L'âme s'en va dans la nuit noire

Chapitre 79

Мин Эр спокойно улыбнулась, грациозно встала и, глядя на Цюй Хуайлю, сказала: «А как насчет того, чтобы я ответила на ваш вопрос?»

Увидев, как Мин Эр встала, все в комнате замолчали и молча смотрели в коридор.

Встретившись взглядом с Мин Эрконгом, Цюй Хуайлю сложил руки и сказал: «Было бы еще лучше, если бы молодой господин Мин ответил на мои вопросы».

Мин Эр спокойно кивнула. «Если вы считаете, что у этих двух старших есть скрытые мотивы, позвольте спросить, каковы, по-вашему, их мотивы? Слава? Прибыль? Или власть?»

"Конечно, это для..."

Мин Эр покачал головой, а Цюй Хуайлю больше ничего не смог сказать.

«Ради славы? Они уже известны по всей стране, и даже сегодня мы по-прежнему относимся к ним с высочайшим уважением. Более того, если бы вы сегодня не затронули вопрос о Дунмине, императорский двор был бы совершенно не в курсе. Так как же это могло быть ради славы? Ради прибыли или власти? Это еще менее вероятно. Вы должны понимать, что они правители нации, обладающие властью над жизнью и смертью и контролирующие богатства всей страны. Зачем им было ехать за тысячи километров на остров Дунмин, чтобы украсть всего лишь кусочек золота или серебра или государственную печать? Подумайте вот о чем: от какой славы или богатства в этом мире они не могли отказаться, если были готовы отречься от своих тронов и половины мира?»

Голос Мин Эра был мягким и утонченным, а манера поведения – элегантной. Это было приятно на слух, освежало ум и радовало глаз. Не говоря уже о том, что все герои восхищались им, даже Цюй Хуайлю и Вань Ай не испытывали к нему ни малейшего отвращения.

«Верно!» — снова закричали герои.

«Бай Фэн и Хэй Си — не обычные люди; вы просто судите о джентльмене по меркам мелочных людей!»

После долгих и красноречивых дебатов придворные чиновники были в приподнятом настроении, в то время как Цюй Хуайлю и Вань Ай выглядели униженными и возмущенными.

«Увы, он сам навлек на себя это унижение». Лань Ци невольно покачала головой, ее зеленые глаза были устремлены на Юнь Уяя, который молчал.

«Мне очень любопытно узнать больше о молодом господине Юне», — тихо сказал Мин Эр, садясь.

«Мне также любопытно, как он с этим справится».

«Молодой господин!» Цюй Хуайлю и Ван Ай посмотрели на Юн Уая.

Юнь Уяй взглянул на толпу героев, все еще возбужденно кричащих во дворе, затем медленно поднял правую руку и резко опустил ее.

"Бум!" — внезапно раздался тяжёлый барабанный бой.

"Ой!"

Раздалась серия криков, и герои, находившиеся на месте происшествия, согнулись, держась за животы, их лица были бледными и покрытыми холодным потом, было ясно, что они испытывают невыносимую боль.

После недолгой ломки герои медленно пришли в себя и посмотрели в сторону источника звука. Они увидели большой барабан, установленный на вершине горы над рядами каменных домов, и человека, стоящего рядом с ним.

Все смотрели на Юнь Уяя с ужасом и недоумением; резкая боль в животе, которую он только что испытал, не была случайностью.

Юнь Уяй стоял, сложив руки за спиной, излучая благородство и величие. Он спокойно посмотрел на собравшихся героев и сказал: «Я рассказываю вам обо всех событиях сегодня, чтобы мы могли работать вместе. Поэтому я говорю вам откровенно, не для того, чтобы вы судили о моих заслугах и недостатках». Он немного помолчал, а затем продолжил: «Будь то ради личной выгоды или ради достижения гегемонии, Дунмин на протяжении сотен лет преследовал одну цель. И мы, занимая это положение, должны многое сделать. Мы унаследовали волю наших предков, и на нас лежит ответственность». Его голос внезапно стал низким: «Поэтому мы должны взойти на императорский трон; поэтому вы должны подчиниться!»

