Во дворе Чэн Янь, специально переодевшаяся в последнее платье Chanel, которое она купила вместе с Ацзю в полдень, несколько нервно сидела на плетеном стуле.
Ее бабушка уже ушла на тренировку, а Ацзю и Гуань Синьтин тоже вернулись. В этот момент, помимо Чэн Янь, во дворе была только няня, которая начала готовить ужин на кухне.
Чэн Янь сегодня явно тщательно подобрала наряд. Ее милое лицо с легким макияжем выглядело еще более нежным и прекрасным, чем обычно. Пара сверкающих хрустальных сережек идеально подчеркивала изысканность и красоту лица Чэн Янь.
Несомненно, в этот момент Чэн Янь выглядела еще красивее, чем обычно, и своим элегантным и очаровательным темпераментом она определенно могла заставить многих мужчин затаить дыхание.
Однако Чэн Янь явно немного нервничала в этот момент, и ее взгляд постоянно останавливался на дверном проеме.
После того, как утром Е Мэй позвонила Ду Чэну, она позвонила ей снова.
Когда Чэн Янь услышала, как дедушка Е пригласил ее поужинать в доме семьи Е, она на мгновение опешилась.
Узнав о личности Е Мэй, как мог Чэн Янь не знать о личности и статусе Е Лаоцзы? И самое главное, даже если Е Лаоцзы молчаливо одобрял её отношения с Ду Чэном, ему не было необходимости приглашать её на ужин к семье Е.
Совершенно очевидно, что это блюдо — нечто особенное.
Однако Чэн Янь не собиралась отступать из-за этого. Ее мысли были схожи с мыслями Ду Чэнсяна: она не верила, что человек такого статуса, как старый мастер Е, станет издеваться над такой женщиной, как она.
Пока Чэн Янь размышлял, Ду Чэн уже подъехал к дому во дворе.
Увидев, как Чэн Янь выходит из двора, и заметив явное волнение на её красивом лице, Ду Чэн улыбнулся и тихо сказал: «Не волнуйся, это всего лишь еда, не о чем беспокоиться».
Увидев потрясающую красоту Чэн Янь после преображения, глаза Ду Чэна невольно загорелись. Даже он, Ду Чэн, редко видел такую красоту, что показывало, насколько высоко Чэн Янь ценила этот ужин в доме семьи Е.
«Но я просто нервничаю…» — Чэн Янь закатила глаза, глядя на Ду Чэна. В такой ситуации любой бы занервничал.
Для Чэн Янь такое поведение было редкостью, но Ду Чэн не стал над ней смеяться. Вместо этого он заверил её: «Хорошо, я обещаю, что не позволю тебе ни о чём обидеться, ладно?»
Получив заверения Ду Чэна, Чэн Янь почувствовала некоторое облегчение. Однако она пристально посмотрела на Ду Чэна своими прекрасными глазами и сказала: «Ты сам сказал. Если я пострадаю хотя бы от малейшей обиды, тебе конец».
Ду Чэн охотно кивнул и ответил: «Хорошо, если ты чувствуешь себя обиженным, то накажи меня, запретив мне спать с тобой на месяц. Как тебе такой вариант?»
«По крайней мере, один год».
Недолго думая, Чэн Янь заменила месяц на год, потому что посчитала, что месяца слишком мало.
Дом с внутренним двором находился на некотором расстоянии от виллы семьи Е. Ду Чэну и Чэн Янь потребовалось около получаса, чтобы доехать до комплекса вилл, где располагалась вилла семьи Е.
После проверки привратником Ду Чэн направился прямо к воротам виллы семьи Е.
Ду Чэн позвонил Е Мэй ещё до их приезда, поэтому Е Мэй вышла из виллы, как только машина была припаркована.
Не только Чэн Янь, но и Е Мэй тщательно подбирала одежду.
Все женщины любят красоту, и, зная, что Чэн Янь красивее её самой, Е Мэй, естественно, хотела компенсировать это другими способами.
Макияж, несомненно, был лучшим оружием Е Мэй. По сравнению с Чэн Янем, навыки макияжа Е Мэй явно превосходили его. После тщательного макияжа вечером Е Мэй выглядела гораздо красивее, чем обычно, и даже Ду Чэн ее почти не узнал.
Даже по сравнению с Чэн Янь, Е Мэй ночью выглядела ничуть не менее потрясающе.
Неудивительно, что некоторые говорят, что макияж может сделать непривлекательную женщину привлекательной, а даже красивую — еще привлекательнее. Это утверждение, несомненно, очень подходит к Е Мэй и Чэн Янь.
«Сестра Е Мэй, вы сегодня так прекрасны…»
Глядя на Е Мэй после того, как она так тщательно подготовилась к выходу, Чэн Янь искренне похвалил ее, сказав, что Е Мэй и так очень красива, а если она будет одеваться более тщательно, то, естественно, станет еще красивее и очаровательнее.
«Ты ничем не отличаешься».
Пока Е Мэй говорила, она нежно взяла Чэн Яня за руку, и казалось, что у них сложились очень хорошие отношения.
