Super Ghost Detector - Chapter 41
Увидев, что она молчит, Чжан Юй хриплым голосом сказал: «Ты должна помнить, что сказала. Тебе не нужно принимать близко к сердцу слова вдовствующей императрицы. Я же сказал, что не буду тебя принуждать».
Помнишь, что ты сказала… У подножия скалы, в соломенной хижине, Чжан Юй сказал, что спас ей жизнь, поэтому эта жизнь принадлежит ему, и если она предаст его, то непременно умрет. Тогда она ответила ему «да».
«Эта служанка не забыла своего обещания Его Величеству», — ответила Ахао Чжан Юю после тщательного обдумывания. Она действительно не забыла, но ей казалось, что эти вещи никак не связаны с теми другими. Может быть, речь шла о словах вдовствующей императрицы…? — проанализировала Ахао, — но имело ли это какое-либо отношение к тому, предала она его или нет?
Чжан Юй некоторое время стоял перед Сун Шухао, сложив руки за спиной, затем вернулся к своему столу и сказал: «Когда в семье Сун произошел тот инцидент, разве я не заступился за тебя и не добился справедливости? Почему ты не помнишь о моей доброте?»
«Как бы ни менялся трон, он никогда не достанется Фэн Хуэй. Бесполезно, что ты пошла на поводу у императрицы-вдовы. Кем ты меня возомнила, чтобы помогать в таком благородном деле? И ты еще помнишь, что мне обещала?»
Несмотря на то, что Ахао заранее разобралась в тонкостях ситуации и без особых трудностей поняла слова Чжан Юя, она все же была несколько озадачена. В связи с этим, разве ей не следовало ослушаться воли вдовствующей императрицы?
Глава 42. Сострадание
Когда Сун Шухао было девять лет, семью Сун постигло незаслуженное несчастье. Особняк герцога Вэй, ставший причиной беды, сам по себе был печально известен. До кончины императора особняк герцога Вэй смог в некоторой степени сохранить своё великолепие, поскольку в нём жила любимая наложница. Даже совершая злодеяния, он всегда был полон людей, готовых его защитить.
Особняк герцога Вэй снова доставил неприятности, что послужило предлогом для сведения счетов с поместьем за его прошлые проступки. Это послужило как наказанием для этой группы бездельников, так и предупреждением для остальных при дворе. Однако в то время так называемое похотливое влечение показалось несколько подозрительным, но дальнейшего расследования не проводилось.
Чжан Юй вспомнил слова своей матери, сжалившейся над Сун Шухао, когда та взяла её к себе, и то, как она чувствовала с ней связь, поэтому она приняла её и вырастила. Но кропотливая дрессировка и тот факт, что с ней обращались не как с обычной дворцовой служанкой, говорили о совершенно другом.
Императрица была выбрана покойным императором, и семья Фэн тщательно отбирала Фэн Хуэй, в то время как его мать долгое время питала скрытые мотивы. В конечном итоге, она стала его матерью, и поскольку ничего серьезного не произошло, он просто сделал вид, что это не проблема. Однако семье Фэн было невозможно родить еще одну вдовствующую императрицу Фэн.
Вернувшись во дворец, он постоянно был занят придворными делами и редко высыпался. Узнав о сегодняшнем происшествии с Сун Шухао, он понял, что у неё свои планы. Чжан Юй задумался, решив, что необходимо основательно пресечь упрямство Сун Шухао.
А Хао стоял у подножия ступеней, слегка наклонив голову, чтобы понаблюдать за выражением лица Чжан Юя. Он сидел за столом с драконами, закрыв глаза, и, потирая лоб, словно пытаясь избавиться от нарастающей сонливости, сел замертво. В остальном его эмоции казались слабыми и не очень заметными.
Продумав еще раз слова Чжан Юя, Ахао заговорила, но намеренно уклонилась от главного, сказав: «Я не смею забывать доброту Его Величества, и я всегда буду помнить доброту вдовствующей императрицы. Без Его Величества и вдовствующей императрицы я бы не достигла того, чего достигла сегодня».
Стандартный, почти бессмысленный ответ Ахао вызвал у Чжан Юя полуоткрытые глаза и полуулыбку. Не смутившись, он парировал: «Пытаешься отмахнуться от меня?»
Чжан Юй думала, что в прошлой жизни ей никогда не приходилось сталкиваться с подобной дилеммой. Она выбрала другой путь и следовала ему без колебаний. И независимо от того, был ли результат хорошим или плохим, она никогда не жалела об этом. Теперь же она колебалась и на каждом шагу проявляла нерешительность. Насколько сильно ей не хотелось оставаться во дворце?
