Super Ghost Detector - Chapter 97
«Ваше Величество, всё в порядке?» Чжан Юй кивнул, ничего больше не сказав, и А-Хао поняла, что он собирается вернуться. Она улыбнулась и сказала: «Ваше Величество, пожалуйста, подождите минутку, я пойду поздороваюсь».
Чжан Юй стоял и ждал её. Ахао вернулся в палатку, сказал несколько слов, а затем вышел и последовал за Чжан Юем.
Утром, когда они вышли, моросил дождь, но сейчас он прекратился, хотя дорога все еще была мокрой. Многие цветущие вдоль дороги соцветия тунгового дерева были повалены, покрыв дорогу белым ковром, что выглядело еще более трогательно на фоне мрачной дождливой погоды.
Вернувшись в особняк Циу, они пообедали, а затем отправились в свой номер. Как только Ахао вошла в комнату, ее взгляд привлекло то, чего здесь не было до ее ухода.
Величественный и роскошный доспех возвышался на эбеновых колоннах и перекладинах. Солнечный свет лился сквозь окно и падал на блестящие, золотистые, похожие на рыбью чешую, доспехи на животе, мгновенно делая их ослепительно сияющими.
Это великолепный доспех, украшенный пионом и цилинем. Шлем с красной основой и подкладкой из оленьей кожи увенчан золотым цветком лотоса. Наплечники цилиня источают внушительную ауру, а позолоченные бронепластины, украшенные железными кольцами и толстым нагрудным зеркалом, создают величественный образ. Нефритовый пояс с узором из пионов свободно свисает вокруг талии, а остальная часть доспеха, включая защиту шеи, нарукавники, защиту хвоста, наколенники и набедренники, выполнена изысканно и величественно.
Но его присутствие здесь может доказать лишь одно. А Хао, забыв сделать шаг, стояла вдали, безучастно глядя на доспехи. Хотя она знала и всегда была морально готова к тому, что Чжан Юй отправится на поле боя, чувства в её сердце всё равно были другими, когда она столкнулась с этим в тот день.
Ее мимолетная потеря самообладания была быстрой. А Хао быстро пришла в себя, повернулась к Чжан Юю и увидела, что он смотрит на нее. Она выдавила из себя улыбку. Несмотря на беспокойство, она не была полностью лишена веры в Чжан Юя. Она верила в него и верила, что в конечном итоге он одержит победу.
Словно почувствовав её беспокойство за Чжан Юя, Ахао внезапно осознала то, чего раньше никогда не понимала. Где война, там опасность. Чжан Юй не привёз бы её в Тунчэн просто потому, что не хотел расставаться; должна быть какая-то другая причина или цель. Она всегда тщательно это обдумывала.
Чжан Юй не препятствовал ей каждый день ходить в военный лагерь, чтобы узнать от Лин Сяо то, чего она раньше не понимала. В монастыре Цзинъюнь он обучал её верховой езде и стрельбе из лука, знакомил с военной стратегией, а ещё был тот турнир с Фан Жун… Он всегда испытывал некоторые сомнения и колебания, вероятно, из-за своих опасений, но также надеялся, что она справится. Ведь если она переживёт войну и одержит победу, даже малейшего достижения будет достаточно, чтобы заслужить уважение и завоевать сердца людей.
Положение императрицы — Чжан Юй строил планы относительно неё. Если бы она смогла добиться успеха, ей не пришлось бы сталкиваться с таким давлением и сопротивлением по возвращении в Линьань. Даже если бы он смог проигнорировать мнение министров и сделать её императрицей, это всё равно было бы совсем не то же самое, что завоевать расположение людей собственной добродетелью.
У Чжан Юя возникла эта мысль, но, возможно, он ещё больше беспокоился о том, что с ней может что-то случиться. Вероятно, он также чувствовал, что нет ничего важнее её безопасности. Внезапно Ахао всё поняла. Она вздохнула с облегчением. Если бы могла, она, естественно, была бы готова стоять плечом к плечу с ним и разделять его безопасность, но она всегда чувствовала, что станет для него обузой.
Даже после стольких лет, проведенных во дворце, она в основном служила другим; ее навыки были совершенно бесполезны на поле боя. Поле боя – это не детская игра… Однако она никогда не стремилась к высокому положению. Пока она хорошо выполняла свою работу и вносила хотя бы малейший вклад, она считала, что этого достаточно.
А Хао немного подумала, и Чжан Юй, видя, что она погружена в свои мысли, не стал её беспокоить, хотя и не знал, о чём она думает. Чжан Юй заметил, как её слегка нахмуренные брови расслабились, и на лице появилось чувство облегчения. Она постепенно вернулась к своему обычному поведению, снова успокоившись и обретя самообладание, словно тоже расслабив нервы.
