Shadow 380,000 Уровень 17

Глава 17

Это колода карт с персонажами эпохи Троецарствия. Я взял карты, которые он вытянул, и перевернул их.

На карте изображена фигура с лицом, прекрасным, как цветок персика, одетая во все розовое, в струящиеся одежды, манящая и соблазнительная — это не кто иная, как Дяо Чань, одна из Четырех Красавиц древнего Китая. Это четверка червей.

Втайне я был рад; рисование женщины-генерала стало хорошей отправной точкой.

«Тебе первой выпала женщина», — медленно произнес я, стараясь, чтобы мой голос звучал отстраненно и глубокомысленно.

«Первая карта символизирует начало, указывая на то, что для вас начинается что-то важное с женщины, или что эта женщина — возможность».

Оуян Чэн молча слушал, никак не реагируя.

«Дяо Чань — красавица, поэтому и женщина, которую она представляет, будет выглядеть неплохо. Она вас привлечет, и вы попытаетесь сблизиться с ней. Самая известная легенда о Дяо Чань — это «ловушка красоты». Ее всегда окружали несколько мужчин: сначала Дун Чжуо, затем Лю Бу, а потом Гуань Юй. Так что, эта женщина — не единственный, кто ее окружает».

Пока я говорил, я не сводил глаз с Оуян Чэна и заметил, как медленно нахмурились его густые брови.

Скажите, о ком вы подумали?

Он долго смотрел на Дяо Чань, его губы несколько раз дрогнули, но он ничего не сказал.

Я улыбнулся, чувствуя, как в моей голове роится множество идей для шарад, и продолжил.

«Это плохая карта».

Брови Оуян Чэна слегка дернулись.

«Дун Чжуо мертв, Лю Бу мертв, и Гуань Юй мертв. Все мужчины, связанные с этой женщиной, постигла неудача. Женщина, о которой ты думаешь, принесла тебе несчастье. Более того, ее собственная судьба тоже была ужасна. Из Четырех Красавиц, кроме Си Ши, у остальных трех не было хорошего конца. Быть красивой женщиной — грех».

Пока я говорил, я мысленно проклинал себя; красивые женщины — творение Бога. И я чувствовал холод, исходящий от Коу Юн, сидевшей рядом со мной; я боялся, что она протянет руку и ущипнет меня, испортив всю атмосферу. К счастью, она умела сдерживаться. Мне тоже нужно было сдерживаться; играть в шарлатана было так весело, что я немного увлекся.

Однако мои слова возымели положительный эффект. Я заметил, как у Оуян Чэна дернулись глаза. Хм, давайте подольем масла в огонь.

«Эта карта — четвёрка. Четверка — очень несчастливое число для китайцев, символизирующее смерть. Более того, это сердце, красный цвет застыл, я уже вижу кровь».

«О ком ты подумал?» — снова спросил я его.

Губы Оуян Чэна дрожали.

«Женщина». Казалось, его перенесло обратно на место убийства той ночи, и его лицо побледнело.

«Женщину зовут Хуан Юнь», — сказал он.

«Я только что сказал правильно? Если что-то не так, скажите мне, чтобы я мог быть точнее при вытягивании второй карты». Теперь, когда он начал, ему будет легко продолжить. Хотя мои рассуждения — полная чушь, психически больному человеку, вероятно, будет всё равно на такие вещи.

«Хуан Юнь мертва. Я не убивал её. Я не убивал её. Я не убивал её…» — пробормотал про себя Оуян Чэн, его мысли, казалось, снова зациклились.

Коу Юн наконец не выдержал и прошептал мне на ухо: «Брат, похоже, твои фокусы не очень-то работают».

«Просто оставайся куском дерева». Я свирепо посмотрела на неё.

«Кто любимый человек Хуан Юня?» — спросил я.

Я была готова к тому, что Оуян Чэн меня проигнорирует, но, к моему удивлению, он вдруг поднял голову, посмотрел на меня и сказал: «Конечно, это я».

«Это всегда был ты?» — быстро спросил я.

Настроение Оуян Чэна снова резко ухудшилось. Он шевелил губами, но на этот раз я не мог расслышать, что он говорил.

«Давай вытянем ещё одну карту», — сказал я.

На вывеске изображен пожилой мужчина, одетый как даосский священник, в высокой короне и плаще из журавлиных перьев, со спокойным выражением лица.

Девятка Червей, Юй Цзи.

