Naming of Night

Chapter 18

Всю обратную дорогу юная леди охраняла Зеленая Мантия, чувствуя себя неспокойно и раздраженно из-за того, что та не взяла с собой больше людей. Услышав слова Дин Да, она поспешно добавила: «Юная леди, мы уже давно в пути, и священные тексты переписаны и переданы аббату для освящения. Почему бы нам не подождать несколько дней и не попросить молодого господина прийти и забрать их для нас?»

Видя обеспокоенные лица всех присутствующих, Юэяо почувствовала, что ей следовало увидеть белого коня раньше. К тому же, она не была слабой и бессильной. Если бы это был кто-то, у кого были плохие отношения с поместьем, она могла бы преподать ему урок. Однако, думая о своих родителях и братьях, она не хотела, чтобы они волновались. Поэтому она кивнула и вернулась в комнату для медитации, чтобы собрать принесенные вещи. Она позаботилась о том, чтобы не забыть личные вещи молодой леди. Цзыюнь в зеленом платье несколько раз проверила их, прежде чем последовать за Юэяо и в сопровождении братьев Дин отправиться во двор, чтобы попрощаться с настоятелем.

Прежде чем сесть в паланкин, взгляд Юэяо был непроницаемым, когда она взглянула в угол храма, но ее взгляд быстро скрыла опускающаяся занавеска паланкина.

Примечание автора: Думаю, никто бы и не догадался, правда?

☆、Глава 46

В одном из боковых залов Чонвэнь-холла находится бесчисленное множество предметов, украшенных золотом и серебром, и все они отнюдь не являются вульгарными.

Сильный зимний ветер давил на бледно-желтые висящие занавески и нефритовые подвески. Их давно сменили гирлянды из золотых и нефритовых подвесок, и когда дул ветер, золотистый туман из тысяч слоев тонкой вуали накатывал, погружая людей в него насквозь и не давая им выбраться.

Два человека, один стоящий, другой сидящий, стояли перед столом, инкрустированным золотом и выкрашенным в красный цвет, и позади него.

«Я слышал, что вежливо просил вас не входить во дворец во время сильного снегопада, но вы всё равно вышли, чтобы покопаться в вещах и раздать их?» — холодный молодой человек в светло-жёлтой одежде, стоявший на коленях за своим столом, перестал листать книгу в руках. Словно что-то вспомнив, он поднял взгляд на молодого человека в светло-голубой шёлковой мантии, стоявшего под принцем, и небрежно спросил.

Услышав вопрос наследного принца, Ду Хэ нахмурился, подавил беспокойство и почтительно ответил, сложив ладони: «Моя младшая сестра слаба и обычно находится в особняке под опекой матери, редко имея возможность играть с юными леди из семьи Фан. Мне стало ее жаль, поэтому я вышел из особняка, чтобы найти ей игрушки».

В Чанъане все знали, что братья Ду обожают свою младшую сестру. Ду Гоу, будучи старше и уже помолвленным, все еще испытывал некоторые сомнения. Ду Хэ же, напротив, был гораздо более беззаботным. Каждый день после школы, когда он покидал дворец, наступал почти комендантский час, но он все равно быстро ехал, чтобы помочь младшей сестре купить еду и игрушки, прежде чем вернуться домой.

Ду Хэ ответил, опустив голову и тщательно обдумав ситуацию. В тот день, покидая особняк, он не встретил ни одного важного человека. Хотя на Западном рынке было много странных и необычных вещей, немногие богатые люди города ходили туда за покупками и развлечениями. Увидев, как наследный принц поднял руку, приглашая его встать, он взял себя в руки и отступил в сторону.

Ли Чэнцянь не откладывал книгу. Выслушав ответ Ду Хэ, он поднял голову и незаметно оглядел зал. Взглянув на пустой зал, где находились только они двое, он снова обратил взгляд на Ду Хэ.

Он был совсем маленьким ребёнком, но каким-то образом вырос в такого высокого и сильного мужчину. Только его честное лицо осталось прежним.

