«Теперь, когда мы установили, кто нас предал, я могу принять этого человека во внимание и продолжить выведение заключенных».
«И кроме нас с тобой, этот снимок видел только один человек».
Се Ланьчжи пристально посмотрела на неё: «Я не буду называть вашего имени. Иногда полезно взглянуть на результаты напрямую».
«Сейчас я больше не буду умолять о помощи для этого ребенка. Пожалуйста, дайте мне немного времени». Си Ситун внезапно перестал держать ее за руку, и Се Ланьчжи оттолкнула ее руку, чтобы провести пальцем по почерку Се Ин, ожидая ее ответа.
Се Ланьчжи читала о действиях Си Синяня в военных докладах из разных мест. По её мнению, этот юноша использовал уловки, чтобы не оставить себе выхода, и, похоже, был полон решимости умереть. Вероятно, он понес бы последствия своей чрезмерной хитрости. Более того, в оригинальной истории он умер молодым, вероятно, из-за своего характера.
Вспомнив письмо Се Цзи, Си Синьян, казалось, избегал общения с ним. Дело было не в том, что Хуан Ман ему препятствовал; он просто не мог этого сделать.
Се Ланьчжи нахмурился и сказал: «У твоего брата есть предубеждение против меня? Он никак не может не знать о твоей ситуации. Неужели он боится, что я причиню тебе вред?»
Хотя ей и не хотелось с ним расставаться.
«Поскольку он знает, что я замышляю против тебя заговор, нет необходимости что-либо говорить. Он просто поверит мне. Сейчас он в опасной ситуации, поэтому ему нужно использовать тебя, чтобы перебраться через мост. Но потом я больше не хочу использовать твое имя, чтобы обмануть Хуан Цзе».
«Потому что следующим будет наследный принц Северного региона».
Закончив говорить, Си Ситун вспомнил день, когда отец выбрал ему наложницу, и тогда мальчик тоже очень смутился, увидев эту выдающуюся ученую. Он тогда сказал себе: «Многие восхищаются моей старшей сестрой. С ее талантом ей не нужно оставаться во внутреннем дворе. Я не беспокоюсь о твоем выборе».
«Но меня больше всего беспокоит, сможете ли вы преодолеть общественные предрассудки и захватить власть, потому что власть дает безопасность жизни. Если однажды я увижу какие-либо признаки ваших коварных планов и узнаю, что вы в безопасности, я буду знать, что делать. Что касается моей старшей сестры, ей нужно лишь защитить себя, чтобы я могла быть спокойна».
«Хотя отец и не последовал твоему совету, когда придет время, я стану твоей пешкой, в твоей власти. Ты не должен быть мягкосердечным; ты должен использовать меня как свою пешку в полной мере до самого конца... чтобы исполнить давнее желание отца».
Си Ситун с некоторой грустью сказал: «Ланьчжи, битва за Тяньцзин была первым шагом в моих расчётах. Осада Шаньси — второй шаг в моих расчётах сейчас. Этот ребёнок увидел следы, которые я оставил в твоём плане, поэтому он без колебаний бросился вперёд».
«Я просто не ожидала, что он будет настолько склонен к суициду».
Се Ланьчжи чувствовала, что судьба играет с ней злую шутку. Она сказала: «В глазах всего мира ты получила только мою благосклонность, и только твои родственники смогут узнать, в безопасности ли ты, прежде чем предпринимать какие-либо действия».
Си Ситун взяла себя в руки и сказала Се Ланьчжи: «На самом деле, я дала обещание этому ребёнку, что тот, кто выживет, возьмёт на себя ответственность за спасение Тяньцзиня и исполнение желания своего отца».
Услышав это, лицо Се Ланьчжи помрачнело. Неудивительно, что этот мальчишка пытался ей навредить; оказалось, всё дело было в соглашении.
«Я отрубил себе руку, оставив после себя, как мне казалось, единственное послание в мире. Если бы он был жив, он бы сдержал своё обещание, но я никак не рассчитывал выжить».
