Tempering the soul

Chapter 153

Но всё это не имеет значения. Важно то, что после того, как Дунфан Нинсинь увидела этот рецепт и победила Хань Яно, ей пришлось временно исчезнуть из Чжунчжоу, потому что... ингредиенты для этого рецепта не удалось найти в Чжунчжоу. Дунфан Нинсинь, создавшая легенду, надолго исчезнет из Чжунчжоу.

После поединка с Хань Яно, Дунфан Нинсинь вполне может стать первой ракеткой Чжунчжоу, а Хань Яно, проигравшая ей, естественно, займет второе место. Когда первое место исчезнет, статус Хань Яно в Чжунчжоу станет непревзойденным...

За время, пока Дунфан Нинсинь отсутствовала, у Хань Яно было достаточно времени, чтобы использовать свой статус второго по влиятельности человека в Чжунчжоу для наращивания собственной власти. Хань Яно идеально рассчитал каждый шаг, и он также рассчитал, что Дунфан Нинсинь не откажет ему и не убьет его.

Хан Яно — человек великой мудрости и стратегического мышления, жаль, что он не родился в семье мастеров боевых искусств, иначе такой человек наверняка стал бы легендой...

В этой ситуации, на фоне разъяренных Дунфан Нинсинь и Сюэ Тяньао, Хань Яно сумел сохранить хоть какое-то самообладание: «Госпожа Дунфан, вы ведь не в невыгодном положении, правда? Никто не смеет бросить вызов положению семьи Дунфан, даже Юйчэн… Они бы не посмели. А после битвы через десять дней, госпожа Дунфан, вы непременно создадите еще одну легенду, и этой легенды будет достаточно, чтобы защитить семью Дунфан…»

Если бы мог, Хань Яно просто хотел бы быть алхимиком, не таким расчетливым, и не хотел бы оскорблять Дунфан Нинсинь, которая была подобна тигрице, пытающейся вырвать ему зубы. Но реальность заставила его поступить именно так. Без достаточной силы, какой смысл был бы в его гении? Он был бы всего лишь инструментом.

«Хань Яно, ты просто невероятный человек. На этом всё не закончится. Я, Дунфан Нинсинь, буду помнить об этом. Впервые я пережила такую огромную потерю в молчании». Она терпела это ради ноги своего отца.

«Ты всего лишь клоун. Думаешь, только твоя семья Хань может изготавливать лекарства? С этим рецептом я легко найду алхимика пятого разряда». Дунфан Нин был терпелив, но Сюэ Тяньао не выдержал. Сюэ Тяньао холодно посмотрел на Хань Яно, в его глазах явно читалась жажда убийства.

Хань Яно лично доставил рецепт, отчасти чтобы показать свою искренность, а отчасти чтобы попытаться успокоить гнев Дунфан Нинсинь. В конце концов, никто в семье Хань не мог обидеться, поэтому ему приходилось играть на два фронта. Однако Дунфан Нинсинь пока не хотел его убивать, а вот Сюэ Тяньао хотел.

Услышав слова Сюэ Тяньао, на лице Хань Яно отразилось глубокое беспомощность. В этот момент от него не было ни энергичного молодого гения, ни величественного алхимика из Чжунчжоу. Он был просто человеком, находящимся на грани отчаяния.

«Господин Тяньао, у меня нет никаких скрытых мотивов. Я просто не хочу, чтобы семья Хань снова стала пешками. Я лишь надеюсь, что алхимики из моей семьи Хань действительно смогут быть алхимиками. Если господин Тяньао недоволен, никчемная жизнь Хань Яно в вашем распоряжении. Я лишь прошу господина Тяньао пощадить жизни всей семьи Хань. Они невиновны…» Хань Яно говорил с глубокой печалью, чувством беспомощности от манипуляций, беспомощности, порожденной неспособностью контролировать собственную судьбу…

Если информация верна, то Дунфан Нинсинь тоже испытала на себе беспомощность слабости. Слова Хань Яно искренни, но, что ещё важнее, они призваны вызвать сочувствие у Дунфан Нинсинь. Он считает, что, хотя эта женщина по имени Дунфан Нинсинь решительна в убийствах, у неё есть и мягкая сторона. Конечно, она не использует свою мягкость против врагов...