С того самого момента, как он познал мир, он понял, что в этом огромном дворце никому нельзя доверять, даже отцу, который утверждал, что благоволит ему и каждый день осыпает его прекрасными и драгоценными подарками; ни любящему отцу, который учил его только усердно учиться и разделять бремя отца и матери.

Хотя он и понимал, что ему некому довериться, глядя на этот огромный и пустой зал, где они были одни, он думал: если он не доверяет человеку перед собой, то кто ему доверится?

«Завтра мой отец будет устраивать банкет во дворце, а моя мать также пригласит во дворец все семьи из разных родов. Она будет развлекать всех в Императорском саду. Я пойду, чтобы проводить мать». Думая о Ду Хэ, которой он неосознанно доверял, и размышляя, сможет ли он доверять и молодой госпоже из семьи Ду, которую «У Мин» так долго не забывал, Ли Чэнцянь задумался и выпалил это напоминание.

Для Его Величества не редкость устраивать банкеты для важных придворных чиновников. Однако из-за болезни сердца императрица редко устраивает банкеты для семей различных дворов. Долгое время прослужив в Восточном дворце, Ду Хэ, несмотря на честное лицо, не является по-настоящему наивным или невежественным. Более того, проводя каждый день с наследным принцем, он знает, что, хотя тот несколько отстранен и высокомерен, он действительно джентльмен. Именно поэтому он и остался в Восточном дворце.

«Интересно, это девушка, которая достигла совершеннолетия и которой пора уходить?» — спросила Ду Хэ, и в её сердце зародилась мысль.

«Не нужно. Сходите в конюшню и проверьте Умина. Он ничего не ел и не пил последние несколько дней. Интересно, чем он сейчас занимается. Сегодня нам нечем заняться. После того, как проверите его, возвращайтесь домой». Ли Чэнцянь не хотел больше ничего говорить и сменил тему, чтобы отпустить мужчину.

Услышав его невнятный ответ, Ду Хэ открыл рот, словно хотел задать еще один вопрос, но, увидев, что наследный принц поглощен чтением, он на мгновение замолчал, молча поклонился и удалился.

Слуги, ожидавшие снаружи зала, вошли внутрь лишь тихо, увидев, как молодой господин из семьи Ду уходит. Каждый из них склонил голову и встал на свое место в зале, чтобы приступить к своим обязанностям.

Не слышав уже несколько лет от наследного принца упоминания о вороньем крике, Ду Хэ почувствовала смутное беспокойство. Она поспешила в конюшни в углу Восточного дворца, желая как можно скорее вернуться в свою резиденцию, чтобы спросить отца и братьев.

Подумав об этом, он ускорил шаг. Взглянув на двор неподалеку, Ду Хэ даже не успел поблагодарить дворцового слугу, который шел впереди, как увидел конюха, который ждал у ворот неизвестно сколько времени. Конюх подбежал к нему, подобострастно поклонился и сказал: «Молодой господин Ду, вы наконец-то прибыли! Пожалуйста, пройдите со мной посмотреть на эту ворону. Вчера наследный принц вывел ее на прогулку за пределы дворца, и с тех пор она ничего не ела и не пила. Это меня ужасно беспокоит».

Видя, что страдания дворцового слуги кажутся искренними, Ду Хэ немного забеспокоился. Хотя У Мин больше не был его господином, Ду Хэ никогда не забывал о спасительной милости, которую он получил. Он служил в Восточном дворце и часто навещал его в свободное время.

«Заранее благодарю вас, господин. Ма Эр, пожалуйста, отведите меня к Умину как можно скорее». Ду Хэ поклонился евнуху и умолял Ма Эр отвести его к Умину.

Слуги дворца в конюшнях были обеспокоены тем, что принц может оставить себе драгоценного коня, который ранил наследного принца, но избежал смерти. Они опасались, что принц может оставить его себе, чтобы позже лично заниматься лошадью. Поэтому им было поручено поначалу быть предельно осторожными и внимательными к лошади.

В последние годы, похоже, наследный принц очень привязался к этому драгоценному коню, тщательно ухаживая за ним каждый день. Но кто бы мог подумать, что, редко покидая дворец, он, казалось, заблудился, а по возвращении отказывался есть и пить. Это так сильно обеспокоило дворцовых слуг, которые так усердно ухаживали за конем, что они чуть не расплакались.

