Мастер Чжу махнул рукой и, опираясь на трость, направился в свою личную мастерскую.
«Кстати, Лили, в какой сфере ты сейчас работаешь? Помню, ты училась в Пекинском институте телерадиовещания. Ты ведь еще не стала большой звездой в Китае?» Дун Юйсинь не проявила никакого интереса к дальнейшему обсуждению традиционной китайской медицины. Как только мастер Чжу ушел, она из любопытства спросила Цзян Лили.
«Если бы я стала суперзвездой в Китае, вы бы обязательно обо мне услышали, даже если бы родились в Америке. Сейчас я работаю ведущей на радиостанции в городе Оучжоу», — сказала Цзян Лили.
«Это очень жаль. Многие выпускники Пекинского института телерадиовещания либо остаются в Пекине, либо уезжают в провинциальные столицы или крупные города. Зачем вы вернулись на местную телестанцию в родном городе?» — спросил Дун Юйсинь.
В этот момент Дун Юйсинь, казалось, что-то вспомнил и, повернувшись к Чжэн Чжэнвэню, сказал: «Чжэнвэнь, разве страна всегда не ценит китайских бизнесменов, живущих за границей? Когда дедушка несколько лет назад вернулся в Китай, чтобы почтить память своих предков, некоторые руководители даже устроили ему специальную встречу. Как ты думаешь, есть ли какой-нибудь способ попросить дедушку сказать несколько слов от его имени? Для этих руководителей перевод Лили из местного отделения в региональное должно быть пустяком».
Гэ Дунсюй посмотрел на Дун Юйсиня, нахмурив брови, и в его глазах мелькнуло глубокое недовольство.
По мнению Гэ Дунсю, слова Дун Юйсинь, хотя и были искренне направлены на помощь её бывшей однокласснице, также казались способом похвастаться перед ней, словно она боялась, что Цзян Лили не узнает, что человек, за которого она собирается выйти замуж, родился в богатой семье.
«Если дедушка действительно хочет вмешаться, то никаких проблем нет. Просто, учитывая положение моего дедушки, ему неудобно высказываться по этому поводу», — сказал Чжэн Чжэнвэнь, слегка нахмурив брови, в его голосе звучала нотка гордости, скрытая за смущением.
«Спасибо, Юйсинь. Мой родной город замечательный, он недалеко от дома, и город Оучжоу сейчас так хорошо развивается. Тебе обязательно нужно вернуться и посетить его, если будет такая возможность», — сказала Цзян Лили.
«Правда? Я планировала вернуться после свадьбы с Чжэнвэнем в конце года. Кстати, прошло много лет с тех пор, как я в последний раз видела Су Цянь». Услышав это от Цзян Лили, Дун Юйсинь согласился с ней и больше не стал упоминать о помощи.
«Правда? Отлично! Тогда мы втроем сможем хорошо провести время вместе. Су Цянь уехала в Шэньчжэнь после окончания университета, и с тех пор, как мы виделись в последний раз, прошло уже немало лет», — взволнованно сказала Цзян Лили.
«Да, тогда нам обязательно нужно собраться вместе». Услышав это, Дун Юйсинь невольно вспомнил прошлое и не смог сдержать искренних эмоций.
Пока они разговаривали, вышел мастер Чжу, неся деревянную фигурку бессмертного долгожителя.
Резные деревянные статуэтки божества долголетия довольно распространены, но когда статуэтка божества долголетия из самшита работы мастера Чжу была впервые выставлена, Цзян Лили и остальные не сразу смогли оценить её великолепие. Они лишь отметили, что божество долголетия вырезано настолько реалистично и исключительно приятно для глаз, в отличие от любых других подобных деревянных статуэток. Однако, если бы их попросили указать на что-то особенное в ней, они бы не смогли.
Но Гэ Дунсюй был другим. Он с первого взгляда понял, что каждый срез в деревянной скульптуре мастера Чжу «Бессмертный долгожитель Хуанъян» выполнен в соответствии с текстурой дерева, благодаря чему вся работа выглядит совершенно естественно. Он не мог не воскликнуть с восхищением: «Воистину, среди простых людей есть мастера!»
