Super Ghost Detector - Chapter 46
Императрица-вдова Фэн сказала, что беспокоится о состоянии Его Величества, поэтому перед сном отправила Ахао в зал Сюаньчжи с полуночным перекусом, чтобы навестить его. Когда они вышли из зала, из бокового коридора вышел Чжао Цзянь, долго беседовавший с Чжан Юем, в сопровождении молодого евнуха. Он тоже готовился покинуть дворец.
Сун Шухао поклонилась ему, но почувствовала, что сегодня взгляд Чжао Цзяня был особенно пронзительным. В тот момент, когда он увидел её, она заметила удивление, мелькнувшее в глазах Чжао Цзяня, и ей показалось, что лучше бы она этого и не заметила.
В последний раз А-хао встречала Чжао Цзяня, когда он внезапно появился в её комнате, и воспоминания об этом до сих пор вызывают у неё неловкость. Хотя то, что он тогда сказал, было правдой, она терпеть не могла его властный и совершенно бестактный подход. Однако её тон и поведение тогда казались такими же отвратительными, поэтому А-хао колебалась, стоит ли его благодарить.
Краем глаза Чжао Цзянь взглянул на коробку с едой, которую несла А Хао. Он немного помолчал, а затем произнес только: «Тетя Сун». После этого он слегка кивнул и добавил: «В прошлый раз я был немного самонадеян. Простите».
Чжао Цзянь снисходительно извинился, и А-Хао ничего не оставалось, как сказать: «Всё в порядке. Этот слуга тоже неправильно понял Ваше Высочество, и это я должен извиниться». Как только она закончила говорить, Чжао Цзянь слегка улыбнулся, словно почувствовав облегчение от её слов. Однако его улыбка вызвала у А-Хао чувство неловкости.
В тени под коридором, казалось, кто-то стоял. А Хао смутно узнал в нем Чжан Юя, который уже вышел из темноты. Чжан Юй подошел к светлому месту, встал, сложив руки за спиной, и спросил Сун Шухао: «Что ты здесь делаешь?»
Сун Шухао, испытывая беспокойство, увидела, что это действительно Чжан Юй, и тут же почувствовала, что её спасли. Она невольно улыбнулась и быстро сказала: «Этот слуга пришёл доставить Вашему Величеству полуночный перекус». Увидев, как Чжан Юй кивнул, Ахао и Чжао Цзянь слегка поклонились и направились к нему.
Взгляд Чжао Цзяня слегка мелькнул, когда он проследил за фигурой А Хао. Его рука, спрятанная в рукаве, сжалась в кулак, а затем расслабилась. Наблюдая за тем, как Чжан Юй и Сун Шухао входят в зал, он отвел взгляд, скрывая свои эмоции, но велел маленькому евнуху продолжать идти впереди. Никто не знал о смятении в его сердце.
Он причинил ей столько зла, по-настоящему столько зла, что в этой жизни мог лишь беспомощно наблюдать за происходящим. Но он не сдавался легко, никогда… Другие могли её не понимать, но он всегда понимал. Он знал, чего она хочет, и мог дать ей всё.
Погружённый в мрачные мысли, Чжао Цзянь вышел в ночь, оставив позади свет свечей, льющийся из зала Сюаньчжи.
Внезапно поднимается холодный ветер, но чье сердце он намерен охладить?
Глава 48. Аномальное
Чжан Юй шел быстро и торопливо, его шаги были легкими, совсем не похожими на шаги больного человека. Ахао, неся коробку с едой, с трудом следовал за ним, не смея жаловаться. Войдя в зал, Чжан Юй отбросил занавеску из хрустальных бусин и направился прямо во внутреннюю комнату. Ахао ничего не оставалось, как последовать за ним.
Поставив коробку с едой на стол, А Хао обернулся и увидел Чжан Юя, уже лениво устроившегося в кресле, укрывшемся подушками и одеялами. Он на мгновение закрыл глаза и натёр лоб рукой. При свете было ясно, что цвет его лица оставлял желать лучшего, и он выглядел измождённым.
Так называемый ночной перекус представлял собой всего лишь миску супа из кордицепса и черной курицы и порцию рулетиков из фасоли. А Хао достал еду из коробки и поставил на стол. В этот момент раздался усталый голос Чжан Юя, который спросил: «Мама снова тебя сюда послала?»
А Хао согласно кивнула и сказала: «Суп и закуски, которые Ее Величество Императрица-вдова попросила меня приготовить, еще теплые. Если Ваше Величество проголодалось, можете взять». Она не знала, есть ли у Чжан Юй аппетит, поэтому пока могла сказать только это.
«Что вы только что говорили за дверью?»
«Что ты имеешь в виду, что ты имеешь в виду…» — подсознательно подумала А Хао, но тут же поняла, что речь идёт о ней и Чжао Цзяне. Однако она ничего не стала скрывать и ответила: «Я ничего особенного не сказала. Его Высочество сказал, что в прошлый раз был слишком резок и извинился перед этой служанкой».
