Master of Ambiguity - Chapter 130
Он мобилизовал сильных молодых мужчин из деревни, чтобы они помогли ему расставить множество ловушек у въезда в деревню. Он также убедил всех оставаться дома и не выходить на улицу с помощью Е Минчжу, которого любили жители деревни.
Время шло, и некоторые жители деревни, теряя терпение, распахнули двери, чтобы выйти на улицу, но увидели вдали поднимающуюся пыль, словно от песчаной бури, без всякого ветра.
Мужчина тут же отступил обратно в дом, закрыл дверь и заглянул в щель, намереваясь посмотреть, что происходит.
В клубах поднимающейся пыли скакал табун лошадей, их копыта грохочут, заставляя землю под ногами дрожать.
В то время Ушуан неспешно пил чай.
Она взяла красный глиняный чайник, чтобы налить чай, когда увидела, как чашка в форме бамбука на подносе подскочила и упала, после чего раздался оглушительный звук лошадиных копыт.
Ушуан повернула голову, чтобы посмотреть наружу. Лица людей на лошадях были слишком далеко, чтобы их разглядеть, но она смогла увидеть иероглиф «Ин», вышитый золотой нитью на флаге, высоко развевающемся в процессии и ярко сияющем на солнце.
«Это Чу Яо!» — Она бросила чайник, вскочила и взволнованно выбежала наружу.
Деревня Мошань очень маленькая; от дома Е Минчжу до въезда в деревню всего около 20 футов.
Ушуан увернулась от ловушки, группа лошадей уже была неподалеку. Не обращая внимания на риск получить удар копытами, она бросилась прямо в строй.
«Чу Яо! Чу Яо!» Ушуан поднял руку и громко закричал.
Все охранники, шедшие впереди, свернули с дороги, чтобы уступить место Ушуану.
«Там… там ловушка, будьте осторожны!» — Ушуан поспешно повернула голову, чтобы предупредить их. Попадание в ловушку, расставленную их собственными людьми, серьезно подорвет престиж гвардии Чу Яолин, и она никогда этого не допустит.
Не успела она закончить говорить, как Ушуан почувствовала, как кто-то поднял её за воротник, и тут же её ноги оторвались от земли. Прежде чем она успела отреагировать, её посадили на спину лошади.
"Чу Яо!" — Ушуан схватил мужчину за воротник. — "Ты пришел за мной? Я думал, ты больше не хочешь меня... Вааа..."
Она совсем не хотела плакать; было очевидно, что она очень счастлива, но слезы просто текли по ее лицу ручьем.
Было слишком неловко так сильно плакать сразу после знакомства. Ушуан всхлипнула и уткнулась лицом в грудь Чу Яо, пытаясь обмануть себя мыслью, что никто не заметит, как она плачет.
Чу Яо ничего не сказал, но прижал маленькую головку У Шуан еще ближе к своей груди, нежно поглаживая ее по спине своей большой рукой, чтобы успокоить.
Вечером Ушуан неохотно попрощался с жителями деревни Мошань, а затем последовал за Чу Яо на пристань Мочэн.
Корабль с сокровищами возвышается над берегом, словно гора; его вершину не увидишь, если не вытянуть шею до боли в горле.
Ушуан, выросшая в военно-морском лагере провинции Фуцзянь, была, конечно, не лишена изысканности, но не могла не воскликнуть: «Чу Яо, этот корабль больше, чем военный корабль, и даже красивее, чем тот, на котором я плавала во время той поездки на юг. Он что, недавно построен?»
«Да, его только что завершили и запустили этим летом. Мой императорский дядя сказал, что гвардии Лингуан обычно приходится ездить по всей стране для расследования дел, поэтому он поручил это мне, чтобы облегчить работу», — с немалой гордостью сказал Чу Яо.
«Это лодка нашей семьи!» — воскликнула Ушуан, вне себя от радости. Не дожидаясь указаний Чу Яо, она приподняла юбку, сделала несколько маленьких шагов, переступила через деревянную лестницу и побежала на палубу.