«Вы сказали, что Умин вырвался из-под поводьев и погнался за молодой женщиной, покинув дворец. Его удалось усмирить только после вмешательства наследного принца. Вы знаете, чья это женщина?» Бен поспешил к конюшне, где находился Умин, но, услышав тревожные и беспомощные слова дворцового слуги, остановился и удивленно спросил.

Дворцовый слуга, увидев свирепое лицо молодого господина из рода Ду, невольно отступил на шаг назад и пробормотал: «Я слышал, как стражники сплетничали, говоря, что молодая госпожа из рода Ду…»

"Ах, ух!" Ду Хэ подавил свой страх, широко раскрыв глаза, уставился на дворцового слугу и издал приглушенный звук.

Будучи от природы добросердечным, он не смог выместить свой гнев на дворцовых слугах, стоявших перед ним. Он тихо фыркнул и больше не собирался смотреть на У Мина. Он лишь хотел поскорее вернуться.

Из-за углов дворцовых стен, наблюдая за удаляющейся фигурой, несущей сигнальный огонь, из тени появилась другая фигура. Рядом с ней служанка в светло-серой дворцовой одежде поклонилась и тихо спросила: «Ваше Высочество, этот молодой господин из семьи Ду обожает свою младшую сестру. Не опасаетесь ли вы, что у него могут быть из-за этого скрытые мотивы?»

Ли Чэнцянь холодно взглянул на болтливого дворцового слугу, пока на его лбу не выступил холодный пот, затем, усмехнувшись его глупости, сказал: «Именно из-за такой баловства, если бы я заполучил эту девушку, Ду Хэ с меньшей вероятностью предал бы меня».

Услышав эти слова своего господина, дворцовый слуга вздрогнул, и в его глазах отразился страх. Неужели его господин не доверяет молодому господину из семьи Ду? Его сомнения росли, но он не осмеливался задавать больше вопросов.

Увидев, что напугал мужчину, Ли Чэнцянь почувствовал скуку. Заметив, что Ду Хэи исчез, он первым делом направился к конюшне.

«Внимательно следите за ними и следите за ними». Как раз когда они должны были появиться, Ли Чэнцянь сделал паузу и отдал приказ.

Дворцовый слуга наблюдал, как наследный принц повернулся, и в одно мгновение скрыл страх на своем лице, спокойно убрал поднятую ногу, склонил голову и молча принял приказ. Только услышав приветственные голоса наследного принца, он отступил назад и исчез из виду.

Внутри будуара, где горел мелкий уголь, три девочки, одетые одинаково, отличаясь лишь цветом глаз и одеждой, окружили ребенка, которому на вид было не больше пяти-шести лет. Они просили ребенка о помощи, разглядывая изысканный пейзаж, написанный всего несколькими мазками на вышивальной раме.

Величественные и прекрасные реки и горы, отражения зеленых холмов и прозрачной воды, а также рыбы, плавающие в воде и время от времени выпрыгивающие из воды, словно играющие с цветами, птицами и животными на берегу.

Стоявшая рядом служанка наблюдала за тем, как молодая леди заканчивает работу, не смея даже громко вздохнуть. Она не смелла моргнуть, ее глаза были полны уважения и восхищения, а губы слегка приоткрыты от удивления. Если бы служанка, ожидавшая у двери, увидела это, она была бы поражена тем, что эти трое, обычно такие воспитанные и интеллигентные, могли проявлять такие выражения лиц.

Когда была вставлена последняя игла, еще до того, как рука снизу успела вытащить иглу и нитку, слои марлевых занавесок, которые до этого тихо висели, внезапно раздвинулись снаружи с характерным «шуршанием».

«Яоэр, ты заслужила смерть вчера!» Опасаясь, что Юэяо станет мишенью для этого хладнокровного наследного принца, Ду Хэ на этот раз потерял самообладание. Но прежде чем он успел закончить говорить, он увидел, как из-под вышивальной рамы показалась рука его младшей сестры, ее нежные и тонкие кончики пальцев кровоточили от острых серебряных игл. Он проклял себя за свою безрассудность.

