***
Сложив пять тысяч юаней, которые она заработала сегодня, и десять тысяч юаней, которые ей дал Цао Жуй, она получает в общей сложности тридцать тысяч юаней.
С деньгами в кармане Цзянь Чаннянь приехала в больницу, вышла из машины и побежала прямо к врачу.
«Доктор, я собрала 30 000 юаней. Не могли бы вы сначала сделать операцию моей бабушке? Остальную сумму я оплачу…»
Она толкнула дверь, но прежде чем успела договорить, замерла на месте.
В комнате собралось множество людей, в том числе Янь Синьюань, Се Шиань, сестра Ю Чу, Чэн Чжэнь и Чжоу Му, и даже Ли Цзяцзя, с которой они познакомились всего один раз.
«Ребята…» Цзянь Чаннянь все еще была немного ошеломлена. Ее взгляд переходил от одного человека к другому, к столу врача.
Разноцветные пластиковые пакеты были наполнены деньгами, в том числе купюрами по пятьдесят и сто юаней, а также мелочью, и некоторые монеты были сложены вместе.
Глаза Цзянь Чаннянь постепенно наполнились слезами. Она вытерла глаза, подошла, достала деньги из школьной сумки и положила их на стол.
«Доктор, пожалуйста, пожалуйста, сначала прооперируйте мою бабушку».
Главный врач встал и, глядя в одинаковые серьезные глаза всех присутствующих в комнате, не мог не почувствовать себя тронутым.
«Вы пришли в нужное время. Сегодня днем у меня состоялась встреча с руководством больницы, на которой я изложил общую ситуацию. Больница единогласно приняла решение сначала провести операцию пациенту, а затем сократить некоторые медицинские расходы. Завтра утром мы проведем всестороннее физическое обследование пациента, и если позволят условия, операция будет назначена на завтрашний день после обеда».
Переполненный радостью, Цзянь Чаннянь заплакал и низко поклонился всем присутствующим в комнате.
«Спасибо, спасибо, доктор, спасибо, тренер Ян, спасибо всем вам».
Чжоу Му подошел и схватил ее за шею, словно открыл новый континент: «Ух ты, как бы это сказать... ты выглядишь немного невинно и немного сексуально. Я никогда раньше этого не замечал!»
Взгляд Се Шианя тоже скользнул в его сторону, словно невзначай.
По какой-то причине, возможно, из-за толпы, лицо Цзянь Чаннянь горело. Она бежала так торопливо, что даже не застегнула бейсбольную майку. Быстро подняла воротник и плотно закуталась в нее.
«Ты несёшь чушь».
У неё проблема: она заикается, когда нервничает.
Чжоу Му усмехнулся и хотел сказать что-нибудь еще, чтобы поддразнить ее, но Цяо Юйчу шагнула вперед, обняла ее за плечо и вывела наружу.
«Ты ещё не ел? Пойдём, что-нибудь поедим».
«Но бабушка...»
Чэн Чжэнь вмешалась: «О боже, мы уже обо всем позаботились. В больнице даже нашли сиделку, которая будет за тобой ухаживать, так что не волнуйся!»
Ли Цзяцзя: «Я даже не пообедала после обеда, прежде чем выйти помогать продавать, я умирала от голода».
Цяо Ючу: «Ничего страшного, я тоже ещё не ела. Поем позже, а за апельсиновый сок заплачу».
Чэн Чжэнь задавал множество вопросов: «Зачем мне тебя лечить? Я даже мотоцикл продал и остался без гроша в кармане».
Слушая их шутливую перепалку, Се Шиань слегка улыбнулась, но почему-то почувствовала, как по спине пробежал холодок.
В глазах Янь Синьюаня читалась убийственная жажда мести.
«У вас ещё остался аппетит? Вы двое пропустили сегодняшнюю тренировку, а я ещё даже не свел с вами счёты. Вернитесь и напишите нормальную самокритику!»
Тем не менее, тренер Ян всё же оплатил обед для детей. В окружении друзей, после решения самого важного вопроса — денег, все болтали и смеялись, создавая расслабленную и приятную атмосферу.
Цзянь Чаннянь наконец-то улыбнулась так, как не видела уже несколько дней.
Она была тронута их помощью, но в то же время немного заинтригована.
«Откуда у вас столько денег?»