Ахао замерла, желая сказать, что не посмеет, но понимая, что он не хочет этого слышать. Она нахмурила брови, на мгновение погрузившись в размышления, а затем, словно не поняв его слов, спросила: «Что Ваше Величество желает, чтобы эта служанка сделала?»
«После новогодних праздников ты придёшь мне служить».
Чжан Юй неожиданно предложил ей высокооплачиваемую работу, чего А-Хао никак не ожидала. Перед ней встал выбор, и она внимательно обдумала слова Чжан Юя. Казалось, Чжан Юй ждал, пока она сама догадается, не проявляя ни малейшего нетерпения. В зале царила тишина; шестиугольные глазурованные фонари ярко светили, спокойно освещая лица Сун Шухао и Чжан Юя.
Хотя она знала, что обращение к Его Величеству за помощью не обязательно приведет к отказу, она не придавала этому особого значения, потому что не ожидала такой решительной позиции Его Величества по этому вопросу. Действительно, он должен был быть таким решительным… но она не была уверена в чувствах Его Величества к вдовствующей императрице. Его биологическая мать – это один аспект, а их прежние хорошие отношения – другой.
Поддержка восшествия на престол наложницы Шу, несомненно, отвечает интересам её семьи. Теперь, когда она пришла к власти, вдовствующая императрица, конечно же, не станет это игнорировать. Поэтому уверенность Сюэ Лянъюэ в достижении консенсуса с наложницей Шу вполне обоснована.
Положение императрицы, королевский наследник и положение наследного принца — вероятно, все они стремятся получить и то, и другое. Если бы им пришлось пойти на компромисс, они могли бы отказаться от положения императрицы, но для того, чтобы иметь шанс стать наследным принцем, им необходим наследник. Это долгосрочный план, но сердца людей постоянно меняются; по-настоящему полезными оказываются только пешки, находящиеся под контролем с самого начала.
Ахао не дала внятного ответа на слова Чжан Юя. Вместо этого она «осмелела» и спросила Чжан Юя: «Ваше Величество, не могли бы вы рассказать этой служанке… что именно произошло до и после зимней охоты?»
Что вы хотите узнать?
"Кто же был вдохновителем?"
Чжан Юй неторопливо посмотрел на Сун Шухао, явно не выражая недовольства её смелостью, но его улыбающееся лицо и прищуренные глаза были такими же жуткими, как всегда. Ахао невольно сжала шею, почувствовав лёгкий страх.
Наконец-то сумев спросить, отступать сейчас, скорее всего, означало бы еще меньшую вероятность узнать правду позже. После секундного колебания А Хао собралась с духом и несколько раз кивнула, продолжая: «Можно... спросить? Слуга хочет знать».
«Какие у вас отношения с прокурором Чжао?»
«Это принц Чжао? Это не имеет смысла…» А Хао подсознательно нахмурилась и наклонила голову. «Эта служанка мало общалась с принцем Чжао, и у нас нет никаких отношений».
"Тогда кто же прав?"
Они обменялись вопросами и ответами, каждое предложение казалось несвязным, но каким-то образом им удалось найти общий язык. А Хао подумала, что раз уж зашла речь о принце Чжао, то это, скорее всего, связано с ним. Даже если это не он, связь всё равно должна быть. У Его Величества Императора не было причин лгать ей; в конце концов, она знала только то, что знал он, а для мести нужны средства.
«У этого слуги было несколько встреч с принцем Чжао. Однажды, перед зимней охотой, я покинул дворец и вернулся домой, и он необъяснимым образом появился у меня дома. Принц Чжао был убежден, что я спас его много лет назад. Хотя я категорически это отрицал, он, похоже, не поверил мне и настаивал, что не ошибся. Судя по этому факту, у него не должно быть никаких оснований так поступать».
«Вы отрицаете это не для того, чтобы избежать подозрений?»
А Хао подумала про себя: «Неужели он действительно в это поверит?» Но она улыбнулась и сказала: «Ваше Величество действительно всё знает».
Она перестала смеяться и терпеливо объяснила Чжан Юю: «Не для того, чтобы избежать подозрений, а потому что я на самом деле не спасала принца Чжао. Впервые я увидела принца Чжао на третьем году после поступления во дворец. В то время принц Чжао также сопровождал принца Аньпина во дворец, чтобы выразить почтение вдовствующей императрице. Мы тогда даже не обменялись ни словом».