Даже такой посторонний, как Хань Яно, понимал слабость Дунфан Нинсина, так как же Сюэ Тяньао мог этого не понимать? Прежде чем Дунфан Нинсинь успел среагировать, Сюэ Тяньао отбросил свои убийственные намерения. Он знал, что этот человек говорит это, чтобы спасти свою жизнь, но он действительно не мог убить его… по крайней мере, не сейчас, по крайней мере, не на глазах у Дунфан Нинсина…

«Хан Яно, очень жаль, что ты не политик». Этот человек гибок и легко адаптируется, проницателен и расчетлив, силен, когда должен быть сильным, и слаб, когда должен быть слабым… Такой человек, несомненно, лучший политик, и однажды он мог бы обладать огромной властью. Однако на этих Центральных равнинах, где господствуют боевые искусства, у него мало возможностей проявить себя.

«Я просто хочу стать алхимиком, но это, кажется, не так-то просто», — с горечью сказал Хан Яно, выражая своё беспомощное состояние.

«Хань Яно, ты должен понимать, что сколько бы усилий ты ни прилагал, я могу всё разрушить в мгновение ока», — холодно сказал Сюэ Тяньао. Он был прав. В этом мире, где сила правит бал, она способна уничтожить всё. За Дунфан Юем, помимо Дунфан Нинсинь, стояли Сюэ Тяньао и герцогская резиденция. Но у Хань Яно не было ничего. По силе Хань Яно всегда будет на шаг позади Дунфан Нинсинь…

«У меня нет намерения враждовать с Восточной префектурой». Но он также не хотел обидеть Ючэна. Игра на два фронта и выживание в тени — вот как выживает семья Хань. Эта, казалось бы, гламурная семья алхимиков и сами алхимики очень трудолюбивы, если им не нужна поддержка какой-либо стороны… Но если им приходится полагаться на других, Хань Яно не желает, чтобы его талант стал чьим-то инструментом.

«Хань Яно, ты очень умён. Эта сообразительность может спасти тебя один раз, но не во второй. Пойдём…» — Сюэ Тяньао отдал приказ, и никто здесь не возразил против его слов. Сюэ Тяньао определённо был более искусен в политике, чем Дунфан Нинсинь.

Хань Яно слегка кивнул с оттенком уважения, затем повернулся и ушел с высоко поднятой головой. Он сделал самый сложный шаг. Следующим этапом были соревнования через десять дней. Если он не потерпит слишком большого поражения от Дунфан Нинсинь или хотя бы совершит маленькое чудо, то станет победителем…

В это время он наращивал поддержку Дунфан Нинсинь, распространяя по Центральным равнинам новости обо всем, что она сделала в Игольчатой башне. Игольчатая башня запрещала разглашать эти сведения, но семье Хань помощь Игольчатой башни не требовалась, и те, кто находился внутри, не стали бы легко выходить за её пределы…

После ухода Хань Яно, Дунфан Юй повернул свою инвалидную коляску. Выросший в Чжунчжоу, он лучше Дунфан Нинсинь знал, как трудно достать необходимые для этого рецепта лекарственные ингредиенты. Однако… он понимал еще лучше, что, приняв решение, Дунфан Нинсинь уже ничего не изменит. Все, что он мог сказать, было:

«Нинсинь, твой отец никуда не спешит. Я к этому привык за последние десять лет». Если цена возвращения к нормальной жизни — подвергнуть свою дочь опасности, то он предпочтет остаться инвалидом на всю жизнь.

«Отец, тебе не о чем беспокоиться. Семья Дунфан сейчас не смеет действовать опрометчиво. Более того, с таким высокопоставленным мастером, как Достопочтенный, никто в городе Сифан не посмеет причинить вред нашей семье Дунфан. Можешь смело сосредоточиться на укреплении позиций семьи Дунфан в городе Сифан. Остальное оставь своей дочери».