Я втайне вздохнула с облегчением; если бы мне выпала еще одна карта генерала женского пола, я бы действительно не знала, что сказать дальше.

Однако Юй Цзи был даосским священником, который исцелял больных и спасал бесчисленные жизни. Чтобы связать это с Коу Фэном, потребовалось быстро сообразить.

«Вы знаете Юй Цзи? Юй Цзи был очень известным даосским священником в эпоху Трёх царств…» Я долго и нудно рассказывал о биографии Юй Цзи, но всё это было бессмыслицей. Мне нужно было время, чтобы обдумать, как лучше сформулировать ключевые моменты.

Разговор перешёл к сцене из «Троецарствия», где Юй Цзи был убит солдатом по приказу Сунь Цзяня, а затем превратился в призрака и до смерти напугал Сунь Цзяня. В этот момент меня осенила мысль: карта, вытянутая Оуян Чэном, на самом деле весьма уместна.

7. Кто убийца? (4)

«Во время второго розыгрыша ты нарисовала Юй Цзи, которая тоже представляет собой сердце. Это значит, что Юй Цзи связана с Дяо Чань, которую ты только что нарисовала». Приняв решение, я перешла к сути. Подтвердится ли моя догадка, зависело от того, что я скажу дальше.

«В легендах Юй Цзи был человеком со сверхъестественными способностями. Даже после смерти он мог превращаться в призрака и мстить тому, кто его убил. Это показывает, что он представляет собой очень странную личность или очень странное явление».

Пальцы Оуян Чэна перестали дрожать и теперь были переплетены, плотно скручены вместе, как крендель.

«Все записи о Юй Цзи связаны с жизнью и смертью. Он исцелял многих людей от болезней, что означает жизнь; его убивали, а затем он убивал других, что означает смерть. Таким образом, личность и событие, которые он представлял, также были тесно связаны с жизнью и смертью».

«Скажи, о ком ты подумал?» — спросил я.

Выражение лица Оуян Чэна изменилось; оно больше не было бесстрастным, как прежде, а приобрело сложный, смешанный с гневом, страхом и недоумением вид.

"Коу Фэн!" — выплюнул он эти два слова сквозь стиснутые зубы.

Я почувствовала, как Коу Юн слегка дрожит рядом со мной, поэтому я быстро и нежно похлопала её по руке, чтобы успокоить.

«Что он за человек?» — спросил я его как можно тише, словно мы общались как друзья.

«Когда я впервые увидел его, старый Чжан сказал: „Попробуй превратиться“. Он дал старому Чжану ручку, а затем сам превратился обратно в себя. Это было очень странно, очень странно. Старый Чжан не мог понять, что он делает, и я тоже. Я не мог понять, какой метод он использовал».

Оуян Чэн начал бессвязно рассказывать о первом собеседовании Коу Фэна в труппе. Мне это показалось немного странным; его ответы были несколько не по теме. Однако, учитывая его душевное состояние, я терпеливо слушал.

Неожиданно, начав говорить, он заговорил без умолку. Его голос то повышался, то понижался, а слова были бессвязными и невнятными. Иногда он повторял одну и ту же историю два или три раза, и хронология событий сбивалась с толку. Когда я задавала ему вопросы, он не отвечал. Мне приходилось очень внимательно слушать, чтобы понять, что он говорит.

Позже я понял, что все мои предыдущие попытки — например, уговорить его ответить или подшутить над ним, подбрасывая карты, — не смогли вернуть его в чувство и заставить ответить на мои вопросы. Он по-прежнему оставался в своем собственном мире, только теперь я манипулировал им, переводя его из одной ситуации в другую.

Мне кажется, он повторяет то, что говорит мне сейчас, часто даже когда никого нет рядом. Иногда ритм и последовательность его речи создают ощущение, будто меня допрашивают, задавая вопросы полиции. Как будто передо мной сидит невидимый полицейский, постоянно задающий всевозможные молчаливые вопросы, иногда окольные, иногда внезапные. Вот почему я сначала был сбит с толку, когда начал его слушать.

Я почти уверен, что это была реальная картина во время его допроса. Повторные допросы в сочетании с внутренним давлением, должно быть, стали причиной его психического расстройства.

Мы с Коу Юнем сидели напротив Оуян Чэна и слушали его речь больше часа. Время от времени мы с Коу Юнем обменивались мнениями, но, похоже, ему было все равно.

После того как он более двух раз пересказал все подробности, все события той ночи, глубоко запечатлевшиеся в памяти Оуян Чэна, предстали передо мной в довольно полной картине.

