Tempering the soul

Chapter 375

Глава 440. Второй брат, что случилось?!

Если мы не можем отличить друга от врага и не хотим создавать хаос, то лучшим вариантом будет изолировать всех.

Одним словом Сюэ Тяньао запечатал бамбуковый домик, мгновенно остановив всю жизненную силу внутри. Только после этого Дунфан Нинсинь и Сюэ Тяньао смогли свободно войти в бамбуковый домик в этом пустынном месте.

Ци Цин, которая вошла следом, с недоверием уставилась на увиденное. Она смотрела на людей, застывших внутри бамбукового дома, и ее глаза расширились от шока. Неужели эти трое — боги?..

В этот момент Цицин была невероятно благодарна за свой выбор. Она не была настолько глупа, чтобы лгать или что-то в этом роде; она выбрала честность. Таким образом, даже если другой человек ей не поможет, он не подумает, что у нее есть скрытые мотивы...

Дом из бамбука был большим и ничем не украшенным. Внутри находился лишь огромный ледяной блок и двенадцать кубиков льда поменьше, имеющих форму человеческих фигур.

Эти двенадцать маленьких ледяных блоков в форме человекоподобных существ были двенадцатью охранниками, посланными Ли Минъянем. Внутри огромного ледяного блока посередине находился хрустальный гроб высотой с человека.

В этот момент в хрустальном гробу выстроилась толпа людей, один за другим. Люди внутри выглядели измученными, их глаза были безжизненными, тусклыми и пустыми. Эти люди были знакомы Дунфан Нинсинь.

Глава семьи Мо, второй дядя, третий дядя, вторая тетя, третья тетя, старший брат Мо Ран, второй дядя Мо Цзе, Мо Янь и Мо Цин, вступившие в брак в далеких краях, и женщина с большим животом, которая, вероятно, является женой Мо Рана, — все члены семьи Мо, кроме Мо Яня, стояли там.

В хрустальном гробу было достаточно воздуха, чтобы они могли стоять внутри, не задыхаясь, но пространство было очень маленьким, и члены семьи Мо не могли внутри двигаться.

Члены семьи Мо, находившиеся внутри хрустального гроба, также были поражены внезапным появлением. Увидев Дунфан Нинсинь, они не могли поверить своим глазам. Их бледные лица и безжизненные глаза теперь сверкали необычным светом.

Дунфан Нинсинь видела, как они тихо говорили, их голоса были неслышны, но по движениям губ она поняла: «Мо Янь, поторопись…»

"Бабушка..." Увидев главу семьи Мо и остальных, запертых в хрустальном гробу, словно скот, Дунфан Нинсинь разрыдалась и бросилась вперед, поглаживая людей внутри сквозь лед и хрустальный гроб. Увидев, что все стоят, включая ее беременную старшую кузину мужа, и только Мо Цзе сидит один, Дунфан Нинсинь вдруг почувствовала тревогу.

Что случилось со вторым братом? Она почувствовала себя неловко, когда в прошлый раз не увидела его, а на этот раз увидела, что даже бабушка стоит рядом, а рядом только её брат.

Мо Цзе, бледный и изможденный, лежал в хрустальном гробу. Увидев Дунфан Нинсинь, он слабо улыбнулся: «Мо Янь, не волнуйся, со мной все в порядке…»

Дунфан Нинсинь не могла понять, что произойдет дальше. Она знала лишь то, что видеть семью Мо в таком состоянии причиняло ей боль, точно так же, как и тогда, когда она увидела, как Сюэ Тяньао поглотил серебряный свет.

Ли Минъянь, ты до такой степени издевался над семьей Мо. Я, Дунфан Нинсинь, никогда не позволю тебе сойти с рук это...

«Открой его, Сюэ Тяньао, быстро открой этот хрустальный гроб...»

Сюэ Тяньао уже снял ледяную печать с хрустального гроба, но Дунфан Нинсинь всё ещё волновался.

Мо Янь, пошли... не беспокойся о нас.

Дунфан Нинсинь не отрывая взгляда смотрела в хрустальный гроб, на ряд своей худой бабушки и дядей. Она чувствовала, что они рады ее видеть, но их полуоткрытые губы, казалось, давали ей понять, что пора уходить.

Дунфан Нинсинь позволила слезам течь, не вытирая их. Она знала, что тот, кто внутри, не слышит ее. Дунфан Нинсинь молчала, лишь упрямо качая головой.

Она не уйдёт. Она не позволит, чтобы с её семьёй обращались как со скотом в хрустальном гробу. Как она сможет вынести мысль о том, что её семья будет стоять в этом хрустальном гробу вечно?

Хрустальный гроб был довольно толстым, и Сюэ Тяньао не смог найти в нем отверстия, но и не осмелился пробить его. Хрустальный гроб был полон членов семьи Мо, и если бы он использовал свою истинную энергию, они бы определенно пострадали.

Дунфан Нинсинь тоже заметила, что хрустальный гроб, казалось, невозможно открыть, и, с тревогой шагнув вперед, оказалась совершенно беспомощна...