Услышав это, Чжоу Му с воодушевлением завел брови.
«Я такая умная. Когда я увидела прилавки у школьных ворот, я подумала, что мы тоже могли бы устроить блошиный рынок. У всех дома и так есть какие-то ненужные вещи, так почему бы не продать их, чтобы заработать немного денег?»
Все болтали о том, как весело им было устанавливать свои прилавки, но Се Шиань молча ела, а Цзянь Чаннянь перевела на нее взгляд.
Она думала, что после ссоры с кем-нибудь Се Шиань больше никогда с ней не заговорит, но кто бы мог подумать, что она всё-таки придёт и принесёт такую крупную сумму денег.
Цзянь Чаннянь почувствовал себя немного виноватым и захотел попытаться завязать с ней разговор.
«Ши Ан…»
Се Шиань отложил палочки для еды: «Я наелся, вы ешьте не спеша».
Сказав это, он встал и вышел из ресторана.
Цяо Ючу потянула её за руку: «Всё в порядке, оставь её одну на некоторое время».
Закончив обед, Янь Синьюань немного подумал, а затем сказал: «Думаю, мне следует кое-что вам сказать. Завтра днем будет медицинский осмотр. Я уже передал ваше имя в организационный комитет, но, учитывая сложившуюся ситуацию, решение о вашем участии остается за вами».
Цзянь Чаннянь на мгновение заколебалась. Она знала, что вся команда провинции Биньхай очень помогла ей в этом деле, но операция ее бабушки была назначена на завтра.
"Я……"
Янь Синьюань похлопал её по плечу.
«Вы можете снова участвовать в соревнованиях, но у вас остался только один член семьи. Какое бы решение вы ни приняли, мы вас поддержим».
Когда они уже собирались уходить, Цзянь Чаннянь тихо отвел Цяо Ючу в сторону: «Сестра Ючу, откуда у Шианя столько денег?»
Хотя Се Шиань присоединилась к команде раньше, и зарплата в первой команде немного выше, чем во второй, насколько? В последнее время соревнований не было, поэтому она не получала никаких призовых денег. Тот факт, что она внезапно получила 20 000 юаней, все же немного обеспокоил Цзянь Чанняня.
Цяо Юйчу поколебался, затем сказал: «Она…»
«Сестра Ю Чу, пожалуйста, я не хочу, чтобы она сделала что-нибудь, что огорчит её из-за меня».
Услышав искреннюю просьбу Цзянь Чанняня, Цяо Ючу наконец уступила.
«Ладно, ладно, она продала лотосовую лампу, которую ей оставил дедушка».
"Что?!" — вздрогнула Цзянь Чаннянь, почувствовав ком в горле и не в силах произнести ни слова.
Она бывала в доме Се Шианя и знала, что значит для неё этот лотосовый фонарь.
«На самом деле, не стоит слишком переживать. Думаю, Шиань тебя понимает. После смерти дедушки бадминтон стал для неё всем, и никто не хотел победить больше, чем она. На последнем национальном турнире Шиань участвовала в нескольких соревнованиях, но из-за неудачного выступления её товарищей по команде мы заняли лишь второе место. В этом году ты пришла и заполнила эту пустоту. Думаю, даже не говоря об этом, она, должно быть, очень счастлива внутри. А что касается меня…»
Цяо Ючу пожала плечами и улыбнулась, притворяясь непринужденной.
«Возможно, это мои последние национальные соревнования».
Глаза Цзянь Чаннянь мгновенно наполнились слезами, и ей показалось, что что-то перекрыло горло, не давая ей говорить.
«Сестра Юй Чу…»
Увидев её в таком состоянии, Цяо Юйчу похлопала её по плечу, чтобы утешить.
«Хорошо, не грусти больше. Как сказал тренер Ян, игру можно начать заново, но у тебя всего один член семьи. Придешь ты или нет, мы друзья, друзья навсегда».
Цзянь Чаннянь тяжело кивнула, слезы навернулись ей на глаза.
Тренер Ян уговаривал их вернуться, и когда Цяо Ючу уже собиралась уходить, она задала еще один вопрос.
«Кстати, сестра Ю Чу, не могли бы вы сказать мне, в какой ломбард ходила Ши Ань?»
"Ломбард Чжэнбан, что случилось?"
