Их руки были скрыты под одеялом. Ху Цянь не осмелилась и не стала слишком откровенной, чтобы напрямую притянуть Чжао Цяна к себе под одеяло. Вместо этого она медленно подвела его к груди, чтобы он положил руки ей на грудь. Даже сквозь толстое одеяло Чжао Цян чувствовал великолепие её груди. От лёгкого прикосновения грудь мгновенно увеличилась в размерах. Ху Цянь, возбуждённая этим, закрыла глаза и тихонько ахнула.
В голове Чжао Цяна боролись две противоречивые личности. Если бы он осмелился сделать это сейчас, Ху Цянь точно не стал бы сопротивляться, потому что Чжао Цян ясно понимал, что семья Ху нуждается в нем, и поведение Ху Цяня было явной попыткой соблазнить его. Но если бы он действительно это сделал, что бы подумал Ян Шици? Что бы сделала Сюй Сяоя? И сказала бы Су Су, что ее Цян-гэгэ — большой похотливый тип? Но если бы он этого не сделал, он бы опозорил свой мужской титул, и он не смог бы противостоять сильным тактильным и визуальным искушениям!
Чжао Цян внезапно сорвал одеяло с верхней части тела Ху Цянь. Ху Цянь немного вздрогнула. Она скрестила руки на груди, крепко закрыла глаза, и ее длинные ресницы слегка дрожали. Ее великолепная грудь, приподнятая руками, была белоснежной и нежной, с двумя ярко-красными вишенками наверху. Вены на ее груди были отчетливо видны, и грудь слегка дрожала от движений тела.
Как раз когда Ху Цянь подумала, что вот-вот разразится буря, Чжао Цян усмехнулся и сделал то, чего она никак не ожидала. Он встал с кровати, схватил бюстгальтер и термобелье Ху Цянь и бросил их в нее. «Вставай. Мои родители не спят. Если они узнают, что мы вместе, думаю, это вызовет огромный переполох».
Ху Цянь натянул одеяло и с оттенком раздражения сказал: «Ты что, шутишь? Ты даже ничего не делаешь после всего этого?»
Чжао Цян выпятил ягодицы вперед, его выпуклость уже образовала монгольскую палатку. «Кто это сказал? Моя реакция сильная, но я еще не позволил нижней части тела взять верх». Ху Цянь хихикнула, встала с кровати, чтобы одеться, и сказала: «Это потому, что я недостаточно соблазнительна?»
Хотя Ху Цянь надевала бюстгальтер спиной к себе, её великолепная грудь всё ещё была видна сбоку. Немного уступая груди Чжао Мина в «Пусть летят пули», она была более совершенной формы и пышнее! Чжао Цян облизнул пересохшие губы. «Твоё обаяние весьма глубоко, но нынешний случай неподходящий». (Это дополнительная глава, добавленная благодаря вашим щедрым ежемесячным голосам.)
Пожалуйста, все, кто голосует за меня каждый месяц, окажите мне еще немного поддержки! Я опустилась с пятого или шестого места на восьмое, и есть вероятность, что меня обгонит девятое. Я очень волнуюсь! Мне нужны ваши голоса только в этом месяце. Все хотят показать себя с лучшей стороны в этом книжном сезоне, но я даже не надеюсь на место в рейтинге. Поэтому мне нужна ваша поддержка только в этом месяце. В следующем месяце вы сможете проголосовать за другие книги, которые вы поддерживаете. Пожалуйста, все, я вас умоляю!
Том 2 [191] Супермашина памяти
«У каждого есть скрытая склонность к потаканию своим желаниям и самоуничижению. Впрочем, раз Фань Цзин только что это сказала, Ху Цянь не будет возражать, если Чжао Цян еще несколько раз посмотрит на нее. На самом деле, это было почти намеренно. Она не будет чувствовать себя неловко, одеваясь перед Чжао Цяном. „Хорошо, тогда я останусь здесь с сегодняшнего дня. Сегодня вечером я не буду запирать дверь“, — сказала она».
Чжао Цян рассмеялся и вылез из окна. Если он сейчас выйдет через дверь спальни, родители обязательно узнают, и ему будет трудно что-либо объяснить.
