Tempering the soul

Chapter 1585

Прошли ещё день и ещё одна ночь, и музыка изменилась: из своей первоначальной неоднозначной и жизнерадостной тональности она превратилась в страстную и напряжённую. Слушателям кажется, что они видят глубокую любовь между Дунфан Нинсинь и Сюэ Тяньао.

Два дня и две ночи взгляд Сюэ Тяньао не отрывался от Дунфан Нинсинь. Когда музыка достигла своей кульминации, в памяти Сюэ Тяньао мелькнул образ, как он и Дунфан Нинсинь обнимаются и целуются в пещере…

Сюэ Тяньао был потрясен. Неужели у него действительно был ребенок от Дунфан Нинсинь? Почему он совершенно ничего об этом не помнит?

Сюэ Тяньао отчаянно хотел спросить Дунфан Нинсинь, что происходит, но не мог подобрать слов.

Он не мог заставить себя прервать музыку, потому что она вызывала в его сознании бесчисленные образы, образы, которые он хотел сохранить в памяти.

Но в этот момент музыка резко изменилась, и этот прекрасный миг предвещал грядущее расставание. Боль и печаль стали доминирующими темами, и двум глубоко влюбленным людям пришлось расстаться…

Говорят, любовь подобна иллюзии, а привязанность — сну; любовь умирает, иллюзия исчезает, любовь заканчивается, и мечты тоже заканчиваются...

Слезы текут тихо, тая понемногу. Взгляд вдаль, боль в сердце то поднимается, то опускается. Цветы расцветают и увядают бесконечно, словно свободно текущая вода. Красота увядает, тоска горька, так много чувств остаются нереализованными. От любви трудно отказаться, сердце трудно удержать, цветущие утра и лунные ночи в мгновение ока превращаются в песок, ускользающий сквозь пальцы. В тот миг цветы завяли, и ты ушла. В тот миг увяла молодость, и ее уже не найти. В тот миг появилась одинокая фигура, слезы пропитали мою одежду.

Спустя три дня и три ночи, когда сериал «Любовь и сердце» подошел к концу, Дунфан Нинсинь уже плакала.

Слезы капали на цитру «Феникс», издавая скрипучий звук. Печальная мелодия разносилась по воздуху, словно заразная, погружая в себя всех присутствующих…

На третий день история «Сердца Любви» тоже подошла к концу: отвращение, повторный брак, льющиеся слезы…

Перед тем как прозвучала последняя нота, Чжи Су внезапно закричал: «Нет, прекратите играть! Дунфан Нинсинь, прекратите играть!»

Слезы пропитали ее одежду. Чжи Су рухнула на землю, забыв о своем статусе и внешности, и громко заплакала.

«Дунфан Нинсинь, пожалуйста, перестань играть! Умоляю тебя, Сюэ Тяньао мой, он мой…»

На этом завершаются два сегодняшних обновления!

1136 Слезы Нинсинь и Слезы Чжису

"Стоп? Почему я должна останавливаться? Святая Дева Чжи Су, кем ты себя воображаешь?" Дунфан Нинсинь подняла голову, открыла глаза и резко взглянула на Чжи Су.

После того, как ее глаза были омыты слезами, они стали яркими и ясными, словно могли видеть сердца людей. Перед этими глазами Чжи Су не мог произнести ни слова. Он мог лишь беспомощно покачать головой и смиренно молиться, чтобы Дунфан Нинсинь остановилась.

"Чжэн..."

С молниеносной скоростью ее десять пальцев скользнули по струнам цитры «Феникс», и Дунфан Нинсинь сыграла последнюю ноту. Звук цитры мгновенно преобразился из печального в убийственный!

Женись на другой, переживи горе, умри вместе!

В воздухе раздался жужжащий звук, все почувствовали резкую боль в груди и невольно схватились за сердце.

Мастерство игры на цитре Дунфан Нинсинь было превосходным. Ее исполнение «Цинсинь» полностью захватило внимание слушателей. В сочетании с присущей цитре Феникса мощью, за исключением богов-царей и вышестоящих особ, было бы трудно избежать влияния этой музыки.

Эта песня, «Цин Синь», — не песня её матери, а её собственная, Дунфан Нинсинь.