«Что вы сказали?» — спросил Чжан Юй, и его голос звучал как у чиновника, проводящего расследование, словно он хотел всё точно узнать. Он продолжал задавать вопросы.
«Этот слуга лишь сказал, что я тоже совершила ошибки и должна извиниться». В ходе дальнейших расспросов А-Хао продолжала признаваться. Чжан Юй положил руки на подлокотники кресла и больше ничего не сказал. А-Хао тоже посчитала неуместным говорить что-либо ещё, поэтому промолчала.
Сквозь занавеску из хрустальных бусин быстро раздался голос Лю Юаня: «Ваше Величество, отвар приготовлен. Может, сейчас его пришлем?» Ахао поняла, что Чжан Юй еще не принял лекарство, но было уже очень поздно, и она подумала, что, вероятно, обсуждение затянулось, из-за чего все и произошло.
Чжан Юй даже не поднял глаз и не произнес ни слова. Его тон был довольно неприятным. А Хао не понимала, чем его обидела, поэтому не стала брать лекарство с собой. Неожиданно Чжан Юй начал командовать ею, спрашивая: «А ты не собираешься взять лекарство?»
Ахао взглянула на него; человек, сидевший в кресле, все еще держал глаза закрытыми. Она ушла, не заметив, что человек позади нее тут же приоткрыл глаза. Принеся лекарство, она положила его на стол. Ахао посмотрела на Чжан Юя, но он сам не встал.
«Ваше Величество, пора принять лекарство».
А Хао «любезно» напомнила Чжан Юю. Тот по-прежнему держал глаза закрытыми и молчал, и А Хао почти подумала, что он спит. Подождав некоторое время и не увидев никакой реакции, она подошла и тихонько позвала его, но он все еще не открыл глаза. Тогда А Хао собралась с духом и осторожно толкнула его.
Она и не подозревала, что, прежде чем она успела отдернуть руку, Чжан Юй уже приоткрыл глаза и уставился на нее, явно не засыпая. Не понимая, что он делает, А-Хао неловко улыбнулась: «Этот слуга принесет Его Величеству чашу с лекарством». Сказав это, она подошла к столу и под взглядом Чжан Юя поставила перед ним лекарство.
Чжан Юй взял чашу с лекарством, и она больше не была в недоумении. Он запрокинул голову и выпил лекарство одним глотком; даже просто глядя на него, А-Хао почувствовала, что оно ужасно горькое. Вернув фарфоровую чашу, А-Хао неуверенно спросила: «Ваше Величество, вы все еще хотите цукаты?»
«Я есть не буду». Чжан Юй, вспомнив, что произошло тем утром, тут же отверг её предложение. Ахао не настаивала, но, вернувшись, не удержалась и спросила: «Ваше Величество, вы действительно ничего не собираетесь есть? Даже небольшая порция поможет избавиться от горечи».
Чжан Юй никак не отреагировал на слова Ахао. Он некоторое время смотрел на Ахао, затем внезапно подозвал её и сказал: «Иди сюда». Его веки выглядели совершенно нормально. Ахао не только подошла ближе к креслу, но и подобострастно наклонилась, словно ожидая указаний Чжан Юя.
Однако в следующее мгновение события приняли совершенно неожиданный оборот. Она была застигнута врасплох, когда Чжан Юй протянул руку и схватил её за талию. К тому моменту, когда она поняла, что происходит, она уже упала на кресло и оказалась в объятиях Чжан Юя.
В одно мгновение несравненно красивое лицо Чжан Юя предстало перед ее глазами все более и более крупным. Прежде чем она успела увернуться, поцелуй Чжан Юя коснулся ее губ. Его губы, увлажненные горьким вкусом лекарства, плотно прижались к ее губам. Он приоткрыл зубы, и его столь же горький язык проник в ее рот, бесцеремонно захватив его.
Запах амбры витал у нее в носу, вызывая сонливость и дезориентацию. Ее попытки вырваться приводили лишь к тому, что ее еще крепче сжимали. Разница в силе заставляла ее смириться с этим жестоким грабежом со стороны Чжан Юя. Однако она помнила, что он говорил, что не будет ее принуждать.
Почти задохнувшись от поцелуя, она наконец отпустила его. А Хао тихо вздохнула, быстро вырвалась из объятий Чжан Юя и снова выпрямилась. Она чувствовала гнев, не от самого поцелуя, а от ощущения неуважения. Как нелепо! Разве простая женщина-чиновница не должна быть благодарна за такую услугу? Чего еще можно ожидать от уважения?
А Хао потеряла дар речи, не зная, что сказать, особенно после слов Чжан Юя: «Избавься от горечи». Его лицо казалось бесстрастным, но улыбка в глазах выдавала нечто большее, а слова были особенно озорными и дерзкими. Если бы ей тоже нравился этот человек, она могла бы подумать, что это просто игривая перепалка между двумя влюбленными, но, к сожалению, все было не так просто.