Внутри хрустального гроба члены семьи Мо были вне себя от радости, увидев входящего Дунфан Нинсинь, особенно Мо Цзе, который был еще счастливее, увидев Мо Яня перед смертью. Но затем они поняли, что Мо Янь не сможет противостоять другому, и уход был самым важным.

Однако Мо Янь проигнорировал их совет и настоял на том, чтобы открыть хрустальный гроб. Теперь его открыть было невозможно, но семья Мо не была разочарована.

Прабабушка Мо колотила по хрустальному гробу, по ее лицу текли слезы, и она безудержно кричала. Дунфан Нинсинь ничего не слышала, но понимала, что говорит ее бабушка.

Она говорила: «Мо Янь, иди скорее, не беспокойся о нас. Мо Янь, иди...»

Но могла ли она их бросить? Нет, она скорее умрет, чем бросит их.

Дунфан Нинсинь закрыла глаза, отказываясь смотреть на человека в хрустальном гробу; только так она могла успокоиться.

Увидев ряд членов семьи Мо, заключенных в хрустальные гробы на всеобщее обозрение, и представив их пустые лица, безжизненные глаза и изможденные тела внутри, Дунфан Нинсинь почувствовала острую, пронзительную боль в сердце.

Ли Минъянь действительно умеет мучить людей. Хрустальный гроб позволяет видеть всё, что происходит снаружи, но тело и разум человека ограничены. Такую боль обычный человек вынести не может.

А как же ее второй брат, этот добрый и отзывчивый человек, который всегда ее обожал? Она так волновалась...

Счастье и жизнь ей подарила семья Мо, но пока она жила полной жизнью, семья Мо страдала.

Чем она занималась, пока семья Мо страдала? Она с удовольствием наслаждалась нежной привязанностью Сюэ Тяньао, ничего не делая для семьи Мо...

Уйти? Даже если это будет означать смерть, Дунфан Нинсинь не уйдёт.

Но его нельзя открыть, его нельзя открыть… Если открыть его силой, человек внутри получит травму, чего Дунфан Нинсинь не может терпеть. Чем больше она волнуется, тем меньше у неё получается его открыть.

Дунфан Нинсинь крепко прикусила губу, капли крови падали на хрустальный гроб. Дунфан Нинсинь плакала, и члены семьи Мо, находившиеся внутри хрустального гроба, тоже плакали.

Вторая тетя, третья тетя, старшая невестка, Мо Янь и Мо Цин молчали, надеясь, что Дунфан Нинсинь спасет их, но не смели заговорить...

Дядя, дядя и старший двоюродный брат Мо Ран качали головами, глядя на Дунфан Нинсинь, а глава семьи Мо, плача, снова и снова качал головой, умоляя Мо Яня поскорее уйти...

«Глупая женщина, успокойся. Ты не сможешь открыть его грубой силой. Ты забыла свою деревянную иглу? Это же божественный артефакт». Маленький дракон тоже шагнул вперед, чтобы помочь, но спустя долгое время он тоже оказался бессилен. Однако, увидев встревоженный взгляд Дунфан Нинсинь, он спокойно кое-что обдумал.

«Деревянные иголки, да, они могут раскрыться, безусловно». Руки Дунфан Нинсинь ужасно дрожали. Достав деревянные иголки, она глубоко дышала, пытаясь успокоить встревоженное сердце, но поняла, что это бесполезно.

Увидев деревянные иглы в руке Дунфан Нинсинь, Сюэ Тяньао понял, что это божественные артефакты, и вздохнул с облегчением, подумав, что семья Мо в безопасности.

Достав деревянную иглу, Дунфан Нинсинь всё ещё не успокаивалась. Сюэ Тяньао поняла, что самообвинение Дунфан Нинсинь достигло своего пика, когда она увидела бедственное положение семьи Мо. Сюэ Тяньао шагнула вперёд и крепко обняла Дунфан Нинсинь, так крепко, что та едва могла дышать.

«Дунфан Нинсинь, успокойся. Они всё ещё ждут тебя. И это не твоя вина. Без тебя они бы до сих пор были в этой ситуации. Без тебя они бы только ждали смерти. Но именно благодаря тебе у них есть шанс выжить. Ты понимаешь?»

Если бы Сюэ Тяньао мог, он бы с удовольствием дал пощёчину Дунфан Нинсинь, чтобы разбудить её и развеять её чувство вины, но Сюэ Тяньао не мог этого сделать, к тому же, дело было не в том, что Дунфан Нинсинь не понимала; она просто предпочла не думать об этом.

Когда семья Мо оказалась в беде, Дунфан Нинсинь взяла всю вину на себя, объясняя все своим перерождением в теле Мо Яня и полагая, что именно она стала причиной такой участи семьи Мо.

Сюэ Тяньао понимала, что Дунфан Нинсинь просто ещё не догадалась об этом; она постоянно связывала нынешнюю ситуацию в семье Мо со своим собственным обликом Мо Янь.