Если она действительно была в долгу перед инспектором Чжао и знала, что он готов отплатить ей тем же, почему бы ей не принять это? В прошлом она так отчаянно хотела вырваться из интриг гарема, но не воспользовалась добротой такого человека и вместо этого всячески издевалась над ним.
Если бы это было правдой, она бы обязательно спланировала, чтобы Чжао Цзянь вывел её из дворца, а затем, узнав личность другой стороны, оставил Линьань с матерью. Однако А-Хао хранила эти слова глубоко в своём сердце, никогда не осмеливаясь рассказать об этом Чжан Юю.
«Если бы тебя в то время не было в монастыре Цзинъюнь, о твоей вине никто бы не ошибся». Чжан Юй не возражал против того, чтобы поверить Сун Шухао, но её слова не имели смысла, поэтому он сказал это.
Не исключено, что могла произойти ошибка, хотя вероятность этого крайне мала. Но даже если ошибка и произошла, всё равно должны соблюдаться определённые условия. Например, Сун Шухао действительно находился в этом месте в то время. Однако, если это был не Сун Шухао, то должен был быть кто-то другой, кто спас прокурора Чжао, но намеренно это скрыл; этот человек мог бы сразу узнать его личность…
Чжан Юй заметила на лице Сун Шухао нотку нерешительности, словно та колебалась, стоит ли что-то объяснять. В конце концов, она продолжила: «Эта служанка точно не знает, о каком именно моменте говорил молодой господин Чжао. Однако до несчастного случая с моими родителями моя мать несколько дней жила со мной в монастыре Цзинъюнь. В то время одна из монахинь в монастыре Цзинъюнь была знакома моей матери, и она иногда навещала её».
До несчастного случая с родителями она жила беззаботной и счастливой жизнью, и, оглядываясь назад, она всегда чувствовала, что каждый день был невероятно радостным. Но эти дни теперь остались далеко позади.
Единственное, что ее беспокоит, так это то, что, когда она снова об этом думает, в ней пробуждаются фантазии и надежда, что все будет как прежде. Когда у нее это было, она принимала это как должное, но только когда внезапно потеряла это, поняла, какой это был роскошь. То, чего она так жаждала, никто не мог ей дать, и даже стремиться к этому было трудно.
Прошло довольно много времени, и воспоминания Чжан Ю о том году были смутными. Чжао Цзянь сбежал, и те люди потеряли его из виду. Казалось, он когда-то был в этом месте, но ничего особенного не запомнилось.
Судя по словам Сун Шухао, в тот момент она, возможно, находилась в монастыре Цзинъюнь вместе с Сюй Ши. Если это так… — размышлял Чжан Юй про себя, и странные тогда события внезапно стали ясны. Но если правда об инциденте в семье Сун действительно такова, — Чжан Юй, глядя на Сун Шухао, лицо которой все еще выглядело растерянным, почувствовал, как в его сердце поднимается неудержимая жалость.
«Ей не нужно об этом знать», — подумал Чжан Юй. «Нет необходимости раскрывать боль и жестокость, скрывающиеся за тем, что ей дороже всего. Даже незнание сейчас лучше, чем горькая правда. На самом деле, незнание не имеет значения».
«Боюсь, принц Аньпин тоже считает вас истинным спасителем Чжао Цзяня, и одержимость Чжао Цзяня тем, что вы спасли ему жизнь, стала его слабостью и рычагом давления». После долгих поисков Чжан Юй ответил на первоначальный вопрос Сун Шухао.
А-хао невольно горько усмехнулась. Как она могла вляпаться в такую беду? Когда она говорила правду, никто ей не верил, и из-за лжи она чуть не погибла.
«Иди сюда». Ахао был в полубессознательном состоянии, когда снова раздался голос Чжан Юя. Она очнулась от своих раздумий и поднялась по ступеням к Чжан Юю. Чжан Юй велел ей: «Наклонись». Ахао послушался, и он погладил её по голове.
«Не бойся», — медленно произнес Чжан Юй, убирая руку.
С таким умоляющим тоном и жестом А-Хао почувствовала, что с ней обращаются как с щенком, к счастью, это было не просто почесывание подбородка. Лицо А-Хао покраснело, и она угрюмо ответила: «Спасибо за вашу заботу, Ваше Величество, но эта служанка ничего не боится».