Чжао Вэйдун курил в гостиной, вероятно, обдумывая свои первые обязанности в качестве исполняющего обязанности старосты деревни. Лю Хуэйлань готовила завтрак на кухне, когда увидела Чжао Цяна, бродящего по двору. Она крикнула: «Цян, почему ты не вернулся домой прошлой ночью? Я все пыталась тебе позвонить, но твой телефон был выключен».
Чжао Цян сказал: «Мама, разве я не говорил тебе перед отъездом, что ты возвращаешься в компанию, чтобы уладить некоторые дела?»
Лю Хуэйлань сказала: «Мама никуда не спешит, но главное, что твоя подруга приходила к тебе и осталась у нас на ночь, спала в твоей спальне. Не заходи просто так в комнату, она же женщина».
Чжао Цян подумал про себя: «Я не только проник внутрь, но и сделал то, чего делать не следовало». Он спросил: «Мама, есть ли сегодня какие-нибудь дела по дому?»
Лю Хуэйлань сказала: «Вы ничем не можете помочь. Просто составьте компанию своему другу. Ему нелегко проделать весь этот путь».
Мать и сын разговаривали во дворе, когда из дома вышла аккуратно одетая Ху Цянь. Они обменялись многозначительными улыбками в знак приветствия. Хотя случайное появление в постели и вызвало некоторые неудобства, это было к лучшему, поскольку неосознанно сблизило их.
После завтрака Ху Цянь сидел за столом Чжао Цяна, не зная, что делать. Чжао Цян открыл свой блокнот и сказал: «Поскольку у тебя есть свободное время в ближайшие пару дней, и ты лично пришел присмотреть за всем, сначала займись работой».
Ху Цянь, естественно, обрадовалась. Она пошла в гостиную, достала большую коробку, поставила её на кровать Чжао Цяна и открыла. Внутри лежали стопки документов, включая фотографии и тексты. Ху Цянь сказала Чжао Цяну: «Это все данные и фотографии подводной лодки. В нижнем слое находятся видеозаписи и анализ данных различных учений, которые должны быть очень репрезентативными для реальных оперативных данных этого типа подводных лодок».
Чжао Цян кивнул: «Хорошо. Сегодня наша задача — сначала ознакомиться с информацией. Вы можете остаться, или же можете пойти куда-нибудь развлечься».
Ху Цянь сказала: «Я останусь и составлю тебе компанию. Мне жаль, что тебе приходится смотреть такое скучное шоу».
Чжао Цян улыбнулся и проигнорировал его, схватил толстую стопку документов и начал их просматривать. Благодаря усовершенствованному биочипу, Чжао Цяну достаточно было лишь бегло просмотреть текущую страницу, и все данные автоматически анализировались и сохранялись биочипом. Следует отметить, что это было даже эффективнее, чем прочитать десять строк с первого взгляда.
Ху Цянь наблюдала, как Чжао Цян быстро перелистывал страницы. После десяти минут молчания она наконец заговорила: «Вы уверены, что запомнили всю информацию, которую пролистали? Конечно, я не сомневаюсь в ваших способностях, мне просто любопытно».
Чжао Цян бросил готовый документ Ху Цяну и сказал: «Хочешь меня проверить?» Ху Цянь небрежно открыл страницу: «Хорошо, страница 196».
Чжао Цян сказал: «Это схема внутренней структуры. В любом случае, это займет всего несколько минут. Я нарисую ее для вас». Говоря это, Чжао Цян схватил ручку со стола, небрежно взял чистый лист бумаги и начал быстро рисовать. Управлять движениями руки с помощью биочипа было легко. Если Чжао Цян хотел нарисовать прямую линию, она никогда не изгибалась даже немного; если он хотел нарисовать прямой угол, отклонение не превышало 0,001 градуса. Всего за три минуты была представлена сложная схема торпедного отсека подводной лодки, словно анимация.
Наблюдая за тем, как Чжао Цян, тяжело дыша, скользит по бумаге, Ху Цянь задавалась вопросом, человек ли он вообще. Скорость и точность были поразительны; он был практически машиной! Она взяла рисунок, сделанный Чжао Цяном, и прикрепила его к оригиналу. Ху Цянь не заметила ни малейшей разницы между двумя рисунками; не будет преувеличением сказать, что они были скопированы на ксероксе!
«Вы действительно необыкновенный!» — Ху Цянь одобрительно подняла большой палец вверх, выразив искренний комплимент Чжао Цяну.
