Цзян Цуо напряг шею и не смел пошевелиться, поэтому ему оставалось только отругать водителя впереди, что несколько смягчило его гнев.
"Я понимаю……"
Выражение лица Су Цяньцянь внезапно смягчилось, словно рана на ее руке перестала так сильно болеть, потому что, хотя Цзян Цуо внешне казался рассерженным, на самом деле он беспокоился о ней.
Су Цяньцянь и Ваньэр улыбнулись, и эта улыбка была невероятно милой.
Цзян Цуо мельком увидел беззаботное поведение Су Цяньцянь, что лишь усилило его гнев. Он почувствовал себя так, словно ударил по клочку ваты, и это не возымело никакого эффекта.
«Ты всё ещё можешь смеяться? Кровь, текущая из твоих ладоней, пропитывает мою руку».
«Я смеюсь над Цзян Цзян. Я смеюсь, потому что Цзян Цзян упрямая, но добросердечная. Она так обо мне заботится, но слова, которые она говорит, такие высокомерные».
Цзян Цуо нахмурился, помолчал немного, а затем тут же надул губы и парировал: «Что за чушь ты несёшь? Я не пытался драматизировать ситуацию. Похоже, тебе и так было недостаточно больно».
Су Цяньцянь подушечкой неповрежденного указательного пальца поцарапала костяшки пальцев Цзян Цуо.
«Потому что я не хочу, чтобы Цзян Цзян пострадала. Как и все, что сказала Цзян Цзян, это всего лишь беспокойство по поводу моей травмы, не так ли? На самом деле, мой телефон все еще в комнате Цзян Цзян, но это ничего страшного. Домработница обязательно придет за нами, когда обнаружит, что нас нет. Думаю, он найдет нас через несколько минут. И не волнуйся, Цзян Цзян, мне не больно. Я сильная; эта небольшая травма для меня пустяк. Я просто рада, что Цзян Цзян не пострадала. Я никому не позволю содрать с нее ни единого волоска».
Я уже говорил это раньше: Цзян Цзян — моя, единственный важный человек в моей жизни, и, конечно же, я должен её защищать. Каждое сказанное мной слово идёт от всего сердца, это не просто пустые слова.
«Даже в такое время ты продолжаешь нести чушь».
Су Цяньцянь надула губы и громко возразила: «Что ты имеешь в виду? Ты что, ожидаешь, что я выложу все свои чувства, чтобы Цзян Цзян мне поверил?»
Тонкие губы Цзян Цуо слегка приоткрылись, затем она замерла, словно долгое время не находя ответа. На щеках появился румянец, и несколько прядей волос ниспали за уши.
Цзян Цуо на несколько секунд замерла, видимо, не в силах придумать ответ, и просто замолчала, поджав губы.
В этот момент Су Цяньцянь уже не чувствовала боли, но кровь на её ладони выглядела немного жутковато.
Как и ожидалось, дворецкий прибыл к машине через пять минут.
«Мисс, что с вами не так? Немедленно позвоните своему личному врачу и вызовите частную скорую помощь в течение трех минут, иначе вы все будете уволены».
Су Цяньцянь наблюдала, как домработница одновременно достала три телефона, словно произошло что-то ужасное. Она хотела протянуть руку и остановить его, но тут же опустила её.
Забудьте об этом, в конце концов, она взяла нож, чтобы защитить свои деньги и продолжать получать такое обращение. Ей нужно научиться быть самодовольной бездельницей и никчемной особой.
«С мисс Цзян Цуо всё в порядке?»
Цзян Цуо оставалась неподвижной и не кивала, но ее ясные, холодные, как у феникса, глаза моргнули.
На отметке 2 минуты и 29 секунд прибыли частный врач и машина скорой помощи.
Су Цяньцянь была привязана к носилкам, как будто травма коснулась не руки, а всего тела.
Ещё более возмутительным было то, что Цзян Цуо схватил её за другую, неповрежденную руку и крепко сжал её. В его глазах тоже читалась та же тревога.
Прохожие подумали, что произошла какая-то крупная автомобильная авария.
"Цзян Цзян... Со мной все в порядке, тебе правда не нужно так себя вести..."
На самом деле, не нужно так сильно сжимать руку; это причиняет больше боли, чем сама травмированная рука!
Цзян Цуо крепко сжал его руки, словно только так он мог передать тепло своего тела, пока кончики его пальцев не побелели.
[Система утилизации отходов: Поздравляем, ведущий! Количество раз, когда «Зеленое настроение» Цзян Цуо достигало 100, увеличилось на один. Текущее число — четыре. Продолжайте в том же духе!]
«Держитесь, юная леди. Через 15 минут мы будем в Третьей больнице. Я уже привел в готовность всех лучших частных врачей и включил все самое современное медицинское оборудование. Мы просто ждем вас, юная леди».
Су Цяньцянь с трудом пошевелила одним пальцем. Она лишь повредила руку, и сейчас она совсем не болела. Хотя у нее было много денег, тратить их таким образом было не нужно.