Чу Яо был вне себя от радости, его губы почти изогнулись в улыбке за ушами, и он поспешил догнать свою невесту.
Над основной палубой расположены три яруса. На первом ярусе находятся каюты чиновников ранга «Тысячи Домов» и выше. На втором ярусе — зал совета и кабинет Чу Яо. Третий ярус построен по той же планировке, что и главный двор поместья князя, с семью основными комнатами, тремя боковыми комнатами с каждой стороны, а также угловыми и ушными комнатами.
Чу Яо обычно жил и отдыхал в трех комнатах на восточной стороне главного дома, а У Шуан — в трех комнатах на западной стороне.
«Разве такое положение вещей не немного неуместно?» — прошептал Ушуан на ухо Чу Яо. В конце концов, они только что обручились, поэтому, хотя их разделяла дверь, по сути, они жили в одной комнате.
«Это наша лодка. Мы можем оставаться здесь как хотим. Кто посмеет что-либо сказать?» — сказал Чу Яо.
У Шуан произнесла эти слова лишь в порыве волнения и давно забыла, что сказала. Ее лицо покраснело, когда она оттолкнула Чу Яо, сказав: «Ты... тебе не следует говорить глупости. Твой дом — это твой дом, а мой дом — это мой дом».
Вполне естественно, что молодая девушка стесняется, но с наступлением ночи Чу Яо лежал в постели, полусонный, и услышал легкие шаги, доносящиеся из соседней комнаты и приближающиеся к двери его спальни.
Чу Яо протянула руку и приоткрыла шторы, используя лунный свет из окна, чтобы оценить ситуацию.
Дверь со скрипом открылась, а затем...
Дзинь — глухой удар!
Ой!
Раздался нежный, жалкий крик боли Ушуана.
Чу Яо вскочил и бросился к двери, где увидел У Шуан, лежащую на полу, с одной маленькой ногой в расшитом мягком ботиночке, зацепившейся за порог. Она явно споткнулась, идя в темноте и не заметив препятствия.
«Что случилось?» — Чу Яо не стал спешить помогать человеку подняться, а с улыбкой спросил: «Может, это лунатизм?»
Спустя несколько вдохов Ушуан подняла своё маленькое личико. Лунный свет был тусклым, поэтому её выражение лица было неразборчиво. Слышался лишь её растерянный голос: «А? Где это? Как я сюда попала? Наверное, у меня снова началось лунатизм…»
Не успев договорить, Чу Яо подняла с земли прямоугольный предмет и ткнула им перед ней: «Лунишься во сне... и при этом обнимаешь подушку?»
Когда ее ложь раскрылась, Ушуан почувствовала такой стыд, что в гневе встала, схватила свою драгоценную подушку и быстро развернулась и ушла.
Вернувшись в свою спальню, она, повернувшись, чтобы закрыть дверь, обнаружила, что Чу Яо последовал за ней.
Ушуан нетерпеливо вытолкнул его: «Ты же не лунатик, зачем ты пробираешься в чужую комнату? Убирайся, убирайся, убирайся!»
Неожиданно Чу Яо оказалась ловкой и сумела увернуться от её маленькой руки, протиснувшись внутрь.
Ушуан надула губы: «В любом случае, это твой корабль, ты можешь быть где хочешь, хм!»
Сказав это, она обняла подушку, обошла ширму, забралась на длинную резную кровать с балдахином из розового дерева и сердито захлопнула занавески, разделив внутреннее и внешнее пространство кровати на два мира.
Чу Яо неторопливо подошла к кровати, не сказав ни слова, и, автоматически, подняла занавеску и села на край кровати.
Ушуан, завернутый в парчовое одеяло, вытянул ногу и пнул Чу Яо по бедру: «Убирайся, убирайся, тебе нельзя сидеть на моей кровати».
«Хорошо, я не буду садиться», — спокойно ответил Чу Яо, снял ботинки и сразу же лёг.
"Эй..." — Ушуан внезапно сел. — "Что ты делаешь?"
«Вы сказали, что мне нельзя сидеть, поэтому я не буду сидеть». Чу Яо подавила смех, изобразив на лице серьезное выражение.