Чжао Цян спросил: «Нам нужно продолжать экзамен?»
Ху Цянь сказал: «Конечно, нет, я бы поверил тебе, даже если бы твой мяч сейчас был квадратным».
Чжао Цян бросил Ху Цяну документ и сказал: «Тогда помоги мне перевернуть страницу. Как только я поверну голову вот так, ты сможешь перевернуть следующую страницу. Это удвоит нашу эффективность работы. Чем быстрее мы закончим читать этот документ, тем быстрее сможем приступить к следующему заданию».
Ху Цянь, которой поначалу было скучно, с радостью согласилась помочь Чжао Цяну. Она взяла новый стул и села рядом с ним. Чжао Цян быстро пролистал документы в своих руках. Переворачивая страницу, он поглядывал на Ху Цянь, которая тоже начинала переворачивать свою. Чжао Цян заканчивал свою страницу, возвращался к своей, а затем снова смотрел на Ху Цянь, как только она заканчивала свою. Этот цикл повторялся чуть более чем за секунду. Через несколько минут их командная работа стала всё более слаженной, и их эффективность значительно повысилась.
Хотя дело заключалось всего лишь в перелистывании страниц, через некоторое время это стало непростой задачей. У Ху Цянь болели мышцы, пальцы покраснели и блестели от работы за экраном. Чжао Цян чувствовал себя лучше, за исключением некоторого дискомфорта в глазах от долгой работы.
Во время обеда Лю Хуэйлань недоуменно спросила сына: «Цян, я видела, как вы оба листали книги всё утро. Но разве такое быстрое листание действительно приносит пользу?»
Во время еды Чжао Цян сказал: «Конечно, это пригодится, хе-хе, Чуань, не беспокойся о сердце. После того, как я, Цан, стану старостой деревни, ты сможешь остаться дома и наслаждаться пенсией».
Лю Хуэйлань сказала: «Старосты деревни — это уже достаточно, чтобы обеспечить мне комфортную жизнь. Мама возлагает на тебя надежды. Я не могу полностью полагаться на твоего отца».
Чжао Вэйдун усмехнулся. Он не был до конца уверен в способностях деревенского старосты, но если сын сказал, что тот способен на это, значит, он прав. Чжао Вэйдун спросил Чжао Цяна: «Сынок, вы с товарищем Ху коллеги?»
Ху Цянь быстро добавила: «Да, дядя, я секретарь Чжао Цяна, отвечаю за его повседневную жизнь и расписание».
Чжао Тяньчэн был несколько недоволен и сказал внуку: «Тебе что, нужен кто-то, кто будет тебя кормить? У тебя что, нет лишних денег?»
Чжао Цян сильно вспотел. «Дедушка, ты думаешь, мне нужен кто-нибудь, кто будет меня обслуживать во время еды?»
Чжао Тяньчэн со строгим лицом сказал: «Возможно, дома он просто притворяется. Дочка, не ограничивай его капризное поведение. Критикуй его, когда это необходимо. Он не может рассчитывать на то, что его будут обслуживать с ног до головы только потому, что у него есть немного денег. В нашей семье Чжан таких людей не бывает!»
Ху Цянь усмехнулся и кивнул: «Хорошо, дедушка, я запомню».
После обеда Чжао Цян не вернулся в свою спальню, чтобы продолжить изучение документов. Он сказал Ху Цяну: «Пойдем прогуляемся. Не переутомляйся».
Ху Цянь сказал: «Я не ожидал от тебя такой внимательности. Ты боишься, что я расскажу твоему деду?»
Чжао Цян сказал: «Как думаешь, это возможно? Пойдем со мной в больницу навестить пациента. Мне нужна твоя помощь еще кое в чем».
Поняв, что что-то действительно происходит, Ху Цянь больше не смела шутить. Она достала телефон и сказала: «Пойдем, нам нужно выйти».
Чжао Цян спросил: «Кого ты позвал?» Ху Цянь ответил: «В этот раз я усвоил урок и нанял двух телохранителей прямо у своего деда. У них много власти, и они обычно справляются со всем, поэтому мне не придется позволять Ян Шици перетягивать на себя внимание, как в прошлый раз».