Слухи, которые услышал командир Чжан, не были безосновательными. Менее чем за неделю до инцидента Хуан Юнь уже решил бросить Коу Фэна и обратиться к Оуян Чэну.

На самом деле Хуан Юнь не испытывала к Коу Фэну никаких глубоких чувств. Просто они работали вместе и проводили всё своё время вместе. Коу Фэн испытывал к ней чувства, а Хуан Юнь была относительно открыта к этому, поэтому они естественным образом сблизились. Однако всё изменилось, когда Оуян Чэн официально начал свою романтическую кампанию.

Оуян Чэн красив и умеет угождать девушкам, в то время как Коу Фэн описывается Хуан Юнь как «деревенщина, который многого не знает». Поэтому, даже несмотря на то, что фокусы стали более впечатляющими, они не могут помешать Хуан Юнь изменить свое мнение.

Хуан Юнь присоединилась к труппе «Иллюзорные цвета» раньше Коу Фэна. Хотя она была довольно красива, Оуян Чэн поначалу не проявлял к ней особого интереса. Однако, по мере того как его соперничество с Коу Фэном усиливалось, и он постоянно оказывался в невыгодном положении, он начал искать любую возможность, чтобы подорвать авторитет Коу Фэна. Когда он обнаружил, что Коу Фэн почти полностью предан Хуан Юнь и глубоко заботится о ней, у него возникла идея забрать её у Коу Фэна. Оуян Чэн охотно признался в этом под присягой в полиции. Однако человеческие чувства взаимны. После использования различных романтических методов для завоевания сердца Хуан Юнь, Оуян Чэн постепенно начал находить в ней множество привлекательных качеств.

Вечером в день происшествия Оуян Чэн услышал стук в дверь. Открыв дверь, он никого не увидел. Перед дверью на полу лежал листок бумаги.

Оуян Чэн взял бумагу и обнаружил, что это письмо, адресованное ему и написанное Коу Фэном.

Письмо было простым: Оуян Чэн должен был прийти в комнату Коу Фэна в 19:15 после ужина, чтобы они втроем, вместе с Хуан Юнем, могли прояснить ситуацию и уладить вопрос.

По мнению Оуян Чэна, это была всего лишь последняя попытка проигравшего. Он планировал вести себя как победитель и хорошенько отчитать Коу Фэна, чтобы выплеснуть свою злость на то, что тот подавлял его последние два года.

Оуян Чэн был очень пунктуальным человеком. Увидев, что время уже почти пришло, он позвонил Хуан Юнь, но обнаружил, что её телефон выключен. Оуян Чэн не придал этому большого значения. В последние несколько дней, поскольку Коу Фэн ставил новый фокус, Хуан Юнь, как его ассистентка, часто бывала у Коу Фэна, репетируя и обсуждая детали. Поэтому Оуян Чэн предположил, что Хуан Юнь сейчас у Коу Фэна. Он небрежно положил письмо на стол и вышел к Коу Фэну.

В 7:15 Оуян Чэн подошел к двери Коу Фэна и уже собирался позвонить в дверной звонок, когда обнаружил, что дверь приоткрыта. Он смутно почувствовал необычный запах, но, не придав этому значения, толкнул дверь и без лишних церемоний вошел.

Коу Фэна в комнате не было; там был только Хуан Юнь.

Хуан Юнь лежала на земле, ее лицо выражало ужас и недоверие, а в грудь был воткнут нож.

Только тогда Оуян Чэн понял, что почувствовал запах Хуан Юня.

Запах крови.

Он бросился вперёд, схватил Хуан Юнь за руку и обнял её за плечо, обнаружив, что её тело всё ещё тёплое. В её глазах, которые вот-вот должны были вылезти из орбит, ещё мелькнул проблеск света, но она уже не могла пошевелиться.

«Кто это? Кто это?» — в отчаянии воскликнул Оуян Чэн, но Хуан Юнь не ответил.

Когда паника и страх утихли, Оуян Чэн понял, что самое важное в данный момент — не выяснить, кто это сделал, а вызвать скорую помощь. На самом деле, он уже смутно помнил, о ком идет речь.

Оуян Чэн осторожно опустил Хуан Юня на землю и попытался встать, чтобы найти телефон и набрать 119. Возможно, из-за бурных эмоций и запаха крови, как только он выпрямился, у него закружилась голова, появилось головокружение и звон в ушах.

