Sucesos extraños en la habitación 202

Capítulo 11

Пересказывая слова Хэ Си пожилой женщине на шанхайском диалекте, я мысленно покачала головой. Хэ Си был действительно слишком прямолинеен. Изначально я хотела постепенно обойти Чжоу Цяньцяня.

«Нет, я была беременна три года назад, но у меня случился выкидыш».

Упомянутый выкидыш должен относиться ко времени рождения «бумажного ребенка».

«Кроме того, вы когда-нибудь были беременны? Подумайте об этом хорошенько, это очень важно для раскрытия дела».

Старушка без колебаний покачала головой: «Это точно не так. Мы из одной деревни и живем так близко друг к другу, тут уж ничего не поделаешь. Хуан Чжи родила Чжоу Цяньцянь через три года после замужества. После родов деревенский комитет по планированию семьи уговорил ее установить внутриматочную спираль. Три года спустя, поскольку она перестала работать, она обратилась в больницу, чтобы ее удалили. Сразу после удаления она снова забеременела, но это был тот же ребенок, которого она потеряла в результате выкидыша. После выкидыша у нее развились проблемы с психикой, и с таким невезением какой мужчина посмеет к ней приблизиться?»

Я посмотрела на Хэ Си, и она кивнула, сказав: «Верно. Ей установили внутриматочную спираль в шейку матки, и она хорошо подходит, когда ее разрезают. У большинства женщин после родов наблюдается эрозия шейки матки, а длительное использование внутриматочной спирали может легко привести к воспалению. Именно это она имела в виду, когда сказала, что это нехорошо».

«Конечно, она была беременна всего дважды. С её фигурой беременность настолько очевидна, что она просто не может этого не заметить», — повторила старушка.

Хуан Чжи была худой и хрупкой. В то время как у Вероники, будучи высокой, был небольшой шанс скрыть свою беременность, Хуан Чжи было невозможно скрыть ни при каких обстоятельствах.

Согласно расследованию французской полиции, двое младенцев умерли примерно три года назад. Даже с учетом погрешности, Хуан Чжи, ребенок, замороженный в корейском холодильнике, не мог родиться раньше Чжоу Цяньцянь. После рождения Чжоу Цяньцянь Хуан Чжи установили внутриматочную спираль. Примерно через три года, после удаления спирали, она забеременела (вероятно, опечатка, должно быть 6 месяцев). После этого у нее развилось психическое расстройство, и мужчины больше к ней не приставали.

Остается только одна возможность: один из двух мертвых младенцев, которых Куроро нашел в своем холодильнике, был братом-близнецом бумажного младенца, тем самым братом-близнецом, который высосал младенца до тех пор, пока от него не остался только клочок бумаги!

То, что Хуан Чжи сказала в больнице три года назад, оказалось правдой! Она действительно была беременна ещё одним ребёнком!

Что это нам говорит?

Я просто не могу поверить в логический вывод о том, что первоклассная больница намеренно украла ребенка у новоиспеченной матери.

Будь то торговля людьми или какая-либо другая причина, это шокирующий скандал!

Глава девятая: Уменьшающийся живот

Я закурил сигарету и прислонился к перилам тротуара.

Сигареты и зажигалку я купил в ближайшем магазине. Я редко курю, лишь несколько сигарет по особым случаям, например, когда возникают трудности или сложности.

Сейчас позади меня, через не очень широкую дорогу, находится главный вход в одну из первых родильных больниц Шанхая. Там постоянно много людей, значительная часть которых – беременные женщины с большими животами.

Я здесь уже давно. Глядя на разных торговцев в разной одежде, сидящих на земле и продающих безделушки, я задаюсь вопросом, какой сигнал заставил их разбежаться за минуту до прибытия городских чиновников, а затем вернуться к своим прилавкам парами и тройками.

Ребенок, которого носила Хуан Чжи в шанхайской больнице, был найден мертвым в холодильнике в Сеуле, Южная Корея. Что скрывает Вероника, которая уже призналась, или она просто бредит под давлением? Даже если она не психически неуравновешенна, это не объясняет, почему ребенок Хуан Чжи оказался у нее.

Ей было недостаточно убийства собственного ребенка? Ей нужно было покупать младенцев у организации, занимающейся торговлей детьми, чтобы убивать их и удовлетворять свою извращенную психику? Если это так, она уже призналась, так почему же она не признается во всем остальном?