Песня «Цин Синь» в полной мере выражает любовь к Дунфан Нинсинь на протяжении всей её жизни.

Поскольку Сюэ Тяньао «забыл о любви», то Дунфан Нинсинь воспользуется цитрой, чтобы вернуть «любовь».

Если Сюэ Тяньао сегодня всё ещё настаивает на браке с Чжи Су, то она скорее потянет Сюэ Тяньао за собой в ад!

Ни одна женщина не сравнится с мужчиной, который является парнем Дунфан Нинсинь.

Все были в ужасе от леденящего душу убийственного намерения Дунфан Нинсинь, особенно Сюэ Тяньао, чьи глаза, похожие на десятитысячелетние ледяные кристаллы, теперь ярко сияли.

Последняя нота по-настоящему тронула его сердце.

Если его возлюбленная женится на другой, он ни за что не благословит её. Он скорее умрёт вместе с ней, чем с улыбкой подарит ей своё благословение.

Его жена, Сюэ Тяняо, не должна быть осквернена ни одним мужчиной.

Закончив произведение, Дунфан Нинсинь встала, взглянула на Сюэ Тяньао, а затем с внушительным и властным видом посмотрела на Чжи Су, в ее глазах горел хищный огонь.

«Святая Чжису, запомните это! Сюэ Тяньао никогда не был вашим. Ни в прошлом, ни в настоящем, ни в будущем, Сюэ Тяньао принадлежит Дунфан Нинсинь».

«Ты, женщина, слишком высокомерна». Чжи Су молчал; заговорил Сюэ Тяньао.

Его гордость не позволяла ему смириться с тем, что женщина заявляет о своих правах собственности без его согласия.

Он, Сюэ Тяньао, — личность, а не объект, и Дунфан Нинсинь не может им манипулировать.

Дунфан Нинсинь улыбнулась и проигнорировала Сюэ Тяньао.

Исходя из своего понимания Сюэ Тяньао, она прекрасно знала, что он просто зол, а не в ярости.

Если бы Сюэ Тяньао рассердился, то Дунфан Нинсинь никогда бы не стоял здесь и не говорил.

Дунфан Нинсинь легкими, грациозными шагами направилась к Чжи Су. Проходя мимо Хэй Фэнхуан, та в знак благодарности показала Дунфан Нинсинь большой палец вверх.

Дунфан Нинсинь слегка кивнула в знак благодарности Черному Фениксу.

У неё и Чёрного Феникса было мало общения, и единственное их взаимодействие не было добрым. И всё же эта женщина стояла рядом с ней, не держа обиды. Дунфан Нинсинь была удивлена и впечатлена ясным пониманием добра и зла у Чёрного Феникса.

По крайней мере, Дунфан Нинсинь этого сделать не смогла.

Если её предают, даже если это всего лишь косвенная помощь, она будет мстить стократно или тысячекратно.

Стоя перед Чжи Су и глядя на ее заплаканное лицо, Дунфан Нинсинь не выказала ни малейшего сочувствия, холодно произнеся: «Святая дева Чжи Су, неужели ты смеешь говорить Сюэ Тяньао в лицо, что у меня нет с ним никаких отношений? Неужели ты смеешь смотреть Сюэ Тяньао в глаза и говорить, что ты не использовала никаких средств, чтобы заставить его жениться на тебе? Неужели ты смеешь говорить Сюэ Тяньао, что, когда ты сказала: „Сюэ Тяньао твой“, ты чувствовала себя виноватой?»

«Дунфан Нинсинь, не перегибай палку». Чжи Су, спотыкаясь, поднялась на ноги, и служанка позади неё тут же подошла, поправила ей одежду и вытерла слёзы с лица.

«Значит, святая Чжису, вы не смеете?» — Дунфан Нинсинь протянула руку, откинула выбившиеся пряди волос с висков, слегка наклонилась вправо и назад и сказала Сюэ Тяньао: «Бог-царь Тяньао, вы слышали? Ваша будущая жена не смеет говорить, не смеет отвечать на мой вопрос, она чувствует себя виноватой».

«Дунфан Нинсинь, о ком ты говоришь, что он чувствует себя виноватым?»