Ду Чэн, припарковавший машину, подошел и посмотрел на Е Мэй и Чэн Яня, которые отличались безупречной внешностью и характером. В его сердце переполнилось чувство радости.
Обладание одной такой выдающейся красавицей — это уже огромное благословение для мужчины, но у Ду Чэна их семь. В таких обстоятельствах, если Ду Чэн всё ещё осмелится сказать, что он недоволен, то, вероятно, весь мир захочет сразиться с ним насмерть.
Заметив, как взгляд Ду Чэна мечется из стороны в сторону, Чэн Янь и Е Мэй обменялись взглядами, а затем мило улыбнулись. В тот миг казалось, что весь мир потерял свой цвет, и Ду Чэн был почти ошеломлен.
Увидев выражение лица Ду Чэна, Е Мэй и Чэн Янь рассмеялись ещё громче. Е Мэй проигнорировала Ду Чэна и сказала Чэн Янь: «Хорошо, Чэн Янь, пойдём внутрь. Ужин почти готов, и дедушка с остальными ждут тебя внутри».
«Эм.»
Услышав, как Е Мэй упомянула своего дедушку, на красивом лице Чэн Янь снова появилась нотка волнения. Тем не менее, она, держа Е Мэй за руку, вошла в виллу.
Теперь, когда она здесь, Чэн Янь, естественно, должна с этим столкнуться.
Наблюдая, как две женщины грациозно входят на виллу, Ду Чэн наконец очнулся от оцепенения.
Он действительно был ошеломлен, ведь Чэн Янь и Е Мэй сегодня вечером были так прекрасны. Однако на лице Ду Чэна появилась странная улыбка, в которой чувствовалась и нотка озорства.
Затем он перестал улыбаться и последовал за двумя женщинами в виллу.
Внутри виллы Чжун Сюэхуа и нанятая в прошлом году няня тщательно готовили ужин, а на круглом столе в столовой уже были накрыты несколько восхитительных блюд, каждое со своим неповторимым цветом, ароматом и вкусом.
Эту няню назначило господину Йе правительство. Она прошла специальную подготовку, хорошо разбиралась в еде и повседневной жизни и была абсолютно надежным человеком.
В холле на диване сидели старый мастер Е и Е Чэнту, о чём-то разговаривая. Е Ху там не было; похоже, он был в своей комнате.
Увидев, как Чэн Янь и Е Мэй вошли вместе, взгляды Е Наньлин и Е Чэнту тут же упали на Чэн Янь.
Глядя на ослепительную красоту и элегантность Чэн Янь, Е Наньлин и Е Чэнту невольно замерли в глазах от удивления. Однако, учитывая их настроение, это удивление было мимолетным, и их лица быстро сменились дружелюбными улыбками.
Поначалу Чэн Янь очень нервничала, но, увидев дружелюбные улыбки на лицах Е Наньлин и Е Чэнту, ее напряжение спало.
«Чэн Янь, это мой дедушка».
Е Мэй привела Чэн Янь, и, естественно, ей захотелось лично познакомить её с Чэн Янь.
Выслушав представление Е Мэй, Чэн Янь шагнул вперед и с большим уважением сказал Е Наньлину: «Здравствуйте, дедушка Е».
«Эм.»
Дедушка Е улыбнулся и ответил, но больше ничего не сказал.
Сразу после этого Е Мэй указала на Е Чэнту и сказала Чэн Яню: «Чэн Янь, это мой отец».
«Дядя, здравствуйте».
Чэн Янь снова поприветствовала её улыбкой, выразив то же уважение.
И Е Чэнту, и Е Наньлин являются лидерами страны и старейшинами, поэтому уважение Чэн Яня к ним крайне важно.
Е Чэнту улыбнулся, затем указал на диван напротив и сказал Чэн Яню и Ду Чэну, которые вошли следом: «Садитесь первыми. Ду Чэн, иди сюда тоже».
Е Мэй села на диван посередине и взяла чайные листья, чтобы заварить чай.
Чэн Янь сидела тихо, положив руки на колени. Ее элегантная осанка и улыбка были безупречны.
Ду Чэн чувствовал себя гораздо спокойнее. Для него семья Е была практически вторым домом, поэтому ему не нужно было здесь соблюдать какие-либо формальности.
Однако Ду Чэна мучил один вопрос: какова была цель, с которой старый мастер Е отправил Чэн Яня на этот раз?
Судя по поведению дедушки Е, дела явно идут неплохо. Однако Ду Чэн прекрасно знает характер дедушки Е. Если бы всё было в порядке, он бы точно не позвал сюда Чэн Яня.
Дедушка Е, похоже, понял, о чём думает Ду Чэн. Бросив взгляд на Ду Чэна, он перевёл взгляд на Чэн Яня и спросил: «Чэн Янь, тебе, должно быть, очень любопытно, почему я попросил Сяо Яо пригласить тебя на неформальный обед, не так ли?»
Старик был довольно прямолинеен, но это соответствовало его характеру. Он не любил намеренно что-либо скрывать от молодежи, потому что в этом не было необходимости.