Цзянь Чаннянь покачала головой и помахала на прощание, сказав: «Всё в порядке. Будьте осторожны в пути. До свидания».
Се Шиань открыл дверцу машины, сел внутрь, и за ним последовала Цяо Ючу.
О чём вы только что говорили с Цзянь Чаннянем?
Она отмахнулась от этого со смехом.
«Нет, я просто посоветовала ей позаботиться о себе, поднять себе настроение и тому подобное».
***
После расставания с ними Цзянь Чаннянь не вернулась в больницу. Вместо этого она спрашивала всех встречных: «Извините, где находится ломбард Чжэн Бан?»
Цяо Ючу ушла в спешке и не успела сказать адрес. У нее не было телефона, чтобы проверить навигацию, поэтому ей оставалось только неуклюже спросить дорогу. К счастью, добрый человек все же подсказал ей дорогу.
Цзянь Чаннянь сел в автобус и проехал по нескольким улицам, прежде чем наконец нашел ломбард.
Была поздняя ночь, и владелец магазина готовился закрыться, когда кто-то внезапно вылез из-под рольставни, так сильно его напугав, что он подумал, будто в магазин проник вор.
«Кто это?» — спросил он, взяв в магазине метлу.
Цзянь Чаннянь быстро махнул рукой: «Нет, нет, нет, я не вор. Я просто хотел спросить, не приходила ли сегодня днем какая-нибудь девушка и не продала ли она вам лотосовый фонарик?»
Увидев, что это ребёнок, лавочник опустил оружие, но оставался настороженным. Может быть, лотосовый фонарь украл именно этот человек, и настоящий преступник постучал в его дверь?
«Я его не знаю и никогда от него ничего не получал».
Цзянь Чаннянь подошёл к прилавку, выглядя довольно встревоженным.
«Я её подруга. Этот фонарик в виде лотоса — памятная вещь её дедушки, и он очень много для неё значит. Если бы не недавние неприятности, она бы точно не выставила его на продажу. Пожалуйста, не продавайте его пока что?»
Продавец подозрительно оглядел ее: «Вы думаете, это сувенир только потому, что вы так говорите? Я уже заплатила, так что теперь это мое. Продавать или нет — решать мне».
«Я…» Цзянь Чаннянь полезла в карман, но обнаружила, что денег нет.
Она выглядела обеспокоенной: «У меня… у меня сейчас нет денег, но я обязательно найду способ выкупить его. Пожалуйста, не спешите продавать, хорошо? Эта вещь очень важна для моей подруги!»
Начальник увидел, что она искренна, и сказал правду.
«Честно говоря, я уже связался с покупателем. В конце концов, как только вещь продана, она ей больше не принадлежит. Как я могу вести дела таким образом? Если вы хотите вернуть её, просто принесите деньги, чтобы выкупить её».
"Я..." В спешке Цзянь Чаннянь сорвала кулон с шеи. Она даже не думала продавать его, когда собирала деньги для своей бабушки.
"Могу я обменять это на это?"
Увидев качество нефрита, лавочник широко раскрыл глаза. Он взял его у нее и внимательно рассмотрел под светом.
«Да, это прекрасный нефритовый экземпляр, но...»
Он бросил взгляд на Цзянь Чанняня, все еще надеясь получить какое-либо преимущество.
Цзянь Чаннянь выхватил его и повернулся, чтобы уйти.
«Хорошо, если вы не хотите это менять, тогда забудьте об этом».
Владелец магазина поспешно бросился за ним из-за прилавка.
«Измени это, измени это! Ой, не уходи, я сейчас же тебе это принесу».
Владелец магазина, которому удалось заключить выгодную сделку, прикоснулся к нефриту, взял его в руки, несколько раз подул на него и был вне себя от радости.
Цзянь Чаннянь успешно вернула лотосовую лампу. Перед уходом она в последний раз взглянула на нефрит, и в её сердце переполняли смешанные чувства.
Она на мгновение задумалась, затем остановилась и поклонилась человеку.
«Уважаемый босс, я понимаю, что просить вас оставить себе проданные мной товары нереалистично, но хочу сказать, что у каждого свои причины, по которым он не может что-то сделать. Если покупатель приобретет товар, пожалуйста, оставьте свои контактные данные. Я обязательно заберу его, когда позволят условия в будущем. Спасибо».