[Система отходов: Теплое напоминание, поторопитесь! Поздравляем, хозяин, с запуском ежедневной награды за выполнение случайного мини-задания. Скажите Цзян Цуо «Я люблю тебя» в течение трех секунд, чтобы получить увеличение богатства. Увеличение богатства составит 1/5 от общего богатства хозяина.]
Су Цяньцянь изо всех сил пыталась поднять голову, поворачивая лицо к Цзян Цуо: «Цзян Цзян, я люблю тебя!»
Одновременно с этим, из-за чрезмерного усилия, вырвался ещё и пук.
Су Цяньцянь: «…»
Цзян Цуо почувствовал себя неловко из-за прямолинейных слов любви Су Цяньцянь. Он еще крепче сжал руку Су Цяньцянь, сжимая тот единственный палец, который ей удалось выпрямить, до крови, а кончик побелел.
Цзян Цуо сказал: «В такие моменты давайте больше не будем говорить об этих вещах».
[Система утилизации отходов: Ведущий, ты такой быстрый! Ты потратил всего 0,3 секунды на реакцию.]
Конечно, дурак не стал бы зарабатывать деньги, если бы мог.
Когда Су Цяньцянь в крайне преувеличенной манере тащили в частную больницу, лучшие частные врачи окружили ее, словно столкнувшись с грозным врагом, и в конце концов наложили ей на руку нежную повязку.
После этого дворецкий проводил Цзян Цуо и Су Цяньцянь обратно на виллу.
После того как они вышли из машины, Цзян Цуо проводил Су Цяньцянь до входа на виллу.
Су Цяньцянь уже понимала, что Цзян Цуо все равно придется вернуться той ночью, и она немного расстроилась.
«Цзян Цзян, почему тебя сегодня днем арестовали? И они даже не причинили тебе вреда, им просто нужен был твой волос».
Су Цяньцянь не хотела выяснять это за спиной Цзян Цуо. Если бы Цзян Цуо узнал, она хотела бы, чтобы он сказал ей правду, потому что это самое основное доверие между влюбленными.
Су Цяньцянь знала, что изменить человека сложно, и хотела лишь постепенно, используя свою мягкость, повлиять на Цзян Цуо, поскольку Цзян Цуо была главной злодейкой в оригинальной книге.
Несмотря на то, что она переселилась в системный мир и провела так много времени с Цзян Цуо, она знала, что его сущность не изменится. Он по-прежнему будет чувствительным, не склонным к доверию и будет держать все в себе, решая проблемы самостоятельно.
Но Су Цяньцянь все еще надеется, что благодаря ее усилиям Цзян Цуо сможет на нее положиться и увидеть в ней человека, с которым он сможет стоять плечом к плечу.
Но Цзян Цуо покачал головой.
«Я тоже не знаю. Они появились очень внезапно. Я никого не обидел в школе. Если бы мне пришлось назвать тех, кто меня настолько недолюбливает, что способен на такое…»
Хотя Цзян Цуо знал, что Су Лянь никак не мог этого сделать, он всё же намеренно перевёл разговор на Су Ляня, заставив Су Цяньцянь ошибочно поверить, что это сделал именно он.
Цзян Цуо крепко сжала кулаки, потирая большим пальцем костяшки указательного. Она чувствовала, что совершила уже отвратительный поступок.
Однако она не хотела, чтобы Су Цяньцянь узнала её истинную личность. Су Цяньцянь однажды сказала, что не испытывает никаких чувств к внебрачным дочерям.
Су Цяньцянь нравилась ей только из-за ее блистательной внешности и академического гения, которым восхищался весь город. Су Цяньцянь любила ее за ее превосходство и совершенство, а не за ее низкое происхождение.
Су Цяньцянь однажды сказала, что существование внебрачных дочерей по своей сути вредно для семьи происхождения.
Некоторые люди и некоторые вещи могут быть неправильными сами по себе, но мы ничего не можем с этим поделать. Поскольку они уже существуют, единственные варианты, помимо попыток их скрыть, — это устранить всех, кто о них знает.
Цзян Цуо стиснул задние зубы, и в его обычно холодных, как у феникса, глазах постепенно проявилось бурное, скрытое чувство.
К сожалению, у неё пока нет возможности добиться желаемого.
Ей нужен трамплин.
«Раз Цзян Цзян так сказала… ну что ж. Но после этого инцидента я всё ещё беспокоюсь о безопасности Цзян Цзян. В противном случае, я попрошу экономку прислать несколько человек, чтобы защитить её. Они не будут вмешиваться в её жизнь и не позволят её бабушке и дедушке узнать об этом. Это меня успокоит».
Су Цяньцянь пожала руку Цзян Цуо, ее слова были настолько мягкими, что у Цзян Цуо не было ни малейшего шанса отказаться.
Цзян Цуо не ответил, что можно расценивать как молчаливое согласие.
Су Цяньцянь не ожидала, что после возвращения Цзян Цуо домой бабушка и дедушка будут держать его дома и выпускать на улицу лишь раз в несколько дней.
Оказалось, что старик, танцевавший на площади с бабушкой и дедушкой Цзян Цуо по материнской линии, был свидетелем всего происходящего и рассказал об этом бабушке и дедушке Цзян Цуо.