Также, что вызывает необычные отметины на теле младенца, появившиеся после длительного ползания? Могут ли эти отметины быть связаны с тем, что ребенок в утробе матери поглотил своего брата или сестру? Или существуют другие, более загадочные причины?

Я считаю, что ключ кроется в предстоящей больнице. Если мы сможем найти «нить» в Первом родильном доме и следовать по ней, мы сможем во всем разобраться.

Неужели это будет тот же старый трюк с использованием моего журналистского статуса для проведения расследования? Но, похоже, в Первой родильной больнице это не работает. Могу ли я найти вескую причину для запроса доступа к историям болезни пациентов и другим необходимым документам трехлетней давности? Расследование событий трехлетней давности с участием различных заинтересованных лиц — считается ли это по-прежнему новостью?

Более того, это была проблема не одного человека. В дело вмешалась группа влиятельных людей в больнице, которые совместно спланировали и безупречно осуществили эту схему. Так позволят ли мне, журналисту, ознакомиться с материалами, которые могли бы раскрыть правду?

Если бы я мог найти идеальный ответ, я бы не задерживался здесь так долго. Но теперь, когда я не могу придумать идеального решения, я перестану об этом думать.

Я потушил сигарету и направился к Первому родильному дому. В таком месте, где я не знал, как поступить, алкоголь заставлял меня вести себя как грубиян и просто ворваться туда, чтобы посмотреть, что произойдет. По крайней мере, я мог бы понаблюдать, чьи реакции покажутся подозрительными.

Внезапно зазвонил мой телефон.

«Где ты?» Только Хэ Си мог ответить таким прямолинейным тоном.

«Я нахожусь на... улице Чанг Ле».

"Чан Ле Роуд? Вы в больнице?"

«Эм.»

«Подождите меня, я скоро буду», — сказал Хэ Си и повесил трубку.

Я на мгновение замер, затем прислонился к перилам, достал сигарету и закурил.

Пятнадцать минут спустя мне снова позвонил Хэ Си.

«Где она?» — спросила она, когда мимо меня проехала полицейская машина и свернула к воротам Первого родильного дома.

Когда я спешил в больницу, Хэ Си, одетый в полицейскую форму, уже стоял перед входом в амбулаторию.

«Зачем вы здесь? Это место совсем не похоже на деревню Датанг. Вряд ли вам удастся избежать наказания, имея просроченное полицейское удостоверение», — сказал я.

«Вы здесь, чтобы расследовать дело о бумажном младенце?» — спросил Хэ Си вместо ответа.

"да."

«Тогда давайте войдем».

Хэ Си закончила говорить и ушла, повернувшись ко мне спиной, отчего я стиснула зубы от злости. Неужели ей так сложно всё объяснить? Этот стиль мне действительно... по душе.

«Зачем ты здесь стоишь?» — обернулся Хэ Си и спросил.

«Ох...ох». Я быстро последовала за ним.

Мы сразу же отправились к директору Женской и детской больницы, мужчине со слегка лысеющей головой, который выглядел так, будто через несколько лет собирается уйти на пенсию.

При встрече Хэ Си сразу же показала мне свое удостоверение личности. Я взглянул на него сбоку, и, похоже, это было не то просроченное удостоверение полицейского.

Директор внимательно изучил документы, а затем вернул их Хэ Си.

«Судебно-медицинский эксперт, могу я чем-нибудь вам помочь?»

В итоге мне выдали заключение судебно-медицинской экспертизы.

«В вашем медицинском учреждении проводится расследование убийства, требующее вашей помощи. Три года назад погибшая некоторое время находилась на лечении в больнице, и мне необходимы все данные обследования, проведенного вами в то время, для сравнения с результатами текущего вскрытия. Это очень важно для дела».

«О, хорошо, мы обязательно будем сотрудничать». Режиссер, казалось, ничего не подозревал и тут же согласился.

«Вы так красноречиво говорите», — тихо сказала я Хэ Си.

«Так оно и есть», — ответил Хэ Си.

Директор попросил Хэ Си подождать в его кабинете, пока он подготовит и доставит необходимые материалы. Когда он позвонил, чтобы это сделать, его тон и слова были совершенно обычными, не выдавая никаких признаков чего-либо подозрительного.

«Значит, вы здесь ещё и для освещения этого дела об убийстве?» Я уже вручила директору свою визитку, но он не совсем понял мои намерения.

