Задумавшись, лисичка добавила: «Но это нормально, если из этого ничего не выйдет, ведь те, кто доходит до этой стадии, по-настоящему влюблены».
Цзи Чжаомин почувствовал себя немного неловко.
Гу Юньчжоу также выражал ему схожие чувства.
Цзи Чжаомин любит наблюдать за любовными историями других людей, но боится испытать те же чувства на себе.
У его родителей произошла крупная ссора из-за их отношений, которая в итоге привела к множеству скандалов.
Он видел слишком много людей, которые из-за любви стали совсем другими, и Цзи Чжаомин не хотел стать таким человеком.
Маленький лисенок с сплетнями спросил: «К какой это расе?»
В нашу эпоху любовь определяется расой, а не полом.
Робот внезапно добавил: «Но если речь идёт только о первой половине, то я так же отношусь и к королю».
Лисенок с раздражением сказал: «Подумай хорошенько, это действительно одно и то же?»
На самом деле, они разные.
Но это чувство было слишком тонким, и робот погрузился в глубокие размышления.
В тихой обстановке из-за угла внезапно послышались шаги.
Прохожие даже не пытались скрыть того факта, что они подслушивали.
Гу Юньчжоу вышел из тени.
Он спросил: «Вам нравится ваш хозяин?»
Прежде чем Цзи Чжаомин успел ответить, Гу Юньчжоу продолжил: «Ты мне тоже нравишься».
Цзи Чжаомин: ?
Это внезапное признание застало Цзи Чжаомина врасплох.
Лисенок и робот по-прежнему стояли в стороне.
Цзи Чжаомин был популярен в школе, но для него Гу Юньчжоу отличался от остальных.
Цзи Чжаомин не мог точно определить, что именно изменилось, но когда он впервые увидел Гу Юньчжоу, ему показалось, будто он встретил старого друга.
Его лицо покраснело, и он, заикаясь, пробормотал: «Они ведь имели в виду совсем другое?»
Даже будучи невероятно глупым, он не верил, что робот с таким малым количеством эмоций может вдруг влюбиться в двух человек.
Чувства этого робота к королю — всего лишь форма поклонения ему; за этим нет никакой реальной причины.
Маленький лисенок был потрясен тем, что даже у лидера расы машин есть кто-то, кто ему нравится.
Она по-прежнему предпочитает короля?!
Если подумать, Ван настолько хорош, что это не кажется таким уж удивительным.
Услышав зов Цзи Чжаомина, существо на мгновение замерло и сказало: «Ах, да... любовь и дружба — это разные чувства».
Гу Юньчжоу взглянул на лисичку, а затем быстро перевел взгляд на Цзи Чжаомина. «Неужели?»
Цзи Чжаомин, подавив смущение, сказал: «Да, вы слышали, что сказал этот лисенок».
Гу Юньчжоу спросил: «Разве Учитель отвергает любовь?»
Не совсем.
Цзи Чжаомин просто боялся, что превратится в кого-то, кого даже не узнает.
Гу Юньчжоу не стал продолжать обсуждение этой темы.
Он взглянул на ночное небо: «Уже поздно, господину пора спать».
Он снова сделал паузу, а затем тихо спросил: «Цзи Чжаомин…»
«Да!» — рефлексивно ответил Цзи Чжаомин.
Даже мне стало неловко после ответа.
Что он вообще делает?
Гу Юньчжоу тихонько усмехнулся, словно древний музыкальный инструмент, путешествующий сквозь коридор времени, чтобы предстать перед Цзи Чжаомином и пробудить все его воспоминания.
Цзи Чжаомин был абсолютно уверен, что где-то раньше слышал этот голос.
Подобно летней ночи, светлячки танцуют в небе, а вечерний ветерок поднимает рябь на воде.
«Цзи Чжаомин», — прервал воспоминания Цзи Чжаомин Гу Юньчжоу, спросив: «Могу ли я называть тебя так?»
Цзи Чжаомин давно считал титул «мастер» особенно странным.
Но что-то в этом внезапном изменении произношения кажется неправильным.
Отказывать было некуда, поэтому Цзи Чжаомин кивнул: «Всё подойдёт!»
Гу Юньчжоу едва заметно улыбнулся: «Чжаомин, хорошее имя».
Чжаомин означает яркость.
Разве Цзи Чжаомин не подобен лучу солнца, пробивающемуся сквозь бездонную тьму роботов?
Но Гу Юньчжоу, получив разрешение, больше не называл его так и продолжал использовать первоначальное обращение: «Учитель, ложитесь спать пораньше, не засиживайтесь допоздна».
Это было словно легкое перышко, нежно щекочущее сердце Цзи Чжаомина.
