Super Ghost Detector - Chapter 133
Пережив период разлуки и страха, он теперь ценит тихое общение и мирную, спокойную жизнь. Жизнь непредсказуема; даже у него бывают моменты, когда он просто хочет жить спокойно, и именно поэтому он стал таким человеком.
Однако некоторые вещи из тех времен по-прежнему представляют скрытую опасность. Если кто-то воспользуется ими, чтобы поднять большой шум… — подумал Чжан Юй про себя, — если кто-то действительно решится творить зло и вытащит на свет эти старые обиды, то не стоит винить его за убийство одного ради предупреждения сотни.
Сун Шухао понял, кивнул и сказал: «Надеюсь, всё пройдёт хорошо».
·
Чжан Синь и Ся Минчжэ назвали своего первенца Ся Юйчэном. Когда Ся Юйчэну исполнился месяц, он уже не был тем красновато-фиолетовым ребенком, каким был при рождении, а стал светлокожим и пухлым.
Ни у кого из них — ни у старшей принцессы Чжан Юй, ни у принца Нина — не было собственных детей, поэтому они особенно любили ребенка Чжан Синя. В день празднования полнолуния Ся Юйчэн получил множество подарков, каждый из которых был весьма ценным.
Ся Юйчэн невероятно милый. Хотя большую часть времени он спит, бодрствуя, он ведет себя довольно хорошо и его легко уговорить. Ночью он тоже почти не шумит. Возможно, потому что он симпатичный, даже когда играет сам по себе, пускает пузыри и у него полный рот слюни, никто не может пожаловаться.
Чжан Цзинь отправился из города Линьань на третий день после того, как Чжан Синь завершила послеродовой период. Охрану и сопровождающих чиновников организовал Чжан Юй, а сама она взяла с собой только двух личных горничных.
Солнце поднялось выше, и утренний ветерок принес освежающий аромат. Чжан Цзинь сказала, что не хочет быть свидетельницей прощаний, поэтому не позволила никому проводить ее. Уладив все дела, она отправилась из резиденции принцессы в карете, предварительно отпустив наложников-мужчин из резиденции.
Хотя они не появились лично, Чжан Юй, принц Нин и Чжан Синь отправились к городской башне, чтобы проводить Чжан Цзинь. Она была их старшей сестрой, близкой родственницей, и они не могли отказать ей в этом.
Когда карета удалилась вдаль, отправившись в путь в Даюань, то, хотели они того или нет, она постепенно исчезла из поля зрения всех...
Чжан Синь была убита горем, но Ся Минчжэ утешил её и помог ей спуститься с городской стены. Затем она спряталась в карете от Чжан Ю и принца Нина и некоторое время плакала. Только вернувшись домой и увидев ребёнка, её настроение действительно улучшилось. Чжан Ю и принц Нин, напротив, сохраняли спокойствие, провожая карету Чжан Синь, а затем занялись своими делами.
Принц Нин и Лин Сяо временно вернулись в свои резиденции, а Чжан Юй и Сун Шухао отправились во дворец. Сегодня они оба проснулись раньше обычного. По дороге Сун Шухао не удержалась и уснула, а вернувшись, тут же легла спать. Чжан Юй, подавив смех, отправился в главный зал, чтобы осмотреть мемориалы.
Императрица-вдова Фэн послала людей «допросить её», утверждая, что Чжан Цзинь не следовало отправлять в такое отдалённое место, где его ждут лишения, но Чжан Юй проигнорировал их. Если бы не желание заработать какие-то заслуги, чтобы в будущем ходатайствовать за императрицу-вдову Фэн, почему его старшая сестра оставила свою комфортную жизнь и отправилась в Даюань?
Чжан Юй согласилась, отчасти от имени Чжан Цзинь, которая говорила от её имени. Она сказала, что, будучи старшей принцессой, она наслаждалась богатством и роскошью и не могла просто так отказаться от бездействия. Чжан Цзинь не упомянула, что её действия также означали поддержку многих политик, которые в настоящее время проводила Чжан Юй.
Во-вторых, амбиции вдовствующей императрицы Фэн остаются нереализованными, а действия Не Шаогуана уже привлекли её внимание; скорее всего, она предпримет какие-то действия рано или поздно. В таком случае Чжан Цзинь, несомненно, окажется втянутой в конфликт, что значительно осложнит ситуацию; лучше оставить её в стороне.
Наконец, была и личная причина ситуации Чжан Цзинь. После смерти мужа она постарела. Хотя Чжан Цзинь никогда не говорил об этом, Чжан Юй, безусловно, знала о событиях, связанных с изменой мужа с её личной горничной, которая завершилась их совместным самоубийством после разоблачения. Это, несомненно, оказало на неё определённое влияние. Возможность путешествовать и повидать мир теперь помогала ей расширить кругозор.