«О нет, я дружу с судебно-медицинским экспертом Хэ. Мы просто случайно столкнулись у входа. Но я действительно здесь на интервью. Наша газета хочет подготовить специальный репортаж об удовлетворенности пациентов в крупных больницах Шанхая. Мы слышали, что Первая больница матери и ребенка проделала большую работу по оптимизации медицинской среды, поэтому я хотел бы увидеть это своими глазами. В идеале, не могли бы вы прислать кого-нибудь, чтобы объяснить мне, как работает каждый этап?» Я ничего не мог сделать, ожидая здесь, поэтому придумал предлог, надеясь узнать что-нибудь из другого источника.

Директор улыбнулся шире. Это была прекрасная возможность для улучшения имиджа больницы, поэтому он не мог ее упустить. Он тут же послал девушку из своего кабинета, чтобы она провела мне экскурсию.

Девушка была не совсем молода, просто моложе старшей медсестры. Вероятно, она проработала медсестрой несколько лет, прежде чем ее перевели в административный отдел больницы. Честно говоря, это, пожалуй, лучший карьерный путь для медсестры, гораздо лучше, чем добираться до старшей медсестры.

Она с энтузиазмом рассказывала мне то одно, то другое, чем немного меня смутила. Поскольку этот отчет был полностью сфабрикован, сколько бы она ни говорила, я не могла его записать.

Моим основным интересом, естественно, была акушерство и гинекология. Довольно необычно, чтобы мужчина интересовался этим… но под видом собеседования я, стиснув зубы, решился. После серии вопросов я наконец-то понял весь процесс для беременной женщины, от дородовых осмотров до госпитализации и родов. Я даже посетил родильное отделение и специально спросил, как очищают младенца после перерезания пуповины в родильном зале и как медсестра в родильном отделении купает ребенка теплой водой.

Короче говоря, процедуры были довольно строгими, что делало практически невозможным похищение большого количества младенцев в больших масштабах.

На самом деле, когда я стояла у входа в родильный дом, я уже поняла, что даже если в таких больницах и бывают случаи похищения детей, они не носят масштабный характер. В наши дни многие беременные женщины тайно делают УЗИ; редко можно увидеть женщину, подобную Хуан Чжи, которая не знает пол своего ребенка или двойняшек ли это, пока не окажется на пороге родов. Более того, независимо от процедур регистрации в больнице, муж обычно ждет у входа в родильную палату, и как только ребенок успешно рождается, медсестры сразу же показывают его отцу.

Оглядываясь назад, можно сказать, что для успешного похищения ребенка требовалось соблюдение ряда условий. Во-первых, ребенок должен был быть близнецом, чтобы одного можно было спрятать, а другого оставить себе. Во-вторых, мать никогда не проходила УЗИ и не знала, что происходит внутри нее, что было довольно рискованно, поскольку многие женщины могли проходить УЗИ в других больницах. Затем ребенка нужно было спрятать от матери и отца, ожидающих снаружи. Наконец, необходимо было выполнить все необходимые процедуры в больнице, чтобы не осталось никаких улик.

Такие жесткие условия исключают возможность осуществления подобного поведения в больших масштабах, не говоря уже о формировании цепочки теневой индустрии, поскольку цена слишком высока.

Логически рассуждая, некоторые из причастных лиц могли совершить подобное только в очень редких и особых обстоятельствах. Вполне возможно, что они сделали это всего один раз, как, например, Хуан Чжи.

Да, особый случай. Этот младенец действительно был особенным: он не только высосал своего брата-близнеца до состояния тонкого листа бумаги, но и оставил невероятные следы ползания на месте своей смерти. Возможно, это особое состояние проявилось уже при рождении, а может быть, были и другие необычные особенности.

Медицинская причина, вот, наверное, что послужило мотивацией. Я вспомнил о пережитом в прошлом году клинической смерти, которая в конечном итоге заставила Хэ Си выбрать перерождение. Это заставило меня понять, что даже медицина может подтолкнуть людей к таким безумным поступкам.

После завершения всех собеседований, по дороге обратно в офис, я получил текстовое сообщение от Хэ Си.

«Я не вижу проблемы».

В тот момент, когда я увидел эти пять слов, меня охватил страх. Достигнув такой почти идеальной секретности, стоит ли мне продолжать расследование?

«Его здесь больше нет; он уехал за границу. Это действительно очень жаль; он уехал всего лишь позавчера». Я услышал это от директора, как только вошел в кабинет.

«А, вы еще не закончили?» — спросил я Хэ Си, хотя, конечно, обращался с этим к режиссеру.