Чжао Цян сказал: «Понятно. Не просите их приезжать за мной. Я сам отвезу. Но у меня есть для них задание. Отправляйтесь в окрестности деревни Чэнъин в районе Хэдянь и найдите человека, хорошо владеющего паркуром. Он должен быть молодым и уметь лазить по стенам. Если найдете его, не предупреждайте. Просто дайте мне знать, когда вернетесь».
Естественно, Ху Цянь согласилась. Поскольку за ней не приехала частная машина, ей пришлось ехать на «Тигго» Чжао Цяна. Однако водителем оказался не Чжао Цян, а Ху Цянь. И надо сказать, что Ху Цянь действительно вела себя как секретный агент. По меньшей мере, её лисья внешность и сексуальная фигура давали ей потенциал стать «медовой ловушкой».
В терапевтическом отделении Центральной больницы района Хэдянь Су Су внимательно наблюдала, как постепенно уменьшается количество жидкости в бутылке с раствором для внутривенного вливания, и время от времени спрашивала отца, не хочет ли он пить и не нужно ли ему почистить яблоко.
Су Хэган глубоко вздохнула и сказала: «Су, твоя сестра намного хуже тебя. У нас с твоей матерью только две дочери, которых ты знаешь; мы рассчитываем на твою заботу в старости. Мы так сильно переживали за твою сестру. Она даже не пришла навестить меня, когда я болела».
Су Су попыталась утешить сестру, сказав: «Возможно, в конце года у нее очень много работы, поэтому, думаю, она обычно приходит вечером».
Су Хэган снова вздохнула и закрыла глаза. Поговорка «Кошка рожает девять детенышей, и каждый из них уникален» действительно верна. В юности у Су Су, помимо некоторой упрямости, не было никаких вредных привычек. Это дочь доставляла им столько беспокойства. Но, повзрослев, старшая дочь стала заботиться только о себе. Теперь, когда у нее есть парень, она стала еще хуже. Хотя они не знают, состоит ли их дочь уже в отношениях, ее поведение говорит о том, что она не будет похожа на свою сестру.
С громким хлопком стеклянное окно палаты разбилось неизвестным предметом. Кровать Су Хэгана находилась прямо у окна, и осколки стекла посыпались на него. К счастью, его глаза были закрыты, иначе он мог бы получить травмы! Тем не менее, его руки, которые были скрыты под одеялом, получили несколько порезов от осколков стекла. Су Су, поскольку она находилась вне кровати, не пострадала, за исключением нескольких осколков, порезавших ее одежду. Однако она была в ужасе, закричала, пошатнулась назад и врезалась в соседнюю кровать, упав на нее. К счастью, на этой кровати не было пациентов, иначе она получила бы серьезные травмы.
Услышав треск и крики, врачи и медсестры бросились к двери. Старшая медсестра топнула ногой у двери и закричала: «Что случилось? Зачем вы разбили стекло? Вы должны за это заплатить!» Она выглядела как уличная сварливая особа.
Су Су, оправившись от шока, пошла проверить, как дела у отца. «Папа, папа, как вы? Доктор, пожалуйста, навестите моего папу, он ранен».
Доктор, полный мужчина лет сорока, тихонько вошел и, нахмурившись, спросил Су Су: «Что случилось? Как разбилось стекло? Вы его разбили? Что мы будем делать без стекла в такую морозную погоду?»
Су Су чуть не взревела: «Папа получил травму! Стекло разбилось само по себе, мы даже не прикасались к нему!»
Врач-мужчина неторопливо произнес: «Оно само разбилось? Как это возможно? Даже если на улице ветер, стекло разбить невозможно. Кто-то же должен был его разбить! Быстро отправьте кого-нибудь вниз, чтобы посмотреть, что случилось». Врач также боялся, что вину возложат на больницу, поэтому хотел найти виновника. По его мнению, это дело было гораздо важнее, чем лечение раны.
«Что это?» — спросила медсестра, указывая на черный шарик, катающийся по полу, к которому скотчем был приклеен какой-то скомканный лист бумаги.
На сегодня нужно написать как минимум три главы, пожалуйста, поддержите меня своими ежемесячными голосами! Пять голосов позволят мне написать ещё одну главу, обещаю!