Когда Юнь Уяй закончил говорить, толпа, то ли испуганная его внушительной внешностью, то ли ошеломленная решительным тоном его слов, замерла, не в силах отреагировать. Герои, которые еще несколько мгновений назад твердо стояли на стороне справедливости, теперь неустойчиво покачивались под гнетущей аурой Юнь Уяя. Потому что он полностью пренебрег так называемым праведным путем и разумом.

Спустя долгое время Ай Уин снова поднялась из толпы, посмотрела на Юнь Уяя и спокойно и четко сказала: «Я не желаю».

После этого крика встал ещё один человек.

«Я тоже не хочу!»

Затем встало еще много людей.

«Лучше умру, чем преклоню перед тобой колени!»

Встало больше людей.

«Я уже сталкивалась со всеми твоими уловками, чего же мне бояться? Я никогда не подчинюсь!»

Все люди на платформе встали и потянулись к оружию, которое висело у них за поясом.

"ни за что!"

«Если уж вы решили это сделать, то сделайте это быстро! Я слишком долго медлил. Чем быстрее мы начнем действовать, тем быстрее сможем отомстить за несправедливо убитых мастеров боевых искусств!»

Герои не забыли ни унижения своего заключения, ни более тысячи невинных душ, погибших от рук Дунмина. В этот момент они горели желанием действовать и устроить хорошую, захватывающую битву, чтобы выплеснуть свою ненависть!

Юнь Уяй молча наблюдал и слушал, не проявляя ни удивления, ни гнева.

Цюй Хуайлю и Вань Ай крепко сжимали рукоятки своих мечей, настороженно наблюдая за толпой.

Юнь Уяй мягко махнул рукой.

"Тук!"

Под очередной мощный барабанный бой герои, которые только что гордо стояли там, излучая убийственную ярость, все рухнули на землю в агонии.

Глядя на павшую толпу, Юнь Уяй спокойно сказал: «В Дунмине существует своего рода „Гу с одним корнем“, мужская и женская пары, которые живут и умирают вместе. Мужское Гу имплантируется вам в желудок, а женское Гу помещается в барабан. Когда барабан разобьется, вы все погибнете».

«Ох». Лан Шан Лань Ци притворилась, что вдруг что-то поняла. «Я всё думала, почему Юнь Уяй так откровенен, даже раскрывает свои секреты. Оказывается, он уже тайно предпринял попытку».

Мин Эр, увидев взрыв, обнаружила, что все без исключения лежат на земле; похоже, все они заражены паразитами Гу.

Затем Лань Ци указала на Мин Эр и сказала: «Ваш семейный шарлатан даже не заметил этого».

«Гу — это ни яд, ни болезнь, и Юнь Уяй осмелился отпустить их, значит, он уверен, что его не обнаружат», — сказал Мин Эр, затем перевел взгляд на Конга и остальных, но они никак не отреагировали, что говорило о том, что Юнь Уяй не подбросил им никаких червей Гу. Его взгляд встретился с взглядом Конга, и он на мгновение вздрогнул. Конг слегка кивнул ему и затем отвел взгляд.

«Вы действительно доверяете нам весь мир боевых искусств династии?» — Мин Эр слегка приподнял бровь.

«Подчинитесь Дунмину, и я обещаю вам славу на всю жизнь. В течение пяти лет я приведу вас в столицу императорской династии, где вы все станете героями-основателями». Тон Юнь Уяя оставался спокойным.

По мере того как боль постепенно утихала, все герои обратили свои взгляды на Мин Эр и Лань Ци.