Пора оставить в прошлом то, что произошло много лет назад.
Чжан Юй на мгновение погрузился в размышления, вспоминая прошлые события, когда кто-то обнял его сзади, словно желая прижаться к нему. Он слегка повернул голову и увидел, что глаза Сун Шухао все еще закрыты, ее лицо прижато к его шее, она лениво потирается о него, что заставило его усмехнуться.
Он оттолкнул руку Сун Шухао и притянул её к себе. Сун Шухао, воспользовавшись случаем, села на колени к Чжан Юю, обняла его за плечи и прижалась к нему. Её глаза всё ещё были закрыты. Никто не понимал, почему она так цепляется за него; она должна была спать, но вдруг оказалась так близко.
«Ты же не спала? Зачем ты выбежала?» — Чжан Юй нежно похлопал ее по спине и тихо спросил на ухо, словно боясь напугать человека в своих объятиях, который явно еще спал.
Сун Шухао не открыла глаз, все еще лениво прижавшись к Чжан Юю, и избалованно ответила: «Сонная, не могу уснуть, хочу, чтобы Ваше Величество уложило меня спать…» Закончив говорить, она наконец приподняла веки, чтобы украдкой взглянуть на Чжан Юя, и поняла, что случилось что-то плохое, как только встретилась с ним взглядом.
Зная, что Чжан Юй занят, Сун Шухао намеренно подшучивал над ним, но в основном в шутку. Чувство сонливости и неспособность заснуть были действительно неприятны, поэтому Сун Шухао необъяснимо решил поддразнить Чжан Юя, но без всякого намерения флиртовать, провоцировать или дразнить его.
Бросив взгляд на Чжан Юя, Сун Шухао тут же признала поражение, отшатнулась и вырвала руки, пытаясь освободиться. Чжан Юй, всегда находчивый и ловкий, легко прижал её к земле, остановив её движения, и Сун Шухао не смогла сбежать, как хотела.
Чжан Юй поднял бровь, глядя на Сун Шухао, на его губах играла легкая улыбка. «Хотите, чтобы я поспала с вами?» Сун Шухао поджала губы и покачала головой, быстро ответив: «Ваше Величество занято, я посплю одна».
С тех пор как Сун Шухао забеременела, Чжан Юй воздерживался от прикосновений к ней. Теперь, спустя более двух месяцев, даже самая сильная самодисциплина легко рушилась перед лицом определенных людей и определенных обстоятельств. Чжан Юй ничего не сказал, поднял Сун Шухао на руки и направился в соседнюю комнату.
Даже зная, что Чжан Юй не причинит ей вреда, она инстинктивно протянула руку и крепко схватила его за руку, когда он внезапно поднял её. Она была беременна, и Чжан Юй не прикасался к ней и не создавал ей трудностей, но необходимость использовать его руки и рот вместо ласки была для Сун Шухао сокрушительной.
Непреднамеренная ошибка привела к такому беспорядку; если бы это было сделано намеренно, разве ее бы не использовали до самого конца? Убравшись, увидев Чжан Юя с довольным выражением лица, обнимающего ее и убаюкивающего, такого серьезного, Сун Шухао потерял дар речи. Но она еще больше боялась снова его спровоцировать, поэтому молча закрыла глаза и тихо лежала, не смея пошевелиться. В тишине она на этот раз действительно уснула…
·
Не Шаогуан пригласил Чэнь Ифэй на чай. Сначала Чэнь Ифэй не хотела идти, но потом решила, что лучше сразу сказать, и всё же пошла. Когда они поднялись на второй этаж чайного дома и вошли в отдельную комнату, Не Шаогуан уже довольно давно там находился. Из окна открывался приятный вид, и доносились звуки улицы.
Чэнь Ифэй села напротив Не Шаогуан. Не Шаогуан заметила, что та стала еще ярче и красивее, чем во дворце, в серебристо-красно-белой блузке с узором из гардений. Взгляд Не Шаогуан мелькнул, и она презрительно скривила губы. Она не могла понять, как быстро эта женщина изменилась. Во дворце она, безусловно, умело добивалась расположения, а теперь, за пределами дворца, казалась такой беззаботной…
Не Шаогуан не выдал своих мыслей и даже предложил налить чай Чэнь Ифэй. К сожалению, Чэнь Ифэй это не оценила. Она даже не стала прикасаться к чаю и сказала Не Шаогуану: «Мне никогда нечего было тебе сказать. Так было, когда мы были во дворце, а сейчас, когда мы его покинули, тем более. Лучше не ищи меня в будущем».