(Конец этой главы)
------------
Глава 1457. Не перебивайте.
«Конечно, мастер Чжу — признанный мастер резьбы по самшиту в китайской общине Соединенных Штатов. На этот раз мастер Чжу согласился сделать исключение и начать резьбу, потому что был тронут нашей сыновней почтительностью», — сказал Чжэн Чжэнвэнь.
Смысл заключался в том, что мастера Чжу невозможно было переубедить. Конечно, Чжэн Чжэнвэнь выразился тонко, упомянув лишь сыновнюю почтительность и опустив всё остальное.
Дун Юйсинь поддержал это мнение, неоднократно восхваляя изысканное мастерство резьбы по самшиту, из которой изготовлена статуя Бессмертного Долголетия.
«Что, Сяо Гэ, ты тоже умеешь резьбу по дереву?» Мастер Чжу, казалось, не услышал похвалы Чжэн Чжэнвэня и Дун Юйсиня, а посмотрел на Гэ Дунсюя с любопытством и удивлением.
Как уже говорил мастер Чжу, всё взаимосвязано. Он достиг уровня мастера резьбы по дереву, что, естественно, требует от него необычайной проницательности. Он может отличить тех, кто притворяется, что знает то, чего не знает, кто просто повторяет чужие слова, а кто говорит от всего сердца.
Увидев, что мастер Чжу обратился за советом только к Гэ Дунсю, Чжэн Чжэнвэнь слегка разозлился, но всё же проявил вежливость и не показал этого.
«Я мало что знаю о резьбе по дереву, но о дереве знаю хорошо. Каждый срез мастера Чжу следует направлению волокон древесины и даже тонко отражает её внутреннюю структуру. Например, этот срез и эти несколько других выполнены очень искусно, создавая ощущение природного совершенства». Гэ Дунсюй слегка улыбнулся и небрежно указал на несколько мест.
Гэ Дунсюй небрежно указал на несколько мест, и Чжэн Чжэнвэнь и двое других, естественно, не смогли ничего понять. На самом деле, Чжэн Чжэнвэнь и Дун Юйсинь втайне нахмурились, подумав, что Гэ Дунсюй невежественен в вопросах этикета и осмелился выставлять напоказ свои скудные навыки перед мастером Чжу.
«Дунсю, мастер Чжу — мастер своего поколения, не будь безрассудной…» Дун Юйсинь была не так сдержанна, как Чжэн Чжэнвэнь, а Гэ Дунсю был ей младше. Если бы она действительно потеряла лицо, то пострадал бы не только Гэ Дунсю, но и она сама. Поэтому, увидев, что Гэ Дунсю собирается продолжить свой комментарий, она наконец не выдержала, нахмурилась и перебила его.
«Госпожа Дун, пожалуйста, не перебивайте. Господин Гэ абсолютно прав! Эти несколько штрихов были для меня самой сложной частью при создании произведения, но я не ожидала, что господин Гэ сможет оценить их с первого взгляда. Его мастерство превосходно!» Однако, прежде чем Дун Юсинь успела что-либо сказать, мастер Чжу прервал её с недовольным выражением лица, а затем с восторгом схватил Гэ Дунсю за руку, даже изменив своё обращение с «Маленький Гэ» на «Господин Гэ».
«Это…» Дун Юйсинь и Чжэн Чжэнвэнь были ошеломлены, когда поняли, что Гэ Дунсюй угадал правильно. Более того, судя по восторженному выражению лица мастера Чжу, Гэ Дунсюй явно попал в точку, чем и гордился.
Только Цзян Лили ничуть не удивилась.
Её брат Сюй — бог, а что это по сравнению с ним?
«Кстати, господин Гэ, не хотели бы вы научиться у меня резьбе по дереву? С вашим пониманием дерева вам точно не понадобится много времени, чтобы овладеть моим мастерством». Пока Дун Юйсинь и Чжэн Чжэнвэнь были ошеломлены, мастер Чжу, казалось, вдруг что-то вспомнил, взял Гэ Дунсюя за руку, посмотрел на него с ожиданием и действительно захотел взять его в ученики.