Ду Хэ шагнул вперед и поспешно велел служанке найти лучшее лекарство для ее ран.

Прежде чем трое успели отреагировать, Юэяо небрежно подняла белый парчовый платок, вышитый зеленой травой, и обмотала им поврежденный кончик пальца. Затем она подняла руку, чтобы остановить их, сказав: «Зеленая Мантия, подождите. Эти незначительные травмы не оставят следов, если их не лечить. Вы все выходите на улицу и стойте на страже. Дайте мне поговорить с моим вторым братом. Никому нельзя говорить о том, что произошло сегодня. Вы поняли?»

Хотя это был явно вопрос, три женщины в зелёном всё же уловили в нём намёк на угрозу. Зная, что их молодая госпожа вполне здравомыслящая и не любит самодовольных, они поспешно поклонились и согласились. Цзыюнь, воспользовавшись своим небольшим ростом, пробежала несколько шагов вперёд, чтобы найти лекарство, и робко передала его. Юэяо улыбнулась и покачала головой, увидев его, затем подняла руку, чтобы взять лекарство, и жестом пригласила всех уйти.

Ду Хэ не собиралась задавать никаких других вопросов. Она осторожно развязала парчовый платок, испачканный багровыми пятнами, и нахмурилась, увидев, что из него все еще сочится кровь. Затем она сильно ударила себя по голове.

«Второй брат, это вряд ли травма. Пожалуйста, не вини себя так сильно. Что же заставило тебя так спешить меня искать?» Юэяо остановила руку своего второго брата и быстро сменила тему.

Помня о важных делах, которые еще нужно было уладить, Ду Хэ не оставалось ничего другого, как опустить руку первой. Она достала только что отброшенный в сторону парчовый платок и вытерла кровь с пальцев, которые снова были в красном цвете. Она осторожно нанесла слабо пахнущее лекарство. Из-за травмы Юэ Яо ее сердце немного успокоилось. Она вздохнула и сказала: «Яоэр, ты вчера выходила из поместья и встретила довольно умного белого коня, который подошел к тебе?»

Юэяо, обладавшая феноменальной памятью, легко вспомнила, что произошло вчера. Глядя на своего второго брата, который был необычайно серьёзен, Юэяо тоже сбросила свою наивную маску и кивнула, сказав: «Ты знаешь, что каждые три месяца я хожу в храм, чтобы переписывать священные тексты и молиться за долголетие наших родителей. Вчера был именно такой день. Мне было скучно в комнате для медитации, поэтому я пошла прогуляться в горы и встретила ту лошадь. Однако лошадь остановили Дин Да и Дин Эр, и я не увидела её хозяина. Затем меня поспешно увезла Зелёная Мантия».

Ду Хэ услышал это, и это действительно оказалось правдой. Он не знал, почувствовал ли он, что ничего не может изменить и перестал об этом думать, или же успокоился и понял, что всё не так серьёзно, как ему казалось. Он лишь выдавил из себя улыбку, а затем, стиснув зубы и выразив негодование, сказал: «Этот конь спас меня, но ранил ржание наследного принца. Поскольку он очень умный, теперь это любимый конь наследного принца. Он обычно берёт его с собой, когда выходит из дворца».

«Второй брат, ты хочешь сказать, что владельцем белого коня, которого я видела вчера, был Его Высочество наследный принц?» — Юэяо удивленно спросила, кто же этот конь, но в глубине души она думала о том, как конь, которому она дала пилюлю омоложения, смог найти ее спустя пять лет.

Видя задумчивое выражение лица младшей сестры и отсутствие удивления, Ду Хэ поняла, что ей всё равно на наследного принца. Она могла лишь ещё раз напомнить ей: «Яоэр, завтра Его Величество устроит банкет для своих чиновников. Императрица позаботится о семьях каждого дома, а Его Высочество наследный принц будет сопровождать их на банкете».

Услышав слова своего второго брата, Юэяо недоверчиво нахмурилась и сказала: «Неужели они выбирают себе наложницу для наследного принца?»

Увидев, что младшая сестра хочет прийти, Ду Хэ быстро кивнула и сказала: «Речь идёт о выборе наложницы».