Юнь Уяй заметил это, повернулся к Мин Эр и Лань Ци и сказал: «Лучше бы вы двое не двигались». При этом он дважды хлопнул в ладоши, и послышался свистящий звук. Все обернулись и были ошеломлены.

На каменном доме на вершине горы стояло несколько фигур, но это были не мастера Дунмина; скорее, это были люди, которых все знали — представители мира боевых искусств Императорской династии. Среди них были Чжоу Да, известный как «Сабля с призрачной головой»; Вэнь Цуй, известный как «Маркиз с цветочным копьем»; У Вэньдао, известный как «Железная рука с когтями»; Ли Сили, известный как «Ладонь, разбивающая сердце»… Десятки мастеров, все из которых в то время подчинились Дунмину, не выдержав пыток и истязаний.

Увидев этих людей, герои были одновременно потрясены и разгневаны. Какими бы высокими ни были навыки боевых искусств Мин Эр и Лань Ци, им было бы трудно невредимыми выбраться из окружения такого количества экспертов, не говоря уже о том, чтобы победить этих людей и захватить барабан на вершине. Они боялись, что барабан разобьется еще до их прибытия.

На мгновение герои почти впали в отчаяние.

«Старшие», — Юнь Уяй посмотрел на Конга и остальных, затем повернулся к Мин Эр и Лань Ци и сказал: «Второй молодой господин, седьмой молодой господин, что вы думаете? Все люди Императорской династии — герои, не боящиеся смерти, но сможете ли вы вынести вид их смерти у вас на глазах?»

Цю Чантянь и остальные посмотрели в небо, где Конг нахмурился и молчал.

Лань Ци и Мин Эр обменялись взглядами.

как?

Полчаса.

Он кивнул, повернулся и уже собирался что-то сказать, когда раздался другой голос.

"Не мочь……"

Нин Лан поднялся, его лицо покрылось холодным потом от боли, но он все же сказал: «Если я соглашусь… тогда… еще больше и больше людей из династии погибнет… Мы, люди Цзянху, можем быть грубыми и непокорными, но мы никогда не будем грешниками!»

«Молодой господин Нин действительно добросердечен». Впервые в глазах Юнь Уяя появилась улыбка. «Можете быть уверены. Если вы будете подчиняться и помогать мне, я гарантирую, что смогу изменить династию без боя и не причиню вреда народу династии ни в малейшей степени».

«Как такое могло случиться…» — сказал Нин Лан, глубоко вздохнув.

«Я не понимаю», — сказал другой голос. Это был Цзинь Цюэ Ло, «Три тысячи рук Будды». Он медленно поднялся и посмотрел на Юнь Уяя. «Я всего лишь обычный мастер боевых искусств. Даже если бы я подчинился Дунмину, или даже если бы весь мир боевых искусств подчинился Дунмину, меня было бы всего несколько десятков тысяч. Как я могу сравниться с миллионной железной кавалерией императорской династии? Что заставляет вас быть настолько уверенным, что если мы подчинимся вам, вы сможете захватить императорскую династию?»

После этих слов многие согласно кивнули. Это были опытные мастера боевых искусств, каждый из которых обладал исключительными навыками. Хотя они никогда не воспринимали императорский двор и правительство всерьез, в глубине души они знали, что являются всего лишь «изгоями» (цзянху цао, что означает «изгои мира боевых искусств»), и если они действительно осмелятся противостоять императорскому двору, то не смогут противостоять его армии. Почему Юнь Уяй был так уверен, что контроль над миром имперских боевых искусств позволит ему захватить императорскую империю?

Юнь Уяй кивнул и, глядя на башню Цзиньцюэ, сказал: «Великий герой Цзинь, не стоит недооценивать себя. Вы все — высококвалифицированные и редкие таланты. Что касается причин, по которым Дунмин захватил династию, у меня, молодого господина, есть свои планы. Сейчас не время об этом говорить. Вы узнаете об этом, когда станете министрами Дунмина в будущем».