"Эм…"
Чэн Янь мягко кивнула, в ее прекрасных глазах читалось предвкушение.
Хотя она была немного непривычна к прямолинейности старого мастера Е, его добрая улыбка помогла ей расслабиться.
Ду Чэн тоже с нетерпением наблюдал за происходящим, поскольку ему было очень любопытно. Не только Ду Чэн, но и Е Мэй, стоявшая рядом с ним, тоже смотрела на него с нетерпением.
Том 3, Империя в моем сердце, Глава 695: Мой крестный отец
«Чэн Янь, твоего деда звали Чэн Дачжун?»
Спустя мгновение, когда Ду Чэн и остальные были полны предвкушения, старый мастер Е медленно заговорил и задал Чэн Яню вопрос.
Чэн Янь была удивлена, когда дедушка Е задал этот вопрос. Она кивнула и с некоторым любопытством спросила Е Наньлина: «Дедушка, откуда вы знаете имя моего дедушки? Вы знаете моего дедушку?»
Чэн Янь никогда не встречала своего деда, потому что он умер более сорока лет назад, и она лишь смутно помнила его имя.
Когда Чэн Янь задал вопрос, Е Мэй тоже посмотрела на старого мастера Е с недоумением.
Между тем, в глазах Ду Чэна мелькнуло озарение; к этому моменту Ду Чэн уже смутно догадался о части правды.
«Не просто знакомые».
В глазах старого мастера Е мелькнула нотка ностальгии, которая постепенно становилась всё сильнее.
Учитывая его статус, ему было бы несложно узнать прошлое Чэн Яня.
«Ваш дедушка умер слишком рано. Если бы он не умер, ваша семья Чэн, вероятно, уже давно бы служила в армии».
В его голосе прозвучала нотка меланхолии. После паузы он продолжил: «На самом деле, я знаю не только вашего деда. Для меня ваш дед был своего рода спасителем».
Услышав слова дедушки Е, Ду Чэн, Чэн Янь и Е Мэй сосредоточили свое внимание на секрете, который дедушка Е собирался раскрыть.
«Я познакомился с твоим дедушкой в армии. Он пошел в армию раньше меня, поэтому всегда хорошо обо мне заботился после моего поступления. В то время наши отношения с твоим дедушкой были как с братьями».
Дедушка Е, казалось, вспоминал истерзанные войной годы, и на его старом лице неизбежно читались новые признаки невзгод.
Внимательно выслушав рассказ дедушки Е, Чэн Янь постепенно вспомнила некоторые истории, которые отец рассказывал ей о дедушке в детстве.
Ее дед действительно служил в армии в молодости, и прослужил почти десять лет. Он был ранен в бою и вышел в отставку, но у него развилось хроническое заболевание, и большую часть следующих десяти лет он провел в постели.
Пока Чэн Янь размышлял, Е Наньлин продолжил: «В то время война почти закончилась. Изначально я думал, что смогу уйти в отставку вместе с твоим дедом, но во время одного сражения батальон, в котором мы с твоим дедом служили, попал в засаду противника и понес тяжелые потери. В конце концов, именно твой дед организовал десятки братьев, чтобы прикрыть тыл и сдержать вражескую армию, что позволило оставшимся братьям успешно прорваться».
Е Наньлин говорила легкомысленно, но то, что произошло между этими событиями, должно было быть чрезвычайно напряженным.
Более того, Ду Чэн был знаком с Е Наньлин в то время. Фактически, она уже продвинулась по службе благодаря своим военным достижениям и семейному происхождению.
Что касается дальнейших событий, Ду Чэн мог догадаться о некоторых из них, даже не задумываясь.
Как и предсказывал Ду Чэн, продолжил Е Наньлин, «Ваш дед получил серьёзное ранение в том сражении и ушёл в отставку. Я оставался на Западе более 20 лет, потому что ситуация там не была урегулирована. К тому времени, как я вернулся в столицу, ваш дед уже скончался. Увы».
Слова Е Наньлин мгновенно накалили атмосферу в зале, и Чэн Янь на мгновение растерялась. Однако к этому моменту она уже поняла, почему старый господин Е попросил её прийти в семью Е.
Е Наньлин, естественно, заметил, что атмосфера немного накалилась, поэтому улыбнулся и сменил тему, сказав: «Хорошо, давайте больше не будем об этом говорить. Чэн Янь, чувствуй себя как дома. Если не возражаешь, называй меня дедушкой, как Сяо Яо».
Чэн Янь чувствовала теплоту дедушки Е, и, поскольку у неё с детства не было дедушки, увидев несколько ожидающий взгляд в его глазах, Чэн Янь на мгновение замешкалась, прежде чем тихо позвать: «Дедушка… Дедушка».
«Хорошо, отлично».
Дедушка Е был вне себя от радости и дважды сказал «хорошо». Затем он продолжил: «Раз уж так, то я, Е Наньлин, сегодня признаю тебя своей крестницей. Учитывая мои отношения с твоим дедушкой в те времена, это вполне естественно».
Видя, как радуется старый мастер Е, Ду Чэн перевел взгляд на Чэн Яня.