Он поднял старшего брата и встал перед ним, чтобы сравнить. Он с трудом поверил своим глазам и, глядя на Ду Хэ с вопросительным выражением лица, сказал: «Ты ещё даже не достиг того возраста, когда мальчикам и девочкам нельзя сидеть вместе после семи лет. Второй брат, у этого наследного принца тоже есть какое-то скрытое заболевание мозга?»

Услышав несдержанные слова Юэяо, он быстро шагнул вперед, закрыл ей рот и, успокаивая, сказал: «Хотя мы находимся в собственном доме, нам все равно следует остерегаться подслушивающих».

Увидев испуганное выражение лица брата, Юэяо украдкой поджала губы, но всё же послушно кивнула, изображая робость, прежде чем Ду Хэ убрал руку.

Они некоторое время перешептывались, пока не услышали, как служанка, ожидавшая у двери, сообщила, что хозяин вернулся в особняк. Только тогда они замолчали и поспешно, взявшись за руки, вышли во двор, чтобы попросить совета.

В полумраке ночи, в ярко освещенной спальне Восточного дворца, мужчина в серой мантии стоял и кланялся у изножья кровати.

«А у него еще и скрытое заболевание мозга есть?» — повторил Ли Чэнцянь с непроницаемым выражением лица, слушая доклад дворцового слуги, лежа на кровати.

Автор хочет сказать следующее: После ночной смены у меня кружилась голова, и я плохо писал. Я несколько раз перерабатывал и редактировал текст, прежде чем наконец закончил одну главу. Мне очень жаль.

☆、Глава 47

В холодный зимний день во дворце, украшенном яркими желтыми и алыми цветами, было совсем не холодно. Женщина, одетая лишь в тонкие шелковые одежды и с простой женской прической, взяла одежду, туфли и шляпу, переданные ей служанкой, и бережно одела стоявшего перед ней мужчину.

Взглянув на свою жену, которая только что закончила поправлять его одежду с довольным выражением лица, Ли Шимин взял у нее толстую верхнюю одежду и осторожно накинул ее ей на плечи. Затем он помог ей подняться и с улыбкой сказал: «Я знаю, тебе это нравится, но тебе также следует больше думать о своем здоровье».

Императрица Чансун подняла лицо, не отличавшееся особой красотой, и на ее губах появилась нежная, но пленительная улыбка. Она не ответила на его слова; она лучше всех знала свое тело. Если бы не этот выдающийся врач, ей, вероятно, осталось бы не так много лет жизни, да и как долго она сможет продолжать жить?

«Это моя вина, что Ваше Величество так обеспокоено». Достойная, кроткая и рассудительная, она действительно была образцом для подражания императрице в глазах всего мира, но кто мог знать, что у нее были и свои эгоистичные желания?

Услышав это, как Ли Шимин мог сказать что-либо ещё? Он поднял руку, чтобы помочь человеку, который кланялся и умолял о пощаде, вспомнив, что сегодня формально отмечался день, посвящённый созерцанию снега и любованию цветущей сливой зимой, но на самом деле это было время выбора наложницы для наследного принца во дворце.

Он жестом пригласил всех в зале покинуть зал и помог ей сесть на диван. Ли Шимин заговорил первым: «Гуаньиньби, зима только начинается, а ваше здоровье уже ухудшилось. Я не хотел, чтобы вы сегодня выдвигали свою кандидатуру и проявляли чрезмерную активность, но выбор наследным принцем супруги – дело огромной важности для страны и народа, поэтому необходимо, чтобы вы проявили себя и показали, насколько это важно».

В ярко-желтом шелковом платье, расшитом пионами, она выглядела еще элегантнее и благороднее. С жалостью глядя на мужа, императрица Чжансунь улыбнулась с искренней нежностью, покачала головой и мягко сказала: «Чэнцянь тоже мой старший сын. Даже если бы не его статус наследного принца, как его мать, я бы обязательно поехала к нему, чтобы успокоиться. Интересно, удастся ли мне увидеть его свадьбу и рождение детей?»