Примечание автора: Весь день моя лента в социальных сетях заполнена сплетнями о разводе Баоцяна...
Вчера я увидел комментарий читателя, в котором он написал, что был пьян, и меня это немного смутило... главным образом потому, что я не понимал, что он имеет в виду.
Хм, я бы хотел обсудить последствия увольнения императором своих наложниц с разных сторон. Многие считают, что истинная любовь императора была несправедлива по отношению к другим наложницам. Это, безусловно, несправедливо, но я также думаю, что гаремная среда по своей сути несправедлива.
Обновление главы 104
Слова Чэнь Ифэй были резкими, а тон — отнюдь не дружелюбным, отчего лицо Не Шаогуана побледнело. Она пригласила Чэнь Ифэй в основном на чай и беседу, надеясь обсудить и другие вопросы. Она предполагала, что они на одной стороне, но поведение Чэнь Ифэй оказалось совершенно неожиданным.
«Что вы имеете в виду? Вы просто смиритесь с этим?»
Ее настроение резко ухудшилось, и Не Шаогуан с трудом сдерживала гнев, не позволяя своему тону стать слишком резким. Она не могла понять, как Чэнь Ифэй могла оставаться спокойной после всего услышанного и даже говорить ей такие вещи.
Чэнь Ифэй оставалась равнодушной, казалось, её не тронули два вопроса. Она подперла подбородок рукой, приоткрыв взглядом своё тонкое бледное запястье; её длинные белые пальцы подчёркивали светлый цвет лица, делая её элегантной и очаровательной. Другой рукой она легонько постукивала по столу, словно погруженная в размышления.
Спустя некоторое время Чэнь Ифэй мягко улыбнулась, на ее лице появился легкий розовый румянец, отчего она стала еще более сияющей, словно распустившийся весной цветок, невероятно великолепной.
Наблюдая за происходящим, Не Шаогуан всё больше раздражалась внешностью Чэнь Ифэй. Она тут же отвела взгляд, сосредоточившись на чашке в руке. Чай в чашке был неглубоким, ни чайные листья не плавали и не тонули, дно было хорошо видно. Услышав речь Чэнь Ифэй, она прищурилась, чувствуя, что не совсем понимает.
Чэнь Ифэй сказала ей: «Ну, я выхожу замуж, и мне не до мысли о чём-либо другом. Это ты не хочешь, а не я. Ты, наверное, даже не хочешь пить на свадьбе, поэтому я не буду присылать тебе специальное приглашение. Но какой в этом смысл? Если это не твоё, то как бы ты ни старалась, это всё равно не твоё».
Что это за разговоры? — подумал Не Шаогуан. — Как она смеет выходить замуж? Неужели она боится, что над ней будут смеяться? В этот момент Чэнь Ифэй, сидевшая напротив Не Шаогуана, подумала, что никак не ожидала, что он все еще будет ждать ее… После всех перипетий у нее все еще есть такой дом. Бог был к ней добр.
«То, что это не моё, ещё не значит, что это может принадлежать кому-то другому?» — не смогла сдержаться Не Шаогуан, в её глазах мелькнула обида. Она пристально посмотрела на Чэнь Ифэя, а затем внезапно улыбнулась, смягчив тон и выражение лица.
«Ты действительно думаешь, что можешь выйти замуж… Кто знает, что подумают люди, как будут оскорблять тебя за спиной, а ты всё ещё думаешь об этом. Тебе не страшно? Может быть, семья тебя принимает внешне, но кто знает, как сильно они тебя ненавидят внутри? Ты всё ещё считаешь себя пятнадцатилетней незамужней девушкой?»
Чэнь Ифэй это не понравилось. Какой смысл навязывать кому-то свои идеи? Теперь, когда она покинула дворец и не вернется, разве ей не позволено начать новую жизнь? Каким бы хорошим ни был человек, если он тебе не нравится, он может быть и плохим. И каким бы плохим ни был человек, если он тебе не интересен, он не будет тебя беспокоить.
Ну, император — хороший, а человек перед ней — плохой, так что для неё это уже не имеет значения.
Чэнь Ифэй улыбнулась, seemingly unchained. "Повторный брак — не редкость, так почему бы и мне не повезти? Если позже со мной случится какая-нибудь несправедливость, мои родители обо всем позаботятся. Зачем беспокоиться о том, что ты не можешь контролировать?"
Она передала ему свое сообщение: она больше не хочет разговаривать с Не Шаогуаном. С этими словами она встала, попрощалась с ним и ушла. С самого начала и до конца Чэнь Ифэй ни разу не притронулась к чашке чая, которую ей налил Не Шаогуан.