Всего лишь одно щекотание, не больше.
Эта неловкая ситуация, не имеющая ни хорошего, ни плохого, крайне смутила Цзи Чжаомина.
Он подумал...
Он хотел, чтобы Гу Юньчжоу снова так его называл.
Цзи Чжаомин плотнее завернулся в одеяло: «Да, не волнуйся, я уже не ребенок».
Гу Юньчжоу наклонился и бросил маленького лисенка в объятия стоявшего рядом с ним робота.
Он взглянул на робота.
Робот благоразумно удалился.
Теперь во всей этой обстановке остались только Цзи Чжаомин и Гу Юньчжоу.
Цзи Чжаомин поднял голову и сказал: «Я… я сейчас пойду спать?»
«Чжаомин», — окликнул Гу Юньчжоу Цзи Чжаомина, затем, немного подумав, сказал: «Я не знаю, что о тебе думают другие».
Он шаг за шагом подходил к Цзи Чжаомину: «Но я не из тех идиотов, не робот, ничего не смыслящий в эмоциях».
Он смягчил последние три слова, не желая, чтобы расовый вопрос стал предметом обсуждения.
Произнеся последнее слово, Гу Юньчжоу предстал перед Цзи Чжаомином.
Дверь оказалась прямо за ним, избежать столкновения было невозможно, и Цзи Чжаомин врезался в стену.
В тот же миг, как они коснулись холодной стены, Гу Юньчжоу обнял Цзи Чжаомина за тонкую талию.
Под воздействием силы удара Цзи Чжаомин споткнулся и упал в объятия Гу Юньчжоу.
Эта поза действительно неоднозначна, особенно учитывая, что человек перед вами только что признался в своих чувствах.
Ну, хотя в этом признании и произошло небольшое недоразумение.
В тот самый момент, когда Цзи Чжаомин об этом подумал, он услышал голос Гу Юньчжоу, доносившийся сверху.
Гу Юньчжоу сказал: «Но мне нравится мой учитель, и, пожалуйста, не поймите меня неправильно».
Гу Юньчжоу использовал все хитрые приемы из учебников.
Когда он называет кого-то «хозяином», разве это не признак слабости?
Длинные ресницы Цзи Чжаомина быстро опустились. Он поднял взгляд и увидел удрученное выражение лица Гу Юньчжоу.
Казалось, эти слова имели первостепенное значение, неся в себе тяжесть самой жизни, и именно поэтому Цзи Чжаомин не смел отступать от темы.
Даже если возникло недоразумение, не стоит стесняться признания в любви.
Цзи Чжаомин сказал: «Но я не человек этого мира, и я не хочу, чтобы вы поддавались таким ожиданиям, лишенным будущего».
Видите ли, даже спокойный и уравновешенный лидер может испытывать тревогу и беспокойство из-за любви.
Эта любовь слишком тяжела; Цзи Чжаомин не может её вынести.
Цзи Чжаомин признал, что Гу Юньчжоу был несколько другим человеком по натуре.
Но этой разницы недостаточно, чтобы Цзи Чжаомин решил остаться в этом мире.
Если бы Гу Юньчжоу опрометчиво согласился, и Цзи Чжаомин после завершения миссии вернулся бы в свой мир, что бы с ним случилось?
В результате такого согласия можно попасть в бесконечный круговорот воспоминаний, провести всю жизнь в поисках его, или же это воспоминание может стать незабываемым.
Это точно не Гу Юньчжоу.
Если он это отрицает, Цзи Чжаомин не хочет лгать.
Он мог лишь правдиво это отметить.
Гу Юньчжоу сказал: «Учитель действительно очень добрый».
Он погладил Цзи Чжаомина по голове и сказал: «Уже поздно, учитель, не думай так много, ложись спать».
Похоже, Гу Юньчжоу рассказал об этом только Цзи Чжаомину.
Цзи Чжаомин кивнул.
«Однако, — Гу Юньчжоу сделал паузу, — если бы только Учитель мог взглянуть на меня…»
Он так понизил голос, что даже Цзи Чжаомин, которого он держал на руках, не мог его отчетливо расслышать. Он спросил: «Что?»
Гу Юньчжоу сказал: «Я имею в виду, учитель, не беспокойтесь. Я прожил слишком долго. Если бы у меня не было никаких ожиданий относительно будущего, я бы давно не смог этого вынести».
Роботы — это раса, отвергаемая всеми другими расами.
У них не было ни ожиданий, ни обиды. Хотя их ежедневные задачи различались, для роботов это был просто цикл, день за днем, пока не появился Цзи Чжаомин.
Ни одна раса не может жить вечно.
Гонки машин являются исключением.
Гонка машин казалась совершенно неуместной на фоне других гонок.