«О, зачем вы опять говорите такие обескураживающие вещи? Я слышал, что среди людей ходят чудодейственные врачи. Я тайно приказал людям разыскать их, и думаю, скоро мы сможем доставить их в Чанъань. В таком случае странная болезнь Цинцю должна быть излечена». Говоря это, Ли Шимин не мог сдержать гнева. Если бы ему не на кого было положиться, он бы давно прогнал всех этих эгоистичных и жаждущих славы людей из Императорской медицинской академии.

Увидев яростное выражение лица мужа, императрица Чжансунь сохранила спокойствие, хотя мимолетное беспокойство мелькнуло в ее глазах. Она нежно утешила его, сказав: «Моя болезнь не поддается лечению. Ваше Величество, пожалуйста, не усложняйте жизнь императорскому врачу. Что касается Цинцюэ, то Он был любимцем Вашего Величества с детства и является не кем иным, как наследным принцем. Его несчастье в том, что он заболел этой странной болезнью».

«Мой принц не из тех, кому не повезет. Я не понимаю, зачем нужна Императорская медицинская академия. Если у них действительно есть болезнь, требующая лечения, они все просто пресмыкаются и просят прощения». Ли Шимин махнул рукой, не желая слушать мольбы императрицы Чжансунь о помощи этим никчемным людям.

Видя, что муж не прислушивается к ее совету, императрица Чжансунь не хотела его раздражать, поэтому сменила тему и спросила: «Я оговорилась. Я просто не знаю, есть ли у Вашего Величества какие-либо мысли по поводу наследной принцессы?»

Вслушиваясь в нежные слова на его ухо, Ли Шимин удовлетворенно улыбнулась. Хотя ей нравилось читать нотации и давать советы, она никогда не говорила ничего раздражающего. Ее острый взгляд был причиной, по которой он так ценил ее, несмотря на то, что она не была красавицей.

«Ты лучше всех угадываешь мои мысли, почему бы тебе не попробовать на этот раз?» Сегодня он устраивал банкет для своих министров, поэтому ему не нужно было идти приветствовать их. Когда все соберутся, кто-нибудь подойдет и доложит. Он сказал это с редкой минутой безмятежности и легким смехом.

Не обращая внимания на редкую минуту безмятежности мужа, улыбка госпожи Чансун стала менее сдержанной и чопорной. Она игриво моргнула и усмехнулась, сказав: «Не нужно гадать. Это всего лишь семьи Фан, Ли, Сун и Чансун».

Практически ничего не происходило внутри и за пределами дворца, о чем императрица не знала бы, но из-за слабого здоровья она по-прежнему проявляла мало заботы о своем старшем сыне.

Однако, учитывая, что у нее трое сыновей и две дочери, все исключительно талантливые, и одной из них всего три года, а она как раз в том возрасте, когда ее нужно баловать и любить, как у молодого наследного принца, которому едва исполнилось двадцать, может быть время, чтобы заботиться о ней?

Должен ли он удовлетворить его просьбу? Ли Шимин размышлял над этим вопросом.

«Ваше Величество, Ваше Величество?» — с любопытством спросила Чансун Угоу, редко видя, чтобы ее муж погружался в размышления, разговаривая с ней.

Услышав зов императрицы, Ли Шимин пришёл в себя и улыбнулся ей. Прежде чем императрица Чжансунь успела что-либо сказать, он спросил: «Гуаньиньби, слышала ли ты, чтобы кто-нибудь упоминал о молодой госпоже из семьи Ду во дворце?»

«А как же та юная леди из семьи Ду, которой всего шесть лет, и чья репутация избалованной всеми членами семьи Ду распространилась по всему Чанъаню?» — с недоумением спросила вдовствующая императрица Чансунь, удивляясь, зачем Его Величество упомянул её.

Ли Шимин кивнул и сказал: «Мм».

«Ваше Величество, я не понимаю, что вы имеете в виду, упоминая её? Ду Гоу и Ду Хэ обучаются в зале Чунвэнь в Восточном дворце. Ду Хэ пользуется большим расположением наследного принца. Но эта молодая леди из семьи Ду на пять-шесть лет моложе наследного принца. Если она достигнет совершеннолетия, наложница наверняка не сможет остаться бездетной. Учитывая, как сильно семья Ду её балует, она, конечно же, не посмеет ослушаться императорского указа». Императрица Чжансунь не возражала, но и не хотела создавать разлад между ними.

