Super Ghost Detector - Chapter 49
Нельзя сказать, что только те, кто способен предвидеть будущее, могут разрешить кризис, но различий между ними немало. Например, одна сторона может стремиться к самосохранению, а другая — к яростной контратаке. Такой рискованный шаг может быть вызван не просто нетерпением, а крайней нетерпеливостью… Но почему такое рвение?
«Ваше Величество, пожалуйста, поймите, этот слуга понятия не имеет, что произошло». Сун Шухао кивнула и опустила глаза, не выказывая паники, и предложила объяснение, которое другие сочли бы слабым.
Сидя среди наложниц, младшая сестра Се Ланьян, Се Нинлу, тут же вмешалась и спросила: «Тетя говорит, что ничего не знает, но вещи были взяты из комнаты тети. За ними наблюдало столько глаз, как это может быть подделкой?»
Се Нинлу и Сун Шухао не питали друг к другу неприязни и почти не общались. Она слышала некоторые слухи во дворце, но не придавала им значения. Однако в последнее время здоровье ее сестры ухудшилось, и Его Величество ее не навещал.
После этого он больше не мог терпеть Сун Шухао. Когда ничего не происходило, он не стал бы специально с ней конфликтовать или спорить, но в сложившейся ситуации добить её было самым простым решением.
Императрица-вдова Фэн молчала, и другие наложницы тоже на мгновение оцепенели. Вышла наложница Шу и дала несколько слов наставления, сказав: «Возможно, действительно произошла ошибка? Я не совсем уверена в дате рождения Ее Величества Императрицы, и кроме того… Ее Величество Императрица всегда хорошо относилась к тете Сун. Тетя Сун просто не из тех, кто отвечает на добро враждой, и она, конечно же, не стала бы поступать так подло».
Хотя её слова звучали так, будто она умоляла Сун Шухао, на самом деле она расставляла ловушки на каждом шагу, удобно снимая с себя всякую ответственность за свои слова — распространённая тактика в её речи. Пока Фэн Хуэй говорила, её взгляд переходил с Сун Шухао на императрицу-вдову Фэн.
Это дворец Чаннин, территория вдовствующей императрицы Фэн. Сун Шухао — личный человек вдовствующей императрицы Фэн, и её слово — закон во всём. Если бы вдовствующая императрица Фэн сказала, что суд следует отложить, это, несомненно, означало бы упустить лучшую возможность. Однако Фэн Хуэй знала, что вдовствующая императрица Фэн не отвернётся от неё и никогда не станет защищать Сун Шухао.
Она не ненавидела Сун Шухао до такой степени, чтобы желать ей смерти, но инцидент во время зимней охоты напомнил ей об этом. Если у этого человека действительно был способ завоевать расположение Его Величества, то даже если императрица-вдова испытывала к ней симпатию, было бы плохо, если бы она не смогла её контролировать.
Слова Сюэ Лянъюэ были убедительны. Те, кто раньше не проявлял интереса к определенным вопросам, внезапно изменили свое отношение, и в их отношениях с Его Величеством, казалось, появилось что-то необычное. Это было настолько очевидно, что игнорировать это было невозможно. Она не испытывала ни малейшего сожаления; если кто-то был тем, кого она не могла использовать и кто представлял угрозу, лучше было бы, чтобы его не существовало.
План был разработан Сюэ Лянъюэ, и его реализация также была осуществлена Сюэ Лянъюэ. Что бы ни случилось, это никак на неё не повлияет; ей не о чем было беспокоиться или бояться. Фэн Хуэй слегка опустила глаза. Почему бы ей не воспользоваться предложенным ей вариантом? В конце концов, это были люди, близкие её матери; они не слишком её разочаруют.
Как только Фэн Хуэй заговорила, в зале на мгновение воцарилась тишина. Все ждали, что скажет императрица-вдова Фэн, но, слегка нахмурившись, она обратилась к Сун Шухао со словами: «Дело серьёзное. Ложь не может стать правдой. Просто скажи то, что хочешь сказать».
Слова вдовствующей императрицы Фэн были двусмысленны, и их интерпретация зависела от конкретного человека. Их можно было истолковать как попытку успокоить Сун Шухао, а можно было и как попытку императрицы Фэн разыграть спектакль. У Сун Шухао тоже были свои мысли; она понимала, что вдовствующая императрица Фэн косвенно даёт ей понять, что, пока она может держаться от неё на расстоянии, она не будет принимать чью-либо сторону.
Чжан Синь понимала серьезность ситуации, но никак не могла поверить, что Ахао способен на такое. Слова Фэн Хуэй и императрицы-вдовы не внушали ей особого доверия к Ахао. Допрос перед таким количеством людей вызывал у нее дискомфорт, и она беспокоилась за Сун Шухао. Забыв о маленьком щенке и о том, уместно ли ей говорить, она все же заговорила.
«Я лучше всех знаю характер тёти Сонг. Она бы никогда не сделала ничего подобного. Кто-то, должно быть, подставил её. Такое серьёзное дело нужно тщательно расследовать. Как мы можем просто задать несколько вопросов и на этом успокоиться?»