«Спасибо за ваше любезное предложение, дедушка Чжу, но меня не интересует резьба по дереву». Гэ Дунсюй втайне был одновременно удивлен и раздражен, но внешне вежливо отказался.
«Очень жаль. Такой человек, как вы, безусловно, очень талантлив». Услышав это, мастер Чжу не мог не почувствовать глубокого разочарования.
Увидев разочарованное выражение лица мастера Чжу, Гэ Дунсюй чувствовал себя совершенно беспомощным.
Видя, что мысли господина Чжу явно заняты Гэ Дунсю и что тот равнодушен к нему, молодой господин из семьи Чжэн, Чжэн Чжэнвэнь, потерял всякое желание оставаться здесь. Он достал чек и вручил его господину Чжу, сказав: «Господин Чжу, мне еще нужно подготовиться к 80-летию моего деда. Это оплата, пожалуйста, примите ее».
Мастер Чжу взял его, мельком взглянул и убрал, сказав: «Хм, передайте, пожалуйста, привет вашему деду».
«Лили, сегодня дедушке Чжэнвэню исполняется 80 лет, поэтому у нас нет времени встретиться. Ты завтра еще в Сан-Франциско? Если да, то завтра я угощу тебя ужином», — сказал Дун Юйсинь Цзян Лили, увидев, как Чжэн Чжэнвэнь спешит уйти.
Цзян Лили ничего не ответила, а вместо этого посмотрела на Гэ Дунсюя.
«Ты ещё даже не женат, а от тебя уже ожидают, что ты будешь во всём слушаться брата Сюй? Это совсем на тебя не похоже!» — поддразнил Дун Юйсинь, а затем тоже посмотрел на Гэ Дунсю.
«Хе-хе, завтра мы всё ещё будем в Сан-Франциско. Можете обменяться номерами телефонов и поддерживать связь. Я буду выполнять приказы лидера», — сказал Гэ Дунсюй с улыбкой.
«Вот это уже лучше!» — рассмеялся Дун Юйсинь, а затем потянул за собой Цзян Лили. Они обменялись номерами телефонов и попрощались с Чжэн Чжэнвэнем, прежде чем уйти.
После того как Дун Юйсинь и остальные ушли, мастер Чжу, всё ещё не желая сдаваться, попытался уговорить Гэ Дунсюя научиться резьбе по дереву. Видя рвение старика учиться у него, Гэ Дунсюй не смог вынести прямого отказа. Подумав, он улыбнулся и, указав на колени мастера Чжу, сказал: «Дедушка Чжу, я вижу, что ваши ноги не очень удобны. Может, я посмотрю на вас?»
Когда мастер Чжу увидел, как Гэ Дунсюй внезапно перевел разговор на свои ноги, он слегка озадачился. Затем он улыбнулся и махнул рукой, сказав: «Спасибо, но это моя давняя болезнь, и я старею. Я больше не могу ее лечить».
«Что? Дедушка Чжу тоже не верит в традиционную китайскую медицину?» — спросил Гэ Дунсюй.
«Дело не в том, что я в это не верю, но настоящих мастеров традиционной китайской медицины очень мало. Возьмем, к примеру, резьбу по самшиту. Сколько людей сегодня могут достичь уровня мастера? Раньше Чжу Цзичан, Ван Фэнцзуо… создали так много превосходных работ, а сейчас…» Мастер Чжу покачал головой и горько усмехнулся.
Гэ Дунсюй посмотрел на мастера Чжу и, не говоря ни слова, улыбнулся.
Увидев, что Гэ Дунсюй смотрит на него с улыбкой, но ничего не говорит, мастер Чжу, казалось, вдруг что-то понял и с удивлением посмотрел на Гэ Дунсюя, сказав: «Вы же не собираетесь называть себя настоящим мастером традиционной китайской медицины, правда?»
«Почему бы вам не попробовать, и вы сами увидите?» — с улыбкой спросил Гэ Дунсю.