Подойдя к Мингуан Цзинькаю, Ахао некоторое время внимательно наблюдала за ним, затем повернулась к Чжан Юю. Чжан Юй последовал за ней, сделав шаг. Она подошла к доспехам, и Чжан Юй тоже оказался там.
А Хао посмотрела на человека, стоявшего так близко к ней, слегка кивнула и без тени сомнения сказала: «Ваше Величество непременно исполнит ваше желание». После небольшой паузы она продолжила: «Хотя я не могу оказать Вашему Величеству большую помощь, я могу работать вместе с Лин Сяо, что должно принести некоторую пользу. Если Ваше Величество не боится, то и я не боюсь».
Услышав это, Чжан Юй понял, что А-Хао осознал, почему он привёз её в Тунчэн; иначе оставаться в Линьане, подальше от войны, было бы гораздо безопаснее. С принцем Нином в Линьане о ней могли позаботиться. В этот момент она твёрдо заявила, что не боится, не проявляя ни малейшей трусости.
Была причина, по которой ему понравился этот человек.
Чжан Юй лишь что-то промычал в ответ и не успел сказать Ахао ничего больше, как снаружи раздался шум, похожий на женский плач. Лу Чуань, стоявший снаружи, сказал, что это дочь префекта Чжана. Ему нетрудно было догадаться, что могло заставить ее так разрыдаться.
А Хао последовала за Чжан Юем, чтобы посмотреть, что происходит, и увидела во дворе маленькую девочку, стоящую на коленях. На вид ей было лет пятнадцать-шестнадцать, она была одета в светло-голубую мантию ученой, расшитую белыми цветами павловнии, и у нее в волосах была только белая заколка в виде магнолии, излучая простоту и элегантность. Но в этот момент ее глаза были красными и опухшими, и она безудержно рыдала, совершенно не заботясь о своем внешнем виде. На первый взгляд она выглядела чрезвычайно грустной и жалкой.
Когда дочь Чжан Вэньчжоу, Чжан Сюин, увидела, как император и императрица выходят из комнаты, она тут же, рыдая, преклонила колени и воскликнула: «Ваше Величество и Ваше Величество, пожалуйста, смилуйтесь и пощадите моего отца!»
А Хао вспомнил прекрасную служанку, которая появилась некоторое время назад. Хотя служанка исчезла, Лю Юань сказал, что она в безопасности, поэтому она не обратила на это особого внимания. Чжан Юй больше ничего ей не сказал. Может быть, это дело рук префекта Чжана? Но если бы ее тогда наказали, ему не нужно было бы сейчас за нее умолять.
Чжан Сюин опустилась на колени на мокрую землю, ее светло-голубая юбка мгновенно испачкалась. Она повторяла одну и ту же фразу снова и снова, непрестанно преклоняя колени. Чжан Юй молчал, и Ахао, не понимая ситуации, тоже молчал.
Лу Юань подошел и попросил Чжан Сюин встать, но она отказалась. Тогда Лу Юань указал на двух крепких старушек, которые, не дав ей ни минуты передышки, утащили ее прочь.
Старуха заткнула Чжан Сюин рот кляпом, и даже ее рыдания были едва слышны. Лю Юань не обернулся; он пошел с ней посмотреть, что происходит. После того, как ее увели, Чжан Юй также отвел Ахао обратно в дом.
«Я поручил Лю Юаню доставить эту служанку Чжан Вэньчжоу, и я не знаю, что произошло после этого».
А-Коу посмотрела на Чжан Юя, и ее глаза мгновенно наполнились улыбкой. Чжан Юй объяснял ей ситуацию, хотя она и не винила его в этом.
Однако это делает дело делом семьи префекта Чжана, но мольба Чжан Сюин предполагает, что служанка, вероятно, доставила префекту Чжану немало хлопот. Это завуалированное наказание? Всё тот же стиль, что и у человека перед нами.
Она слегка кивнула Чжан Юю и сказала: «Давай подождем возвращения евнуха Юаня и посмотрим, что он скажет». Вернувшись внутрь, они снова увидели блестящие золотые доспехи на деревянной конструкции. А-Хао невольно тихо вздохнул, а Чжан Юй сказал: «Мне спокойнее от мысли, что вы с Лин Сяо в тылу. Однако, как только начнется война, боюсь, мы будем часто не видеться».
Если один находится на передовой, а другой в тылу, то такая ситуация вполне нормальна. Если только Сун Шухао не отправится на передовую вместе с Чжан Ю, что крайне сложно, а Чжан Ю никогда на это не согласится.
Сама А Хао понимала, что если это произойдёт, то ничего хорошего не будет; наоборот, это сильно отвлечёт Чжан Юя. Она была наиболее подходящим человеком для того, чтобы оставаться в тылу. Вероятно, назначение Лин Сяо Чжан Юем также было сделано для того, чтобы подчеркнуть роль тех, кто находится в тылу, хотя эта роль и так была важной.