Думая, что в этот момент никто за неё не заступится, слова и поступки Чжан Синь, несомненно, тронули и согрели сердце Сун Шухао. Это был не первый раз, когда Сун Шухао была тронута Чжан Синь; хотя эта маленькая принцесса была несколько избалованной и своенравной, у неё было очень чистое сердце. Если она считала кого-то хорошим человеком, то не сомневалась в нём.
Но сколько же хороших людей в этом гареме? — подумала про себя А Хао. — Всё, что она когда-либо делала, это старалась не быть плохим человеком.
Прежде чем Сун Шухао успел что-либо сказать, императрица-вдова Фэн нахмурилась и, укоризненно взглянув на Чжан Синь, сказала: «Это дело очень важного значения. Что ты знаешь, чтобы сметь говорить так небрежно?» Она явно была недовольна. Чжан Синь замолчала, тут же опустила голову, но поджала губы.
Поэтому Сун Шухао не смогла выразить свою благодарность. Тогда вдовствующая императрица Фэн попросила её высказаться самой. Сначала она ответила «Да», а затем медленно произнесла: «Ваше Величество, некоторое время назад из моей комнаты пропали некоторые вещи…»
Он только начал говорить, когда кто-то его перебил.
«Почему здесь так оживленно, мама? Кажется, мы с моей старшей сестрой приехали как раз вовремя».
Голос Чжан Юя донесся извне до зала, и все сидящие внутри мгновенно встали, чтобы поприветствовать его. Он вошел, за ним последовала принцесса Чжан Цзинь. Казалось, ни один из них не осознавал происходящего, а некоторые даже слегка улыбались.
Сердце Фэн Хуэй замерло. После того как Чжан Юй сел, он освободил их от формальностей. Фэн Хуэй и другие наложницы встали и снова сели. Она невольно взглянула на Сун Шухао, а затем быстро отвела взгляд.
«Кажется, я только что слышал, как Сун Шухао говорила, что из её комнаты несколько раз что-то пропадало. Может, она её об этом допрашивает?» Он, похоже, не замечал ярко освещённую тряпичную куклу прямо перед собой. «В этом нет необходимости. Я подарил ей хороший подарок; он должен сработать».
Услышав слова Чжан Юя, Чжан Синь на мгновение опешилась, но затем не смогла сдержать смех, и по какой-то причине почувствовала облегчение. Возможно, она не могла говорить за других, но Чжан Синь полностью доверяла Чжан Юю, зная, что он обязательно восстановит справедливость для А-Хао.
Она ни о чём другом не думала; она просто услышала, как Чжан Юй игнорирует тряпичную куклу и намеренно искажает правду, что помогло ей понять его методы и составить план. Чжан Синь считала, что для её императорского брата вполне естественно встать на сторону А-Хао, человека, с которым он разделил жизнь и смерть.
Остальные знали не так много, как Чжан Синь, но это не мешало им разделять те же мысли. Однако, как бы сильно Его Величество ни хотел защитить Сун Шухао, мог ли он игнорировать такое серьезное преступление? Некоторые также заметили, что Чжан Юй упомянул о награде Сун Шухао приятными подарками, что было довольно странно.
Приезд Чжан Юя и принцессы заставил Сун Шухао почувствовать, что все, кому не стоило приходить, собрались здесь. Чжан Юй сказал, что наградил её приятными подарками… Сун Шухао задумалась над тем, что собиралась сказать, и тут же поняла, что он имеет в виду.
Именно он предложил ей заключить союз с императрицей, и именно ему не нравились скрытые мотивы вдовствующей императрицы. Поэтому неудивительно, что он знал то, что знала и императрица. Это не обязательно было ей на пользу; важно было то, что императрица тоже была в этом замешана. Но какая разница? Для неё это было совсем не плохо.
«Если это такая пустяковая вещь, как говорит Ваше Величество, то нет необходимости поднимать этот вопрос на судебном заседании». Императрица-вдова Фэн повернулась к Чжан Юю, обменялась с ним взглядом и сказала: «В комнате Сун Шухао появилась эта вещь с указанием даты и времени рождения императрицы. Это действительно серьезное дело. Не стоит поднимать шум, раз все сейчас здесь».
После «напоминания» императрицы-вдовы Фэн Чжан Юй, казалось, наконец заметил предмет на подносе и обратил на него свой взгляд. В то время как другие отказывались прикасаться к нему, он прямо взял его и внимательно рассмотрел. Многие ахнули от недоверия, увидев его поступок.
«В дворце до сих пор играют в эту игру?» Чжан Юй на мгновение задумался, видимо, найдя это забавным, но затем криво усмехнулся. «Ее нашли в комнате Сун Шухао. Зачем Сюэ Лянъюэ здесь стоит на коленях?»