Том 2 [192] Тигра, упавшего на равнину, травят собаки
Су была сосредоточена только на том, чтобы очистить тело отца от осколков стекла, игнорируя осколки на земле… Толстый доктор наклонился, чтобы поднять шарики, снял скотч и развернул бумажный шарик. На нем было написано: «Су Су, сука, если ты хоть один день не будешь стоять на коленях и лизать мне задницу, я буду мучить твою семью и позабочусь о том, чтобы у них никогда не было мирной жизни!»
Выражение лица толстого доктора резко изменилось. До этого он испытывал лишь легкое чувство вины, но теперь его взгляд стал праведным и уверенным. «Кто такой Рубусу?»
Су Су плакала; ей хотелось проткнуть доктора осколками стекла! "Это я, Су Су. Что случилось?"
Врач с избыточным весом бросил в Су Су бумагу: «Смотри! Кто-то мстит тебе! Тебе придётся заплатить за разбитое стекло! И ты также будешь нести ответственность за негативное влияние, которое это окажет на нашу больницу».
У Су Су в голове гудела голова. Это была месть ей; это она причинила вред своему отцу! Из этого она сделала вывод, что тот, кто намеренно разбил витрину аптеки, — тот самый! Корень всех этих бед в ее семье — она сама!
В палату протиснулись еще двое: Су Су и Ян Вэй. Увидев свою младшую сестру, держащую в руках листок бумаги и плачущую, Су Су вздрогнула, подумав, что это какое-то сообщение о критическом состоянии. Она оттолкнула врача и медсестру, преграждавших ей путь, и бросилась к ним: «Сестра, что случилось с папой?»
Су Су пробормотала себе под нос: «Это моя вина, что папа попал в беду».
Су Су тревожно спросила: «Скажи что-нибудь! Что с папой не так?»
Су Хэган сказала своей старшей дочери: «Со мной все в порядке, я просто порезала руку о стекло. Почему ты кричишь? Кто-то намеренно мстит твоей сестре?»
Су Су и Ян Вэй быстро поняли ситуацию. В это время старшая медсестра, получив указания от дежурного врача, сказала крайне строгим тоном: «Пожалуйста, попросите семью пациента сначала внести залог в размере двухсот юаней. Залог будет возвращен после замены стекла».
Су Су сердито сказала: «Сначала перевяжи рану моему отцу!»
Старшая медсестра взглянула на рану и сказала: «Это всего лишь небольшая травма, ничего серьезного».
Старшая медсестра была высокой, худой женщиной лет сорока с небольшим, с лицом, покрытым желтыми пятнами, из-за чего с ней было трудно общаться. Под униформой она носила довольно нарядное красно-фиолетовое платье, которое редко можно было увидеть на улице и которое выглядело совершенно неуместно в палате.
Су Су сказала Ян Вэю: «Что нам делать? Тебе лучше поскорее что-нибудь придумать. Разве ты не говорил, что знаешь людей в больнице? Попробуй поговорить с ними, а если это не сработает, дай им красный конверт (взятку)».
Ян Вэй шагнула вперед и сказала старшей медсестре: «Я знаю Чжан Цинсина, лечащего врача ортопедического отделения вашей больницы. У нас очень хорошие отношения. Не могли бы вы сначала обработать рану пациента? Что касается залога, не беспокойтесь. Мы сейчас же спустимся вниз и найдем кого-нибудь, кто заменит стекло».
Старшая медсестра со строгим лицом сказала: «Я не знаю, о ком вы говорите. Просто внесите залог, и чуть позже вы сможете пойти со мной в дежурную комнату за йодом и вернуться, чтобы продезинфицироваться».
Су Су указала на осколки стекла и сказала: «У вас нет никакого чувства ответственности? В такую морозную погоду, вместо того чтобы искать способ починить протечку, вы спорите из-за нескольких сотен юаней залога. Вы вообще человек?»
Старшая медсестра пришла в ярость и закричала на Су Су: «Кого ты называешь бесчеловечным? Ты, мелкий сопляк, у тебя даже волос еще нет, а ты смеешь со мной разговаривать? Веришь ты мне или нет, я позабочусь о том, чтобы твой отец умер в больнице!»