«Ци Нян был уверен в моей безопасности благодаря оставленным мной подсказкам. Поэтому он мог делать в Тяньцзине все, что хотел, без всяких угрызений совести». Си Цитун пристально смотрела на Се Ланьчжи. Встреча с Се Ланьчжи в этой жизни была для нее большой удачей.
Се Ланьчжи всегда её защищал.
Но послание уже было отправлено, и как только план был запущен, пути назад не было. К сожалению, все они родились в эпоху хаоса, что делало невозможным изменение ситуации. Этого нельзя было решить одним письмом; война разразилась, и её было невозможно избежать. В периоды хаоса те, кто ведёт войну, используют это как мишень для демонстрации своего огромного таланта и амбиций.
Поэтому она выбрала Се Ланьчжи!
Восстание Хуан Мана в Тяньцзине удобно предоставило Се Ланьчжи законную возможность спасти Тяньцзин. Поскольку спасение было законным, некоторые из генералов Се, обеспокоенные общественным мнением, сократили бы масштабы резни невинных мирных жителей. Это еще больше укрепило бы имидж Се Ланьчжи.
Она тщательно продумала каждый шаг.
Се Ланьчжи была слегка ошеломлена. Она не ожидала, что императрица планировала это с момента их первой встречи, и что отрубание ей руки было не только местью, но и способом оставить послание своему брату.
Она посмотрела на шахматную схему и с любопытством спросила: «Когда вы начали использовать эту схему?»
Си Ситун сказал: «Три года назад».
«Мы много раз проводили подобные симуляции. Даже если ему никто не сможет доверять, он все равно будет использовать их в своих интересах».
Внутри две фигуры, занятые своими рабочими столами, казались на удивление гармоничными, однако каждое их движение влияло на бурную и неспокойную обстановку в мире.
Взаимодействие Инь и Ян, символизирующее равновесие небес и земли, указывает на то, что даже неподвижность может изменить ход битвы.
На основе информации, собранной из различных источников внутри семьи Се, Си Ситун вывел заговорщиков за пределами поля боя и вместе с Се Ланьчжи разработал грандиозный план по их захвату всех сразу.
Она продолжила: «Что подтолкнуло Хуан Мана остаться в Тяньцзине и использовать себя в качестве приманки, так это Северный регион и царство Ши. Обещанные ими выгоды намного превосходили выгоды Тяньцзиня, поэтому Хуан Ман был готов сделать для них все что угодно».
«Восемнадцать вассальных государств Северного региона располагают армией численностью 300 000 человек на северо-западе. Соседняя префектура Ши Ян, старая, но все еще амбициозная, располагает армией в 400 000 человек».
«Они хотят использовать 150-тысячную армию Хуан Мана, чтобы замедлить ваше продвижение».
«Южный регион должен направить 200 000 человек для подавления Тяньцзиня и Шаньси и стабилизации ситуации, чтобы предотвратить использование ситуации другими и нанесение ущерба вашим интересам. Оставшиеся 270 000 человек можно использовать для временного сдерживания царства Ши Северного региона. Таким образом, Северный регион и Ши Ян сами выберут дату начала сражения и не посмеют предпринимать необдуманные действия».
В то же время, воспользовавшись отставанием, которое Ци Няньхуэй получил в Тяньцзине, он воспользуется возможностью, чтобы истощить людские ресурсы Хуан Мана.
«Как только Се Гуан и Се Ся совершат свой объезд, предателя Хуана рано или поздно выбросят, как изношенную обувь».
Глава 20: Битва окончена, ход событий меняется.
Прекрасная, проницательная и находчивая женщина обладает неописуемым обаянием. Своей несравненной красотой она способна усмирить хаос в неспокойном мире, а своей глубокой мудростью — навести порядок.
Шахматы — это игра обмана; те, кто её использует, — мастера военной стратегии!
Се Ланьчжи считала, что шахматная партия, в которую она играла с самого начала, не только помогла ей улучшить стратегию, но и удвоила её мастерство.
Это то, что называют нимбом главного героя?