Головокружение длилось более десяти секунд. Оуян Чэн, уперевшись руками в пол, подождал, пока его состояние постепенно успокоится, после чего медленно поднялся. Он уже заметил телефон на журнальном столике неподалеку.

Икры Оуян Чэна немного онемели, и он не мог напрячь их. Он схватился за подлокотник кожаного дивана рядом с собой, но прежде чем он успел приложить хоть какие-то усилия, его внезапно охватил страх, и он резко обернулся.

Коу Фэн молча стоял у двери, казалось, он находился там уже неизвестно сколько времени. Его лицо было мрачным. Он просто холодно смотрел на Оуян Чэна, не произнося ни слова.

Когда Оуян Чэн встретил его взгляд, его сердце замерло, и тогда он всё понял. В нём вспыхнул гнев, и он открыл рот, чтобы громко закричать.

"Это ты..."

7. Кто убийца? (5)

В тот же миг, как он открыл рот, он увидел, как Коу Фэн странно улыбнулся. Эта улыбка совершенно отличалась от его обычной мягкости и вызывала зловещее чувство в глубине души. У людей сжалось сердце, и они с трудом сдержали два слова, которые только что выругались.

Психологический шок прошёл мгновенно, и Оуян Чэн быстро пришёл в себя. Он подумал, что, как бы странно ни вёл себя Коу Фэн, он не позволит ему уйти безнаказанным после убийства. Страх был подавлен горем по Хуан Юню, и он уже собирался громко закричать, встать и броситься вперёд, чтобы сразиться с Коу Фэном насмерть.

«Посмотрите на Хуан Юня!» Коу Фэн внезапно прервал его.

Оуян Чэн подумал, что Хуан Юнь перевела дух, поэтому, проигнорировав Коу Фэна, резко повернул голову обратно.

Кровь хлынула из раны на груди Хуан Юня, забрызгав лицо и тело Оуян Чэна.

Оуян Чэн был так потрясен, что рухнул на землю, а затем внезапно осознал, что фруктовый нож, воткнутый в грудь Хуан Юня, теперь находится у него в руке.

Оуян Чэн был потрясен до глубины души, а Коу Фэн во весь голос закричал: «Убийство!»

Вскоре после этого командир полка Чжан подбежал и, увидев ситуацию, вместе с Коу Фэном закричал.

На этом рассказ Оуян Чэна, по сути, закончился, но он всё же неоднократно подтверждал, что действительно получил письмо от Коу Фэна. Однако, когда его допросила полиция, письма в доме Оуян Чэна нигде не нашли. Более того, никто не заходил в его дом в течение короткого периода после его ухода.

Он был весь в крови и держал в руках орудие убийства, а его слова совершенно не соответствовали действительности, поэтому его вина в убийстве не вызывала сомнений.

Оставив Оуян Чэна, который все еще что-то бормотал себе под нос, мы с Коу Юнем вышли из отдельной комнаты. То, что я узнал от Оуян Чэна, в основном соответствовало моим ожиданиям, но из-за его состояния я не мог задать ему более подробные вопросы, например, что он чувствовал, когда фруктовый нож внезапно появился у него в руке.

«О боже, ваше появление свело на нет все наши предыдущие попытки лечения». Врач зашел осмотреть пациента и тут же вышел, чтобы пожаловаться нам.

«Что случилось?» — извиняющимся тоном спросил я.

«Он снова стал таким, каким был, когда только приехал сюда. Когда он приходит в себя, он начинает спорить, как будто его допрашивает полиция, и говорит до тех пор, пока голос не охрипнет. Вздох». Доктор тяжело вздохнул.

Я не думаю, что он стал более нормальным, когда впервые начал показывать нам фокусы; это просто был переход от замкнутого подхода к другому. Конечно, бесконечная болтовня, возможно, раздражает больше.

В чём причина его болезни?

«Он был крайне напуган и постоянно подвергался допросам со стороны полиции, что истощило его моральный дух и не позволило восстановиться. Кроме того, он чувствовал, что его подставили, и не понимал, почему его приговорили к смертной казни с двухлетней отсрочкой исполнения приговора».

Врач повернулся к проходившей мимо медсестре и сказал: «Понаблюдайте за Оуян Чэном. Если он станет слишком возбужденным, сделайте ему укол успокоительного. Также убедитесь, что он быстро принимает лекарство, и понаблюдайте за эффектом. Если он незаметен, в следующий раз вам нужно будет увеличить дозу».