«Ваше Величество идёт впереди, а я иду позади. В конце концов я вас догоню», — сказал А Хао с улыбкой, глядя на неё.
Чжан Юй улыбнулся и серьезно сказал: «Я расчищу путь, а ты прикроешь тыл. Никому из нас ничего не угрожает». Ахао кивнул, словно соглашаясь с ним, и утвердительно добавил: «С нами все будет в порядке».
...
Когда Чжан Юй проснулся после послеобеденного сна, Лю Юань уже вернулся. Он сказал, что с Чжан Вэньчжоу все в порядке, но госпожа Чжан устроила скандал и напугала Чжан Сюин. Выслушав его объяснение, Чжан Юй и Ахао не стали дальше настаивать. В преддверии дня разлуки они не хотели тратить время на неважных людей и дела.
·
По мере приближения войны Лин Сяо, находясь в самом центре событий, прекрасно понимала ситуацию. Она выбрала день, достала оставшиеся две маленькие баночки сливового вина и пригласила А-Хао к себе домой на обед. Чжан Юй вовремя проводил А-Хао на встречу с Лин Сяо, и когда А-Хао пришла, она узнала, что там же находится и Фан Жун.
С тех пор Ахао больше не встречался с Фан Жун, или, возможно, Фан Жун не хотела её видеть и намеренно избегала. Их сегодняшняя встреча у Линсяо во многом была связана с тайными договоренностями Линсяо. Учитывая, что может произойти позже, если у Фан Жун ещё остались какие-то обиды, их действительно необходимо было разрешить как можно скорее.
Фан Жун тоже была удивлена, увидев Сун Шухао. Вздрогнув, она встала и поклонилась ей, но выглядела несколько смущенной и неловкой. Соперничество с Сун Шухао действительно стало для Фан Жун серьезным ударом.
Несмотря на то, что отец не произнес ни слова осуждения или недовольства, и даже не утешил ее, Фан Жун все равно чувствовала обиду. Она все еще не до конца понимала, насколько способен Сун Шухао, обладающий уникальной в мире любовью, желанной для всех, и при этом способный во всем противостоять всем остальным.
Узнав, что она изначально была фрейлиной вдовствующей императрицы и что отчуждение императора от вдовствующей императрицы неразрывно связано с ней, Фан Жун почувствовала ещё большее замешательство. В её памяти были прекрасные отношения между императором и вдовствующей императрицей. В конце концов, всё обернулось так плохо из-за этой чужестранки.
Видя, что никто из них не разговаривает, Лин Сяо попытался выступить посредником, предложив им начать есть и пить вместе. Он рассказывал много анекдотов, но не смог рассмешить ни одного из них. После всего этого трапеза становилась все более неприятной.
Фан Жун продолжала пить и почти ничего не ела, выпивая один бокал за другим. Ахао думал, что у нее высокая устойчивость к алкоголю, но Фан Жун быстро напилась и начала рассказывать все, что хотела.
Она стояла напротив А Хао за столом, держа в руках бокал с вином, хмурилась и бормотала: «Я правда не понимаю, как тебе, такой тощей, как бамбуковая палка, удалось победить меня в тот день?»
Я увидел, что она пьяна, и она искренне сказала: «Наверное, мне просто повезло».
Фан Жун пренебрежительно фыркнула, запрокинула голову, выпила бокал вина и угрюмо сказала: «Удача — это тоже своего рода сила. Без удачи, даже обладая силой, ты все равно можешь причинить смерть людям».
Увидев, что она уже напилась после всего четырех-пяти бокалов, а Сун Шухао все еще выглядел веселым и довольным, Лин Сяо на мгновение потеряла дар речи. Она тихо сказала Ахао: «Изначально я надеялась, что вы двое сможете сесть и хорошо поболтать, но теперь кажется, что я вмешивалась».
Фан Жун тут же рассердилась, увидев, как они шепчутся за моей спиной. «О чём вы говорите за моей спиной? Вы говорите обо мне плохо?» — она указала на Лин Сяо, словно держала меч. «Скажите, что именно вы обо мне говорите? Ответьте честно, и я, возможно, пощажу вашу жизнь!»
Лин Сяо оттолкнул руку Фан Жун, закатил глаза и пронзительным голосом воскликнул: «Героиня, пощади мою жизнь! Я невиновен! Мы все из одного рода, почему ты так жестока ко мне!»
«Кто разделяет ваши корни?» — недовольно пробормотала Фан Жун, затем сменила тему и продолжила говорить Ахао: «Я до сих пор не понимаю, как такой человек, как вы, мог так очаровать Его Величество?»