Снежные плоды, семена Бодхи, слюна дракона и внутреннее ядро мистического зверя третьего уровня — снежные плоды и семена Бодхи легко найти, поскольку это неодушевленные предметы; вы можете взять их, если найдете. Но слюна дракона и внутреннее ядро мистического зверя третьего уровня гораздо сложнее. Вам придется отправиться в Лес Десяти Тысяч Зверей, место, куда люди никогда не ступают; попадание туда сопряжено с вероятностью смерти девять из десяти…

Дунфан Юй вздохнул. Новости, принесенные Хань Яно, были одновременно и неприятными, и трогательными. «Нинсинь, твоя безопасность важнее всего остального. А что касается всего остального, твой отец может подождать. После стольких лет ожидания твой отец уже привык к этому…»

В глазах Дунфан Юя читались забота и сострадание, но в глубине души он испытывал самообвинение. Как отец, он не справился со своими обязанностями, из-за чего его дочь Нинсинь постоянно обо всем беспокоилась. Он действительно был неудачником как отец…

«Отец, ты самый близкий человек для Нинсинь. Нинсинь сделает для тебя всё, пожалуйста, не вини себя». Дунфан Нинсинь опустилась на колени перед Дунфан Ю и нежно положила голову ему на колени. Дунфан Нинсинь редко вела себя как маленькая девочка, но этот жест мгновенно пробудил в обоих мужчинах защитный инстинкт…

Дорогая Нинсинь, я буду твоим защитником, я укрою тебя от ветра и дождя...

Примечание для читателей:

Итак, без лишних слов, давайте раздадим семена...

234 — не бог, но он способен создавать мифы.

Десять дней спустя, на городской стене города Сифан.

Что значит, когда улицы пустеют? Что значит, когда кто-то приходит за помощью? Что значит, когда толпы людей становятся огромными? В этот день Дунфан Нинсинь не появилась, но чудо уже произошло. Всего за десять дней имя Дунфан Нинсинь распространилось по всей Центральной равнине. Люди рассказывали о том, как она исцелила ноги Почтенного и выиграла Чернильно-Нефритовую Иглу, как она заняла первое место в Соревновании Игл, как она способствовала раскрытию наследия Башни Игл… Каждый и каждый уголок рассказывал легенду о Дунфан Нинсинь, и истории были настолько яркими, что казалось, будто люди сами стали свидетелями происходящего.

Следует отметить, что Хан Яно — превосходный каскадер. Тот факт, что он смог достичь такого уровня всего за десять дней, доказывает его поистине выдающиеся способности...

Благодаря вежливой рекламе Хань Яно, город Сифан быстро, всего за десять дней, привлек большинство жителей Чжунчжоу. До этого Дунфан Юй мудро решил немедленно превратить семейные предприятия Дунфан в гостиницы и чайные, чтобы разместить этих гостей. Эта битва была решающей для семьи Дунфан; им нужно было добиться и славы, и богатства. Влияние в Чжунчжоу было важно, но деньги были не менее важны. Без достаточного дохода как члены семьи могли сосредоточиться на тренировках по боевым искусствам? Дунфан Юй прекрасно это понимал; в конце концов, даже опытным нужно зарабатывать на жизнь…

Это было соревнование исключительно высокого уровня, даже более масштабное, чем в тот день, когда Дунфан Юй стал главой семьи Дунфан. Однако одно было несомненно: никто из Юйчэна не присутствовал, по крайней мере, официально...

Хань Яно рано встал на городской стене, и все остальные тоже прибыли. Единственный главный герой, Дунфан Нинсинь, еще не был там, но до назначенного времени оставалось еще две благовонные палочки.

Благовония медленно горели, пока Хань Яно молча стоял, понимая, что после сегодняшнего дня его имя станет новой легендой в Чжунчжоу, и что сегодняшняя слава принадлежит не только Дунфан Нинсинь.

Поскольку предыдущий ажиотаж уже продемонстрировал силу Дунфан Нинсинь, если она не сможет помочь начинающему Доу Чжэ подняться до шестого уровня или выше и стать Почтенным, восхищение публики ею останется неизменным по сравнению со вчерашним днем. А подняться на шесть уровней — это то, что под силу только богу; это невозможно…

Рекламная кампания также была целенаправленной. Интриги Хана Яно не отличались особой глубиной, но он обладал глубоким пониманием человеческой природы. Он в полной мере использовал человеческую природу для достижения своей цели — продвижения себя. Это также объясняет, почему он был знаменит на всех Центральных равнинах, будучи всего лишь алхимиком второго класса, и почему его слава была больше, чем у группы алхимиков четвертого и пятого классов...