Весть о прибытии Си Лэя, правителя царства Семи Цзинь, в Тяньцзин быстро распространилась по городу. Двое человек во главе с Си Бо Гун Се Цзи отправились встречать Си Лэя в зале суда.
Хуан Манг получил эту новость сразу же после прибытия Си Лэя.
Он лично послал Си Синяня привести Си Лэя во дворец для личной встречи; в противном случае он не стал бы проводить второй раунд мирных переговоров.
Услышав эту новость, Си Богун специально посоветовался с Си Лэем: «Ваше Величество, эта поездка, вероятно, крайне рискованна. Возможно, вам следует пересмотреть свое решение, чтобы я мог разобраться с Хуан Мангом».
«Сейчас ситуация напряженная, и в любой момент может вспыхнуть новая драка. Почему Ваше Величество не встретится с ним лично?» Движимый собственными интересами, Си Лэй был полон решимости войти во дворец, даже если это означало пойти туда самому.
Си Богун по-прежнему с беспокойством спрашивал: «Кому вы доверили дела государств Семи Цзинь?»
Си Лэй сказал: «Си Шисан».
Выражение лица Си Богуна было несколько странным. Зачем он передал это Си Шисану? Его дед по материнской линии был членом семьи Се!
Ему всегда казалось, что все оказались в ловушке тщательно расставленной сети, и даже организация их похорон явно была спланирована за них.
Как только они закончили разговор, припаркованная перед общественным залом пурпурно-золотая карета императорского дворца остановилась. Дуань Сициньянь вышел из кареты и жестом пригласил его: «Четвертый императорский дядя, прошло много лет. Как дела?»
«Это ты!» На лице Си Лэя сначала появилось удивление, затем странное выражение, а потом и крайнее отвращение: «Злодей, который потворствует злу!»
Си Синьян с насмешливым выражением лица сказал: «Давайте пропустим воспоминания и сразу же сядем в карету и отправимся во дворец».
В делах Тяньцзиня жизнь и смерть разделены, родственные связи ослабевают, и в борьбе не на жизнь, а на смерть торжествует лишь личная выгода.
В последние годы выгоду получает не только Си Лэй; для остальных восьми семей Цзинь было бы лучше, если бы все законные жены умерли. Только тогда они могли бы по праву унаследовать титул законной наследницы.
Лишь Сибо Гун опустил голову от стыда: «Цинянь, не оставляй свою императорскую сестру совсем одну в этом мире. Она единственная, кто может дать тебе дом».
«Тяньцзин — мой дом». Си Синьян, повернувшись к Си Лэю, холодно сказал: «Ваше Величество Царства Семи Цзинь, я от имени генерала Хуана хотел бы проводить Вас во дворец. Пожалуйста, садитесь в карету».
Си Лэй наблюдал, как он садится в машину, и больше ничего не сказал.
Увидев, что карета вот-вот отправится в путь, Си Богонг бросился ей в погоню и преградил дорогу.
Си Синьян наблюдал за фигурой, следовавшей за ним по пятам; в его глазах не было никаких эмоций. Раньше он был безумным, а теперь пугающе спокойным.
Он внезапно крикнул: «Дядя Седьмой Императорский!»
Си Богонг был ошеломлен и стал ждать, что он продолжит.
Наконец, Си Синьян заговорил, но не стал продолжать. Вместо этого он взглянул на Се Цзи и сказал: «Какое безобразие. Семье Се лучше бы умереть».
Затем он уехал в своей карете.
Си Богонг испытывал глубокое раскаяние. Ребенок должен был что-то ему сказать, так почему же он этого не сделал?
Теперь его племянники и племянницы окружены волками и тиграми; он подвел покойного императора.
Наблюдая, как карета быстро скрывается вдали.
Се Цзи подошёл к Си Богону, нахмурился и сказал: «Он что, болен? Целый день несёт чушь».
«Раньше он был воспитанным ребенком, а теперь стал таким, и во всем виноват Хуан Ман». Си Богун сжал кулак, понимая, что ничего не может сделать. Он сказал Се Цзи: «Похоже, Хуан Ман вот-вот начнет действовать».