Врач вернулся и постучал в открытую дверь палаты. Он сказал старшей медсестре: «Почему вы с ними спорите? Я только что проверил, и у него осталось чуть больше девяноста юаней на больничном депозите. Скажите им, чтобы они немедленно внесли оставшуюся сумму депозита, а также стоимость разбитого стекла. Давайте сделаем депозит в размере пяти тысяч юаней, чтобы никто не смог ему отомстить и создать нам проблемы».
Выражение лица Су Су изменилось. «Вы хотите, чтобы мы заплатили 5000 юаней в качестве залога за обычную простуду? С таким же успехом можете сказать, что вы нас обманываете».
Старшая медсестра усмехнулась: «Ну и что, если мы вас обманем? Если вы будете вежливы, мы можем это обсудить. Но раз вы такие неблагодарные, не вините больницу в невежливости. Мы видели много таких пациентов, как вы. Если вы не внесете предоплату, мы не сможем вас найти позже. В итоге, это мы получим публичное порицание и будем оштрафованы больницей. Так что платите сейчас, или мы прекратим лечение пациента!»
Упоминание имени знакомого по-прежнему приводило к тому же результату, оставляя Ян Вэя в полном унижении. Он тут же достал телефон, и его друг, хирург-ортопед, оказавшись весьма любезным, приехал менее чем через пять минут и тепло пожал руку Ян Вэю. «Старый Ян, давно не виделись! Слышал, у тебя в последнее время какие-то проблемы?»
Ян Вэй предполагал, что о его ситуации мало кто знает. Он был удивлен, обнаружив, что даже его друзья в больнице слышали новости. Слегка смущенно сказав, он сказал: «Ничего особенного, просто небольшая неприятность, но все уладится. Нельзя же пройти вдоль реки, не промочив ноги».
Его друг, врач-ортопед, сказал: «Но я слышал, что в следующем году ты собираешься работать в сельской местности, это правда?» Ян Вэй беспомощно кивнул, понимая, что они и так это знают; скрывать это дальше означало бы выглядеть глупцом по отношению к другому человеку.
«Ах да, а зачем ты хотел со мной поговорить?» — только тогда, кажется, вспомнил друг Костяного Бога.
Ян Вэй сказал: «Залог здесь слишком большой, а в этой комнате разбито окно. Можем ли мы поменять номер? У тебя есть время сегодня вечером? Может, перекусим сегодня вечером, а потом спустимся вниз и немного повеселимся?»
Хирург-ортопед сказал: «Поговорим об этом позже, я пойду первым…» Затем он вошел в кабинет врача. Вскоре он открыл дверь и ушел, даже не попрощавшись с Ян Вэем. То ли потому, что он тоже был расстроен в кабинете врача, то ли потому, что почувствовал, что Ян Вэй больше не заслуживает его помощи, Су Су сердито сказал: «Ян Вэй, что случилось с твоим другом?»
Ян Вэй сказал: «Откуда мне знать? Наверняка они слышали, что меня перевели в посёлок. Эти снобы! Всё зря, я же так хорошо к ним относился. Это как тигр, упавший в прерию и подвергающийся издевательствам собак! Мне нужно встать на ноги, иначе они пожалеют об этом!»
Лицо Су Су помрачнело. «Не думай о мести другим. Мы должны радоваться сохранению своего статуса государственного служащего».
Бах! Раздался еще один резкий звук. Оба стеклянных окна в палате были разбиты. К счастью, второе окно находилось не рядом с кроватью, поэтому осколки стекла никого не ранили. Однако это все равно сильно напугало всех в комнате. Старшая медсестра тут же заползла под кровать, а Су Су отчаянно пыталась защитить отца, боясь, что осколки стекла попадут на него и причинят еще больший вред.
Су Су закричала, а затем, услышав шум, спросила прибежавшего врача: «Почему вы не сообщили в службу безопасности? Что не так с системой безопасности вашей больницы?»
Врач с избыточным весом тоже вышел из себя: «Вы все должны немедленно уйти! Немедленно покиньте больницу! Это место для лечения пациентов, а не для драк и беспорядков!»
Ян Вэй преградил путь толстому доктору и сказал: «У меня всего лишь небольшая травма. Раз уж ваша больница этим не занимается, пусть этим займется полиция».
"
Врач с избыточным весом сказал: «Мне всё равно, кого вы пришлёте, просто заплатите и уходите. Весь этот бардак в конце года испортит наши годовые премии. Не позволяйте своим действиям тянуть вниз весь отдел».