Все переглянулись в недоумении.

«Вы все уже определились?» Взгляд Юнь Уяйя обвёл комнату, прежде чем остановиться на Мин Эр и Лань Ци.

Лань Ци слегка улыбнулся и сказал: «У господина Юня есть небольшой вопрос. Не могли бы вы на него ответить?»

«Седьмой молодой господин, пожалуйста, говорите». Юнь Уяй кивнул. В этот момент, за исключением этих двоих, все остальные были под его контролем, и спешить было не нужно.

«Куда делся третий мастер Ли Чифэн?» Изумрудные глаза Лань Ци сверкали, а улыбка очаровывала. «Я давно его не видела, и мне его очень не хватает».

Взгляд Юнь Уяя, устремлённого на Лань Ци, стал более острым. Спустя мгновение он сказал: «Поскольку Седьмой Молодой Господин очень скучает по Третьему Господину Ли, то этот молодой господин пригласит его на встречу». С этими словами он повернулся и слегка кивнул Цюй Хуайлю, после чего тот повернулся и ушёл.

К этому моменту большинство героев перевели дух и поднялись.

Мин Эр слегка махнул им рукой, давая понять, чтобы они пока не совершали необдуманных действий.

«Императорский мир боевых искусств… Императорский мир боевых искусств…» Ювэнь Ло нахмурился, задумавшись, затем внезапно вздрогнул и пробормотал: «Понимаю…»

«Что ты понял, брат?» — спросил Нин Лан.

«Ему нужны не люди из мира боевых искусств Императорской династии, а его власть». Ювэнь Ло пристально посмотрел на Юнь Уяя.

"Хм?" Нин Лан посмотрел на него.

«Так вот как всё обстоит, я наконец-то понял». Глаза Ювэнь Ло внезапно загорелись, и он достал бумагу и ручку.

Цю Хэнбо, стоявшая в стороне, тоже смотрела на него. Как раз когда она собиралась задать ему вопрос, она увидела, как он что-то бормочет себе под нос, и невольно внимательно прислушалась.

«Семья Мин находится в Тяньчжоу, и соседний Инчжоу также является их территорией. Тяньчжоу и Инчжоу соединены Восточным морем. Если бы Восточное море отправило войска к императорской династии, им пришлось бы пройти через Тяньчжоу и Инчжоу. С семьей Мин это было бы все равно что открыть ворота императорской династии». Руки Ювэнь Ло дрожали, когда он быстро записывал это, показывая, насколько он взволнован.

Цю Хэнбо был ошеломлен, а затем внезапно все понял.

«Семья Цю, семья Лань и семья Ювэнь владеют Хуачжоу, Юньчжоу и Юэчжоу, их магазины расположены по всей стране. Они контролируют почти шестую часть богатства династии… Мы богаты! О, семья Ювэнь — это наша семья». Он несколько раз кивнул, продолжая одновременно читать и писать.

«Фракции Фэнву и Цяньби давно поддерживают связи с императорским двором, а Великий Командир Юйчжоу — член фракции Фэнву — вот это военная мощь… Префекты Сичжоу и Мочжоу — из фракции Цяньби. У Нин Лана также есть двоюродный брат, занимающий должность Великого Церемониймейстера при дворе — очень важный чиновник… Хм, я должен навестить его, когда вернусь в столицу. Я — названый брат Нин Лана; этот чиновник должен иметь возможность меня принять… О… точно… огненные бомбы семьи Хуа настолько мощны, что могут сравнять с землей небольшую гору; если использовать их для бомбардировки солдат, тысячи падут от одного выстрела… Ах да, и павильон Цзютянь — они лучшие в сборе информации. Я слышал, что они даже знают, сколько кротов у императора. Интересно, правда ли это; я должен спросить об этом Мастера павильона Цзяна в другой день. Хм… каждая секта расположена в разных местах «Расположите… туда…» «Окружите их всех… Ах, эта сила сравнима с императорским двором! Хм… Дело не только в этих сектах; в мире боевых искусств много способных людей. Если оставить в стороне их первоклассные боевые искусства, даже такие мелочи, как маскировка, яд, снотворное и скрытое оружие, могут быть очень полезны против представителей императорского двора. Возможно, если бы кто-то смог замаскироваться под императора, все бы подумали, что он император. Вздох, если это действительно сработает, я когда-нибудь попробую замаскироваться… Хм, значит, он намерен действовать тайно, используя хитрость, чтобы захватить власть. Неудивительно, что он не смог заставить себя сражаться. Ха, его план довольно хорош, но… Хм… Вздох, жаль, что они думали об этом сотни лет. Зачем этот молодой господин Юн это делает? Это выглядит немного отчаянно. Истинный король должен взойти на трон с честью. На протяжении всей истории никто, кто захватывает власть хитростью, не может долго продержаться».