«Настало время действовать».
По какой-то причине Се Цзи, услышав слова Си Синяня, дернулся. Он сказал: «Я не боюсь Хуан Мана, но этот мальчишка меня пугает. Поэтому я хочу немедленно уехать из Тяньцзина».
Си Богун кивнул; семья Се действительно привлекала к себе внимание в Тяньцзине в это время.
Он вынул письмо из рукава и передал его Се Цзи.
Се Цзи открыл письмо и прочитал: «Се Ся уже вернулся на север по воде, а Се Гуан — на юг. Немедленно поведите свои войска, чтобы расположить четыре уезда своим лагерем и осадить Тяньцзин!»
"Нападайте на Тяньцзин!" Зрачки Се Цзи расширились, и он задрожал от волнения.
Он внезапно понял, почему маршал попросил его сопроводить Сибо Гуна в Тяньцзин. Дело в том, что эти четыре уезда находились относительно недалеко от Тяньцзиня. В то время как обычной армии потребовалось бы два дня, чтобы дойти туда, кавалерия могла бы достичь их за полдня, а это означало, что они могли бы начать свою кампанию против Хуан Мана в тот же день после обеда.
Таким образом, Си Богун и три царя, скорее всего, окажутся в заложниках. Се Цзи внезапно понял колебание Си Синяня; этот парень был поистине безжалостен к собственной семье.
Хотя Си Богону было жаль, семья Се не могла позволить себе упустить такую возможность.
Се Цзи засунул письмо в рот и проглотил его.
Увидев это, Си Богун с недоумением спросил: «Генерал Цзо, что вы делаете?»
«Теперь, когда я уезжаю из Тяньцзина, тебе лучше найти где спрятаться и перестать беспокоиться об этом бессердечном ублюдке. Он того не стоит!» — сказал Се Цзи, затем запряг лошадь, позвал её Се Шангуан и уехал вместе с ней.
Когда Си Богун увидел, как тот убегает, он сначала озадачился, но, в конце концов, он читал несколько императорских указов Се Ланьчжи и быстро догадался, что они означают.
Возможно, это связано с войной.
Он был бледен: «Маршал Се не шутит надо мной».
В этот момент подъехала еще одна карета с высокопоставленным чиновником, и кучер представился: «Герцог Чжэн приглашает господина Сибо в свою резиденцию в качестве гостя».
«Я немедленно поеду». Услышав, что это герцог Чжэн, принадлежавший к бывшей Тяньцзинской фракции, Сибо Гун поспешно сел в карету.
Часовой, следивший за министром общественных работ Се Цзи, немедленно доложил об этом в дворец Цзинь.
Час спустя.
Весть о том, что Си Богун принимал друзей в чайном домике в резиденции герцога, быстро распространилась по всему Тяньцзиню. Все его друзья были чиновниками разных национальностей, и резиденция государства Ши в Северном регионе была полна гостей.
Когда Хуан Ман узнал, что Чжэн Синь на самом деле предложил защитить Си Богуна, и поскольку он посчитал, что от Си Богуна нет никакой пользы, он просто послал нескольких человек следить за Си Богуном и арестовать его, когда придёт время.
Но Се Цзи отдал ему твердый приказ.
"убийство!"
В Золотом дворце Императорского дворца генералы армии Хуана стояли, натянув луки, по обе стороны от него.
Хуан Ман сидел на драконьем троне с расстегнутым поясом и некрасивыми волосами на груди, совершенно лишенный всякой приличия, а у его ног сидела женщина в дворцовом одеянии.
Его помощники продолжали передавать информацию: «Это всё разговоры между Четвёртым принцем, Се Цзи, и мастером Сибо».
«Генерал Хуан, я уже говорил, что этому мальчику нельзя позволять жить. Почему бы не найти предлог, чтобы убить его? Северный регион об этом не узнает, а даже если и узнает, то не будет вас винить, если вы найдете какой-нибудь предлог».