«Нет, я хотел связаться с лечащим врачом матери, чтобы получить более подробную информацию, но он уже уехал за границу», — ответил Хэ Си.

«Это доктор Чжан? Я разговаривал с ним по телефону всего несколько дней назад», — удивленно сказал я.

«Откуда вы узнали?» — недоуменно спросил директор.

«Три года назад я брала у него интервью по поводу женщины, которая родила ребенка с врожденными дефектами», — объяснила я.

«А, понятно. Доктор Чжан — приглашенный научный сотрудник в Соединенных Штатах и вернется не раньше чем через шесть месяцев».

Мы с Хэ Си обменялись взглядами. Какое совпадение!

«Тогда на этом остановимся. Я заберу с собой фотокопии этих материалов. Если возникнут какие-либо проблемы, мне, возможно, придётся снова вас побеспокоить», — сказал Хэ Си.

«Хорошо, хорошо», — с готовностью согласился режиссер.

Хэ Си и я вышли из кабинета и свернули за угол в коридоре. Я спросил: «Вы ничего подозрительного не нашли?»

«На бумаге всё выглядит нормально. Если бы мы обратились к врачу и спросили, информация, которую нам могли бы предоставить, была бы гораздо полнее, чем то, что мы видим на бумаге. Но…» Хэ Си резко остановился, уставившись на медсестру, которая шла к нам, пока медсестра не прошла мимо нас.

"В чем дело?"

«Я чуть не забыла, есть еще один человек. В родильном зале врачи обычно ничего не делают; они просто наблюдают со стороны, чтобы предотвратить любые несчастные случаи. Роды принимает акушерка. Акушерка, принимавшая тогда Хуан Чжи, знала об этом не меньше, чем врач», — сказала Хэ Си, повернувшись и направившись в палату для стационарных пациентов.

«Мне очень жаль, но акушерка, принимавшая роды у этой женщины, больше не с нами», — сказал нам директор.

"Что?" — невольно спросил я.

«Она уволилась два или три года назад, и мы не знаем, где она сейчас». Директор пожал плечами. «Мне очень жаль, я ничем не могу вам помочь».

«Как её зовут?» — спросил Хэ Си.

«Юэ Вэньин».

«Откуда вы? Вы из Шанхая?»

«Да, она местная».

«В таком случае найти её не составит труда», — сказал Хэ Си, глядя на режиссёра.

«Ах, да. Полиции не составит труда её найти», — ответил режиссёр с улыбкой.

Два дня спустя, однажды днем, я зашел в жилой комплекс. Это был один из престижных жилых районов на берегу реки в Пудуне. Здесь жила Юэ Вэньин.

Изначально я думал, что, поскольку двое людей, которые тогда больше всего знали о беременности Хуан Чжи, по совпадению не находились в больнице, даже полиции будет непросто найти Юэ Вэньин. Теперь кажется, что эта идея была не совсем неверной.

Я не знаю, здесь ли еще Юэ Вэньин, или даже живет ли она здесь вообще. После увольнения Юэ Вэньин ее дело осталось в местном отделении, и, похоже, с тех пор она не работает. Все номера телефонов в ее деле были изменены, но с ее родителями все еще можно связаться. Местный полицейский, отвечающий за район проживания родителей Юэ Вэньин, посетил их дом по просьбе Хэ Си и узнал, что они полностью разорвали отношения со своей дочерью. Причина неизвестна, и родители не желают обсуждать это дальше. Из-за отсутствия связи у них даже нет актуального номера телефона дочери. Адрес, который у меня есть, указан на новогодней открытке, которую Юэ Вэньин отправила своим родителям на прошедшем Весеннем фестивале.

Похоже, Юэ Вэньин совершила поступок, который её родители до сих пор не могут простить и не желают с ней контактировать.

Хэ Си не поехал со мной. Вряд ли я, как репортер, вызову подозрения у Юэ Вэньин, беря у нее интервью. Теперь ей нужно поскорее осмотреть тело Хуан Чжи. В конце концов, это тело, которое так дорого ей, не может вечно оставаться в морге; каждый прошедший день – это на один день меньше.

Юэ Вэньин живет на седьмом этаже, где внизу находится бронированная дверь. Хозяин может видеть появление посетителей через камеру, установленную на двери, а также имеется домофон для связи.

Я нажал кнопку вызова номера 702, сильно опасаясь, что мое необдуманное прибытие может помешать мне даже войти в дверь.