Пока Цю Хэнбо слушала бессвязное бормотание Ювэнь Ло, удивление и потрясение в ее сияющих глазах постепенно исчезли, и затем она молча и задумчиво посмотрела на него.

«Брат, он... он просто... пожалуйста, не принимай это близко к сердцу».

Внезапно она услышала неуверенный голос Нин Лана. Она посмотрела на него и увидела, что он смотрит на нее смущенным выражением лица, пытаясь объяснить: «Не думай, что мой брат сумасшедший. На самом деле, он не сумасшедший. Он...» Нин Лан почесал затылок, не зная, как это сформулировать.

Цю Хэнбо усмехнулась, покачала головой и дала понять, что ей всё равно.

Нин Лан вздохнул с облегчением и почувствовал себя спокойно.

Ювэнь Ло наконец закончил заучивать текст, поднял глаза и неожиданно сказал: «Этот молодой господин Юнь совсем не похож на такого человека».

«Увы, интересно, как теперь выглядит Мастер Ложь».

Лань Ци тихо вздохнул под карнизом, его изумрудные глаза скользнули по героям и Конгу: «Мне всё ещё больше нравится, как он пронёсся по миру на горе Ин».

Вспоминая, как Ли Чифэн в одиночку победил героев на горе Ин, все почувствовали тревогу.

«Седьмой молодой господин узнает об этом, когда вы увидите его позже». Юнь Уяй вопросительно посмотрел на Лань Ци. «У этого молодого господина тоже есть вопрос, который он всегда хотел задать Седьмому молодому господину».

«О?» — Лань Ци взглянула на него своими изумрудными глазами. — «Молодой господин Юнь, пожалуйста, говорите».

«Седьмой молодой господин — мужчина или женщина?» — спокойно спросил Юнь Уяй.

Как только эти слова были произнесены, взгляды всех, кроме Конга, Фэн И и Мин Эр, устремились на Лань Ци. Это был вопрос, который все хотели задать.

"хе-хе……"

Лань Ци мягко улыбнулась, ее улыбка, нежная, как шелк, тронула сердца всех присутствующих. Мысли каждого были взволнованы, и тут медленно раскрылся белый нефритовый веер, постепенно скрывая ее лицо, но открывая пленительную красоту и тонкое очарование. Когда веер полностью раскрылся, половина ее лица оказалась скрыта под ним, оставляя лишь лужицу чистой воды, вкрапленную в белый нефрит. С легким рябью струились весенние краски, распускались нефритовые цветы, воплощая в себе все романтическое очарование мира.

В тот момент никто, независимо от пола, не мог отвести взгляд.

Взгляд Мин Эра скользнул по толпе, которая только что испытывала агонию, а теперь была полностью загипнотизирована. Он нахмурился, и в его сердце внезапно возникло недовольство. Он подумал про себя: «Этот дьявол снова околдовывает людей!»

«Сейчас я, конечно же, мужчина».