Время тянулось тихо, и сотни тысяч людей собрались на городской стене города Сифан. Толпа была шумной и оживленной. В этот момент со стороны семьи Дунфан появился кто-то. Сотни учеников семьи Дунфан расчистили путь, и Дунфан Нинсинь, одетая в белое, подтолкнула Дунфан Ю, одетого в сине-зеленую парчу, медленно приближаясь. По обе стороны от них стояли два человека: один — молодой господин Су в одежде в форме полумесяца, а другой — странный мужчина в черном с серебряной маской.

Человек в чёрном с серебряной маской — это Сюэ Тяньао. Клан Сюэ не имел большого влияния в Чжунчжоу. Раньше Сюэ Тяньао всегда показывал своё истинное лицо, но не сегодня. Сегодня здесь было слишком много людей, поэтому из соображений безопасности Сюэ Тяньао надел серебряную маску, чтобы скрыть своё лицо. По этому поводу Гунцзы Су рассмеялся над Сюэ Тяньао, назвав его трусливой черепахой, которая не выносит, когда её видят. Однако Сюэ Тяньао великодушно даже не взглянул на Гунцзы Су…

Однако действия Сюэ Тяньао заставили Дунфан Нина понять, что он не вырвался из-под контроля клана Снежного. Сюэ Тяньао мог в любой момент снова уйти. Дунфан Нин хотел спросить Сюэ Тяньао, что происходит между ним и кланом Снежного. Разве он, будучи прирожденным почтенным экспертом и вундеркиндом боевых искусств, не имеет права на свободу? Почему Сюэ Тяньао так решительно настроен покинуть клан Снежного, а клан Снежного отказывается от него отказаться? И как Сюэ Тяньао сможет освободиться от контроля клана Снежного...?

Дунфан Нинсинь хотела задать множество вопросов, но не могла. Она знала, что Сюэ Тяньао не ответит; он лишь скажет: «Оставьте это мне, я сам со всем разберусь…»

Размышляя над несколькими вещами, Дунфан Нинсинь прибыла, как и обещала. По пути ей уступали дорогу зеваки, которые смотрели на нее с восхищением и трепетом, обменивались мнениями или выкрикивали ее имя. Они надеялись, что она хотя бы раз взглянет на них… ведь вокруг стояли в основном бездельники, и если бы они получили хотя бы небольшую помощь от Дунфан Нинсинь, их будущее стало бы безграничным… Конечно, были и хорошие места, но они уже были заняты влиятельными семьями. В этом многолюдном месте, в укромном уголке, стояла белоснежная фигура, и раздался холодный голос.

«Дедушка, молодой господин не стал бы приходить в такое место. Пойдем. Какой смысл смотреть на какую-то никому не известную особу из Чжунчжоу?» — сказала Сюэ Лань, надменная и высокомерная женщина. Она невзлюбила Дунфан Нинсинь с первой же встречи. Хотя она никогда с ней не виделась, Сюэ Лань была уверена, что эта женщина ей не нравится. Она слишком надоедливая, затмевает всех. Этот свет, которым восхищаются тысячи, должен принадлежать ей, Сюэ Лань… Однако власть клана Сюэ сосредоточена не в Чжунчжоу.

Третий Старейшина тоже был весьма недоволен в толпе. Последние несколько дней они повсюду искали Сюэ Тяньао, но тот, казалось, бесследно исчез. Услышав о событиях в городе Сифан, он пришел лишь попытать счастья, но не ожидал увидеть там столько людей.

Хотя власть Сюэ Тяньао в Чжунчжоу была невелика, она всё же во много раз превосходила власть клана Сюэ, не имевшего здесь никаких связей. Он мог легко стереть здесь свои следы, так что Третий Старейшина и Сюэ Лань не смогли бы его найти. В то же время Сюэ Тяньао считал, что Третий Старейшина не посмеет в ближайшее время сообщить клану Сюэ о своём исчезновении. Если бы это произошло, способности Третьего Старейшины были бы поставлены под сомнение. Даже почтенный император среднего уровня не смог бы следить за почтенным кланом среднего уровня…

Слова Третьего Старейшины и Сюэ Лань быстро затерялись в толпе. Дунфан Нинсинь и её группа уже прибыли на вершину городской стены. Это было высокое и могущественное место, где все стороны должны были подчиниться. Неудивительно… неудивительно, что Хань Яно выбрал именно это место. Просто стоя здесь и глядя вниз на людей, он излучал ауру «я король»…

«Госпожа Дунфан…» — Хан Яно была чрезвычайно вежлива, до такой степени, что проявила некоторое уважение.