По какой-то причине она почувствовала, что что-то не так, и сердце Сюэ Лянъюэ заколотилось. Подавив нарастающий страх, она почтительно ответила: «Ваше Величество, щенок маленькой принцессы забежал в комнату тети Сун. Я отдыхала, когда услышала шум, и встала. Я случайно увидела, как дворцовая служанка выносит щенка, и щенок нес его в пасти. Это дело очень важно, и я не смела его игнорировать, поэтому пришла доложить вдовствующей императрице».
Услышав эти слова, улыбка на лице Чжан Юя исчезла. Он бросил предметы обратно на поднос, взглянул на толпу внизу и спросил: «Где та дворцовая служанка?»
Глава 52. Ложь.
В течение пятнадцати минут после появления Чжан Юя внимание общественности переключилось с императрицы-вдовы Фэн на него. Хотя все предполагали, что он не совсем понимает, что происходит, почти никто не считал, что в этом есть что-то неправильное.
Вызванную молодую дворцовую служанку быстро привели вперед, ибо никто не смел ослушаться приказа императора. Возможно, она никогда прежде не видела ничего подобного, потому что, опустившись на колени, чтобы выразить почтение, молодая служанка дрожала и говорила дрожащим голосом.
Несмотря на свой страх, Чжан Юй не посмела быть небрежной или неосторожной в своем ответе, даже на такой простой вопрос. Она ответила уважительно, предоставив те же подробности, что и Сюэ Лянъюэ ранее. Императрица-вдова Фэн на мгновение задумалась, ее губы приоткрылись, и она подавила в себе слова.
Допрос, казалось, лишь подтвердил слова Сюэ Лянъюэ, и в речи маленькой дворцовой служанки не было ничего подозрительного. Чжан Юй оставался невозмутимым, и даже Сун Шухао не выказал ни паники, ни страха. Наконец, кто-то заметил, что её кажущаяся чрезмерной спокойная уверенность была совсем не той реакцией, которую можно было бы ожидать после того, как её поймали на государственной измене.
Услышав слова маленькой дворцовой служанки, Чжан Юй больше ничего не сказал. Вместо этого он загадочным тоном спросил Сун Шухао: «Ты воспользовалась тем, что я тебе дал раньше?» После недолгой раздумий она поняла, что он имел в виду те блага, которые обещал подарить Сун Шухао, но никто из присутствующих не знал, что это такое.
На самом деле это было не так, но был задан, казалось бы, не имеющий отношения к делу вопрос, после чего разговор наконец вернулся к основной теме и перешёл к тому, что сказал Сун Шухао до появления Чжан Юя.
Наложница Фэн Хуэй подняла взгляд на Сун Шухао и, получив от нее утвердительный ответ, просто сказала: «Да».
«Так всё упростится». Как только Сун Шухао закончил говорить, Чжан Юй повторил ту же фразу спокойным тоном, но это всё равно озадачило всех присутствующих в зале.
На мгновение воцарилась тишина, почти все втайне пытались угадать смысл слов Чжан Юя, не желая говорить неосторожно и выдавать свои недостатки, а также стремясь избежать неуместных высказываний. Императрица-вдова Фэн, Фэн Хуэй и Сюэ Лянъюэ были погружены в свои мысли.
Только Чжан Синь, которая всей душой надеялась, что с Сун Шухао все в порядке, не боялась сказать что-нибудь не то в этот момент. Как только она собиралась что-то сказать, Чжан Цзинь бросила на нее многозначительный взгляд, который она сразу поняла, но сдержала слова. В следующий момент Чжан Синь услышала, как ее старшая сестра сказала: «Загадка Вашего Величества меня совершенно сбила с толку».
«На самом деле все довольно просто», — улыбнулся Чжан Юй и объяснил. «Некоторое время назад тетя Сун сообщила мне, что из дома пропало несколько вещей, и никто не знает, кто виноват. Так получилось, что в то время у меня появились кое-какие необычные предметы, поэтому я просто отдал их ей».
«Само по себе это вещество не является чем-то особенно редким, но любопытно то, что любой, кто им воспользуется, будет источать приятный аромат. Если тётя Сонг действительно невиновна… мы, вероятно, сможем найти несколько человек с такими уникальными запахами тела, и одна из них — эта дворцовая служанка».
Сун Шухао внимательно слушала, как Чжан Юй, не моргнув глазом, разглагольствовала, и невольно поджала губы. В вопросах откровенной лжи она, вероятно, не могла сравниться с Его Величеством Императором.
Когда Чжан Юй заметил, что у неё должен быть неповторимый запах, молодая дворцовая служанка задрожала от страха. Она бывала в комнате Сун Шухао и даже держала на руках щенка Чжан Синя; учитывая это объяснение, она не могла обойти эту тему стороной. Молодая служанка была совершенно ошеломлена, но молчание казалось ей лучше, чем мольба о пощаде.
«Неужели существуют такие редкие вещи? Я впервые о них слышу». Императрица-вдова Фэн слегка нахмурилась, глядя на Чжан Юя. «Если то, что говорит Ваше Величество, правда, как нам найти этого человека? Даже дворцовые слуги часто используют духи, чтобы ароматизировать свою одежду. Как нам отличить, уловили ли они запах или запах духов, которыми пользовались?»