Разъяренная А Хао не смогла выдавить из себя ни одного резкого слова. Она долго смотрела на Чжан Юя, кусая губу, чтобы сдержать желание заговорить. Она сделала реверанс и повернулась, чтобы уйти, не обращая внимания на Чжан Юя. Чжан Юй не двинулся с места и не пытался ее остановить, и А Хао было все равно.
Чжан Юй продолжал наблюдать за Ахао, видя, как она чуть ли не выпрыгивает у него из объятий, а затем, увидев её сердитое лицо, находил его очаровательным, с озорным чувством юмора. Он знал, что она злится и не собирается слушать ничего из того, что он говорит, да и, по сути, ему нечего было сказать… Хотя Чжао Цзянь сегодня вообще не упомянул её, он всё равно понимал, какова цель Чжао Цзяня.
Но в тот момент его мысли были заняты Сун Шухао. С того самого момента, как она прикоснулась к его ладони утром, до ее хитрого поступка с кормлением его засахаренными фруктами, до того, как он проводил ее обратно в дом Сун, она стояла под карнизом и слегка раздраженным тоном говорила, что не знает, стоит ли ей лечить свою мать.
Он вспомнил, как она изо всех сил пыталась вытащить его из горячего источника, как краснела, снимая с него одежду и вытирая его тело холодной водой, как мгновенно замерла, случайно увидев его купающимся, и как заботилась о нем, не раздеваясь, но в итоге сама заболела.
Когда она следовала за ним, чтобы добыть добычу, она демонстрировала такую радость, какой никогда не видела во дворце. В безлюдной пустыне, не имея никого, на кого можно было бы положиться, она полностью зависела от него; у нее потели ладони, когда он держал ее за руку, явно нервничая. Она также никогда не забывала глупую улыбку на ее лице, когда им удавалось добыть богатый улов.
Все это казалось пустяками, но в его памяти оставалось исключительно ясным и отчетливым. Даже более далекие события оставались в его памяти незамеченными и безмолвными. Раньше он никогда их не замечал и не узнавал, но сегодня все они казались ясными. Однако его все еще терзала некоторая неуверенность — но теперь эта неуверенность исчезла.
Погруженный в свои мысли, Чжан Юй нежно погладил губы своими длинными, тонкими пальцами, его мысли задержались на мягком прикосновении и сладком, как конфетка, вкусе поцелуя с Сун Шухао. Он слегка выпрямился, низким голосом окликнул Лю Юаня и приказал: «Присмотри за ней, убедись, что она благополучно вернется». Лю Юань тут же выполнил приказ и ушел.
Чжан Юй откинулся на спинку кресла, испытывая всепоглощающее чувство удовлетворения, которое, казалось, вот-вот вырвется наружу, наполняя его ощущением невероятной самореализации. Радость, поднимавшаяся из глубины его сердца, была подобна пузырькам, поднимающимся от рыб в воде один за другим, не прекращаясь.
·
Сун Шухао всю дорогу была в ярости, проклиная Чжан Юя, а затем и себя за свою слепоту. Но даже это не утихомирило ее гнев, который перерос в разочарование. Утром она с уверенностью думала о том, как найти новый выход, но то, что произошло вечером, стало для нее сокрушительным ударом.
Лежа на кровати в темноте, Сун Шухао смотрела в потолок, плотно сжав губы, но ее разум был совершенно неуправляем. Образ того, как она упала в объятия Чжан Юя, постоянно мелькал в ее голове. Чем больше она думала об этом, тем больше злилась, и чем больше злилась, тем сильнее приходила в ярость.
Сун Шухао внезапно села в постели и бросилась к столу в темноте. Она налила воды из чайника и начала полоскать рот, словно пытаясь смыть остатки запаха Чжан Юя с губ и языка. Но все было напрасно… Она сползла на стол, прижавшись щекой к поверхности, чувствуя себя совершенно подавленной.
Она снова начала скучать по матери, хотела домой и не хотела оставаться здесь. Она не помнила, сколько времени она об этом думала, но Сун Шухао просто рухнул на стол и заснул.
Ей приснился сон о детстве, о любящих родителях и беззаботной жизни — о том, какой счастливой и довольной она была! Даже во сне она не могла не улыбаться, чувствуя радость и умиротворение.
Позже всё это исчезло, и Сун Шухао увидела себя девятилетней девочкой. Ранним утром мать собрала ей волосы в пучок и перевязала его зелёной лентой. На ней было ярко-зелёное платье, и она стояла под виноградной беседкой во дворе монастыря Цзинъюнь, усыпанной ярко-зелёными гроздьями винограда. В руке она держала свежесобранную белую гардению, аромат которой наполнял воздух.
В этот момент с стены внезапно спрыгнул красивый молодой человек, посмотрел на нее сверкающими глазами и громко спросил: «Вы видели, чтобы кто-нибудь приходил сюда прошлой ночью?» Она покачала головой, и мужчина ушел.