«Только Гуаньиньби понимает мои чувства. Однако это просьба наследного принца. Сейчас во дворце много принцев и принцесс. Не говоря уже о трех сыновьях и двух дочерях, которых ты родил, только наследный принц и Цинцюэ немного старше. А теперь Цинцюэ подхватила эту странную болезнь. Я заставлю тебя потрудиться, чтобы ты, слабый, позаботился о ней. Наследный принц…» В конце концов, он был старшим и законным сыном, поэтому Ли Шимин, естественно, относился к нему по-другому. Думая о его лице, похожем на его собственное в молодости, но всегда с холодным выражением, уважительно относящемся к нему и императрице, но к которому трудно было приблизиться, он чувствовал себя немного странно.

Услышав слова Его Величества, императрица Чжансунь почувствовала щемящую боль в сердце. Она нахмурилась, поднялась и, склонив голову, извинилась, сказав: «Это моя вина».

Без объяснений она лишь поклонилась и извинилась. Ли Шимин никогда не собирался перекладывать вину на императрицу Чжансунь, и даже если бы он это сделал, он не смог бы произнести эти слова упрека. Он протянул ей руку, чтобы помочь подняться, покачал головой и усмехнулся: «Как я могу тебя винить? Ты вышла за меня замуж, когда тебе было тринадцать, и с тех пор я сражаюсь на разных фронтах, мы редко бываем вместе. Даже наследный принц родился в хаотичную эпоху, так как же у тебя может быть время или силы заботиться о нем? Поэтому у него теперь есть просьба, от которой мне трудно отказаться, вот почему я хотел обсудить это с тобой».

Услышав, как Его Величество упомянул прошлое, императрица Чжансунь несколько раз открыла и закрыла рот, но не смогла произнести ни одного праведного слова. Когда-то она была любимицей своей семьи, но вышла за него замуж робко, потому что влюбилась в этого человека с первого взгляда.

Она отличалась умом с юных лет. После замужества она часто давала ему советы и деликатные наставления. Однако она была не единственной его заботой. Ее беспокоил хаотичный мир за пределами особняка, и она не могла ослабить своих усилий по управлению людьми внутри. Ей потребовалось пять лет, чтобы родить сына, что стабилизировало ее положение и позволило немного расслабиться. Затем она использовала свои мягкие и интеллигентные навыки, чтобы завоевать расположение мужа и его многочисленных доверенных подчиненных.

Он потратил тринадцать лет на интриги и заговоры, чтобы достичь своего нынешнего положения. Трудности, которые ему пришлось пережить, непостижимы для посторонних. Даже человек, стоящий перед ним, вероятно, не сможет понять и частички того, что ему пришлось пережить.

«Ваше Величество, позволим ли мы сначала пожениться, а затем провести церемонию консуммации, когда младшая дочь семьи Ду достигнет совершеннолетия?» Великодушная императрица-вдова Чансунь, которая всегда помогала нуждающимся, а не своей семье, смотрела на Его Величество умоляющим взглядом, полным материнской любви.

Увидев сожаление на его лице, Ли Шимин не смог сдержаться. Он взял её мягкую руку, сложенную между её ног, и, нежно поглаживая, сказал с улыбкой: «Я тоже так думаю. Наследному принцу всего двенадцать лет. Нет необходимости спешить с женитьбой на наложнице. Мы можем подождать, пока госпоже Ду исполнится десять лет, прежде чем обсуждать брак».

«В таком случае, если свадьба будет организована должным образом, наследный принц сможет взять наложницу. Если родится внебрачный сын, семья Ду не сможет отказаться от этого». Будучи добрым человеком, Чансунь чувствовала, что обидела молодую госпожу из семьи Ду, но думала лишь о том, что сможет очистить её имя и поддержать её в будущем, что можно будет расценить как компенсацию. Однако выбор наложницы определённо не будет зависеть от семьи Чансунь. Если и будет, то придётся подождать, пока наследный принц не взойдёт на престол.