, повернулся ко мне, его глаза были полны нежности: «Если бы этот момент мог длиться вечно, как было бы это прекрасно».
Я улыбнулась и услышала, как он сказал: «Хуайэнь, если бы я смог остановить своего отца и удержать тебя в поместье, все было бы иначе? Все это было бы сейчас правдой?»
Человек, чистый, как нефрит, с непоколебимой и искренней любовью, он был бы хорошим мужем и хорошим отцом. Но судьба не дала нам этого шанса, неоднократно упуская его. Если бы меня не выгнали из дома, я бы вышла за него замуж. Я была бы как Му Ханьян, избежавшая стольких трудностей, просто наслаждаясь его нежностью. Какая бы это была мирная и счастливая жизнь!
Она слегка кивнула и тихо сказала: «Да».
Шэнь Тинсюань посмотрел на меня глубоким взглядом, а слова были твердыми: «В следующей жизни я найду тебя раньше всех, и тогда я никогда тебя не отпущу».