Но он улыбался, но не самоуничижительной улыбкой побежденного, и не улыбкой человека на пороге смерти, которому все безразлично.
Это была довольная улыбка. Большинство людей были бы довольны, даже горды, если бы пережили удар меча Чжэн Чжаня.
Только бездействующие люди проявляют самоуспокоение, но династия Хань не была из таких.
Удовлетворение этого здоровяка приносило то, что он всё ещё жив. Быть живым — это, естественно, хорошо, а хорошие вещи должны вызывать улыбку. По крайней мере, большинство людей улыбаются, когда происходят хорошие события.
«Святой Меча действительно оправдывает свою репутацию», — с трудом произнес крепкий мужчина, поднимаясь на ноги.
Чжэн Чжань спокойно сказал: «Теперь можете уходить».
Спасибо.
Только обернувшись, выражение лица здоровяка изменилось. Он вытер кровь с уголка рта, претерпел боль и, не взглянув на лежащий на земле труп, пополз прочь.
Глядя на его тяжело израненное тело, Му Цин сказал: «Похоже, он использовал какие-то внешние приемы боевых искусств, например, «Золотой колокол» или «Железная рубашка».
Прежде чем Чжэн Чжань успел что-либо сказать, он добавил: «Вы изменились».
Чжэн Чжань посмотрел на Му Цин и спросил: «О? Что изменилось?»
Му Цин многозначительно заметил: «В вашем мастерстве владения мечом не хватает одного слова».
Чжэн Чжань спросил: «Какое слово?»
Му Цин равнодушно произнесла одно слово: «Безжалостный».
Чжэн Чжань хранил молчание. Он не подтвердил и не опроверг это.
Трех лет достаточно, чтобы подорвать характер человека, но они не могут изменить его натуру.
Когда сталкиваются два меча, один из них непременно погибнет.
Фехтование лишено неукротимого духа, безжалостности, проявляющейся в стремлении к победе, гордости бесстрашия и беспощадности ударов со смертельной точностью.
Можно ли это по-прежнему считать беспроигрышным приемом владения мечом?
Возможно, в мире не существует беспроигрышной техники владения мечом.
Но разве бессердечность действительно бессердечна?
Никто не может это объяснить ясно.
Мир меняется, и люди тоже меняются. Но что бы ни случилось, их дружба останется неизменной.
Му Цин вдруг что-то вспомнил и постучал по голове веером. У него ещё оставалось много вопросов, но здоровяк уже ушёл далеко.
Кто он такой на самом деле?
Чжэн Чжань, естественно, не стал придавать этому особого значения, а просто перевел взгляд на нескольких человек в синей форме.
Взгляд Чжэн Чжаня был острым, как орлиный, и вывел Фэн Хуэя и остальных из состояния шока.
Что еще они могли почувствовать, кроме шока?
Страх. Глубокий, инстинктивный страх, настолько сильный, что их конечности не подчинялись командам. Впервые они оказались так близко к смерти; если бы Чжэн Чжань захотел, они тоже могли бы в этот момент превратиться в трупы.
Одним ударом меча погибло несколько мастеров, а ещё один получил тяжёлое ранение. Сколько ещё мастеров боевых искусств способны на такой подвиг?
Впервые лицо Фэн Хуэя исказилось от боли, а ладони сильно вспотели.
Слухи и наблюдения из первых рук — это две совершенно разные вещи.
Верный своей натуре, он постепенно вернулся к нормальному выражению лица; по крайней мере, внешне ему приходилось сохранять респектабельный вид. Однако в его глазах появилось новое благоговение; сильные всегда внушают трепет.
Му Цин появилась в подходящий момент и сказала Фэн Хуэю и остальным: «Мы сейчас собираемся подняться на Зеленую гору. Не хотите ли пойти с нами?»
Хуан Юаньюань выпалила: «Что ты делаешь в моем Циншане?»
Му Цин рассмеялась: «Как мы могли пропустить выборы лидера секты Зеленой Горы? Что, вы нас не приветствуете?»
Разумеется, следует включить в этот список Чжэн Чжаня.
Фэн Хуэй выдавил из себя улыбку и сказал: «Для Циншаня большая честь принимать у себя Святого Меча. Однако у нас есть важные дела, поэтому нам пора уходить».
Фэн Хуэй не хотел задерживаться ни на минуту. Он схватил Хуан Юаньюань, которая, казалось, не решалась заговорить, и группа поспешно ушла.
В этот момент Хуан Юаньюань внезапно спросила, сверкнув взглядом: «Насколько велика разница между моим мастерством владения мечом и мастерством этого Чжэн Чжаня?»
Фэн Хуэй лишь криво усмехнулся и сказал: «Разница между вами подобна разнице между луной и светлячком; вы, возможно, никогда не сможете догнать их при жизни».
Только сейчас Фэн Хуэй начал воспринимать Му Цин всерьез. Как мог человек, друживший с Чжэн Чжанем, быть таким простым?
Чжэн Чжань равнодушно спросил: «Ты пришел ко мне только для того, чтобы попросить меня поехать с тобой в Циншань?»
Му Цин ответила: «Да».
Чжэн Чжань сказал: «С твоими способностями, тебе нужно, чтобы я пошел?»
Му Цин сказала: «Сейчас я всего лишь никто».
Чжэн Чжань сказал: «Вы не хотите нападать на тех, кто не является вашими врагами, поэтому вам нужен тот, кто сможет держать их под контролем, и я — именно такой человек?»
Даже после трёхлетней разлуки Чжэн Чжань всё ещё очень хорошо его знал. Прежде чем Му Цин успел что-либо сказать, он добавил: «И, похоже, у тебя сейчас большие проблемы».
Му Цин это признала.
Чжэн Чжань вдруг вздохнул и сказал: «Знаешь, тот человек заставил меня пять лет заниматься самосовершенствованием в уединении в горах и запретил мне спускаться вниз».