Всё, что могла делать Су Цяньцянь, — это каждый день переписываться с Цзян Цуо по телефону, каждый день говорить ему «Я люблю тебя», но её интеграция в системный мир развивалась ещё медленнее.
По мере приближения начала учебного года Су Цяньцянь испытывала все большее беспокойство, словно вот-вот должно было произойти что-то неладное.
Когда наконец наступил день занятий, Цзян Цуо и Су Цяньцянь встретились и вместе полетели в школу на частном самолете. Ничего не случилось, и следующий семестр прошел очень гладко. Су Лянь даже не появилась перед ними.
Они были неразлучны, их нежность излучалась, словно розовые пузырьки.
Самым загруженным заданием является тема оленьих рогов, потому что материала о несчастной любви Цяньцянь так много, что я не успеваю писать его каждый день.
А ещё есть сойка-цветок, которая следует за оленьими рогами, но он каждый раз её игнорирует. Она может лишь с негодованием кусать свой маленький платочек, словно обиженная жена.
Тем временем в кампусе кто-то внезапно распространил новость о том, что Су Цяньцянь и Цзян Цуо встречаются.
Су Цяньцянь тоже была несколько удивлена, потому что Цзян Цуо согласился не предавать их отношения огласке.
Я не знаю, кто распространил этот слух.
Су Цяньцянь заметила, что Цзян Цуо не только не был недоволен, но и спокойно воспринял ситуацию, и даже слегка улыбнулся.
Слух распространялся все более и более стремительно, в конце концов дойдя до Цзю Ю в кабинете директора.
Пэй Цзыцюй постучала в дверь кабинета директора, толкнула её и вошла, держа в руке стопку документов. «Хао Дуоюй раньше был немного нечестен. Кажется, он что-то натворил, ты знаешь?»
Дзю Ю казалась немного рассеянной. «Мы живем своей жизнью. Какое отношение ко мне имеет то, что она делает?»
Пэй Цзыцю: «Ты как всегда упрям. Объявлены результаты конкурса ораторского искусства, и Цзян Цуо на первом месте. Что ты собираешься делать? Почему бы не забыть прошлое? Эти ребята не выдержат такой суматохи».
Причина в том, что «В этом возрасте тебе следует сосредоточиться на учебе. Какой смысл говорить о любви? Любовь — это нечто эфемерное. Обо всем этом говорили тогда Бай Цю и Сюй Лянь».
Пей Цзыцю: «Тщательно все обдумайте сами и не делайте ничего, о чем потом пожалеете».
...
Поскольку конкурс ораторского искусства проводился в конце первого семестра, было решено объявить результаты в начале второго семестра. Однако после летних каникул никто не обратил на него особого внимания и постепенно забыл о нем.
Вплоть до второго семестра моего второго курса на официальном сайте школы внезапно появились результаты конкурса ораторского искусства, проведенного полтора года назад, а также квоты на обучение за границей.
Проблема в имбире.
Несмотря на то, что Цзян Цуо и Су Цяньцянь уже учатся на втором курсе, они по-прежнему пользуются популярностью в школе.
Когда первокурсницы поступали в школу, секретным кодом, который они использовали, были вопросы: «Вы моя поклонница?» и «Да, я ваша поклонница».
Если они не совпадают по характеру, значит, они не из одной организации, и им трудно интегрироваться в свой небольшой круг сестер.
На официальном сайте был опубликован номер победителя конкурса ораторского искусства, занявшего первое место и уехавшего за границу. Номер заканчивался маленькой цифрой, поэтому его легко было пропустить, если не обращать внимания, и, следовательно, это не вызвало особого ажиотажа в школе.
Сегодня день перед окончанием последнего семестра второго курса.
Су Цяньцянь посмотрела на страницу системы, где уровень интеграции с миром системы составлял 99,99%, всего 0,01. Её прекрасные дни вот-вот должны были начаться, а долгая и несчастная жизнь — закончиться.
Я инстинктивно дотронулась до кулона, который был у меня на шее.
Это был подарок от Цзян Цуо ей на день рождения.
Когда эта бесполезная система спросила её, удалила ли она шрам на ладони, оставшийся после того, как она заблокировала удар кинжалом для Цзян Цуо, она предпочла не отвечать.
В свой день рождения Цзян Цуо вырезала две изящные маленькие ручки, крепко сжатые вместе.
На одной руке на ладони имеется довольно длинный и заметный шрам, а на другой — длинные и тонкие костяшки пальцев.
Они взяли по одному такому украшению и сделали из них ожерелье, которое носили на шее. На том, что она носила сейчас, была выгравирована маленькая ручка Цзян Цуо.
[Бесполезная система: Ведущий, прошло полгода, а настроение Цзян Цуо всего на единицу ниже стабилизирующегося уровня.]
«У тебя хватает наглости спрашивать меня, почему зеленый индикатор настроения над головой Цзян Цуо всегда равен 100, но никак не повышается. Ты что, шутишь?»
[Бесполезная система: Вас обидели, ведущий! Вероятно, это потому, что вы были слишком добры к Цзян Цуо. Цзян Цуо стал высокомерным и больше не ценит вашу доброту.]