A chilling aura

Chapter 3

Лу Ни снимала с себя одежду одну за другой, и ее тело начало претерпевать странные изменения, которые она заметила сама, испытывая одновременно беспокойство и возбуждение.

Она спустила трусики, обнажив пятна крови. В голове Лу Ни всё помутнело; она ничего не знала об этом. Она внимательно осмотрела их, но не нашла никаких ран. Кровь, должно быть, пошла из желудка. Лу Ни безучастно смотрела на трусики в руке, её захлестнула волна печали и отчаяния. Должно быть, она больна. Она знала, что если кого-то рвёт кровью, это значит, что он серьёзно болен. Может быть, она тоже очень больна? И хотя о рвоте с кровью она могла рассказать другим, как она могла объяснить кровотечение отсюда?

Лу Ни медленно спустила нижнее белье и осторожно вымыла тело, чувствуя себя крайне растерянной. Но что ей теперь делать, когда все дошло до этого? Лу Ни подумала о своей матери; если у нее есть мать, возможно, она сможет поговорить с ней.

Приняв душ, Лу Ни начала аккуратно стирать нижнее белье, многократно протирая его, пока пятно крови не исчезло.

Лу Ни лежала в постели, глядя на чёрную паутину, парящую на потолке, — картину мрака и запустения. На самом деле Лу Ни видела белый потолок, с которого свисали люминесцентные лампы.

Лу Ни чувствовала, что вот-вот умрет, возможно, через месяц или полгода, а может, всего через несколько дней. Страх вызывал боль во всем теле, дрожание сердца, а тело, только что вымытое, было пропитано потом.

Лу Ни вспомнила, как бабушка говорила о «другом мире», и подумала, что её мать, должно быть, находится в этом мире. Эта мысль немного успокоила Лу Ни. Представив, что её мать находится в том мире, Лу Ни беспокойно заснула.

Во сне она оказалась на незнакомом поле, в окружении незнакомых растений. Но там была её мать, которая смотрела на Ху Ни с мрачным выражением лица, взглядом, который разбивал ей сердце. Ху Ни громко позвала её, но не смогла до неё дотянуться…

Будильник на столе внезапно зазвонил, вырвав Ху Ни из сна. Она с трудом открыла глаза. Бабушка уже ушла, а Лянь Цин сегодня выписывали из больницы.

На общей кухне на улице уже кипела жизнь. Несколько женщин кричали на еще спящих детей, чтобы те вставали, или проклинали ее за то, что крысы вчера вечером снова откусили кусок от ее булочки, приготовленной на пару.

Сердце Лу Ни бешено колотилось. Она сидела на кровати, желая проверить нижнее белье на наличие крови, чтобы определить, насколько серьезна ее болезнь.

Но реальность повергла ее в шок: кровь просочилась из ее нижнего белья на простыни, и она была серьезно больна.

У Лу Ни не было аппетита на завтрак. Она переоделась, сменила нижнее белье и простыни, оделась, положила платок в нижнее белье, перекинула рюкзак через плечо и пошла в школу.

В глазах Лу Ни оживленная и радостная атмосфера школы казалась серой; она чувствовала себя человеком, находящимся на пороге смерти, подобно телу ее матери, которое не подавало признаков жизни.

Лу Ни пришлось рано утром попросить отгул. Она сказала своей классной руководительнице, что плохо себя чувствует и у нее ужасно болит голова. Полная, тридцатилетняя классная руководительница посмотрела на нее с печальным выражением лица и велела идти домой и отдохнуть. Вероятно, классная руководительница была единственным человеком в школе, кто знал о прошлом Лу Ни; дядя Лу Ни попросил ее держать это в секрете. Поэтому классная руководительница могла лишь с печальным выражением лица смотреть на стройную, красивую, отличницу перед собой.

Лу Ни обернулась, склонив голову, полная отчаяния и печали.

Классный руководитель заметила, что лямка рюкзака у нее так сильно растянулась, что весь рюкзак свисал ей на ягодицы.

Классная руководительница позвала Лу Ни, и ее маленькие глаза за очками с беспокойством спросили: «Что случилось? Расскажи учителю».

Лу Ни покачала головой.

Классный руководитель вздохнул и сказал: «Снимите свою школьную сумку».

Лу Ни опустила голову, лицо ее покраснело. В небольшом кабинете также сидел недавно назначенный учитель; ее наставником был классный руководитель. Классный руководитель повернулся к нему и сказал: «Сяо Ян, иди проверь дисциплину на контрольной работе в классе».

Учитель Ян вышел.

Классный руководитель снял с Лу Ни школьный рюкзак, и на темно-синих штанах Лу Ни были темные пятна крови.

«Это ваш первый раз?» — мягко спросил классный руководитель Лу Ни.

Лу Ни покраснела и заплакала. Если она могла вынести все это в одиночку, то вид человека, проявляющего заботу, значительно ослабил бы ее решимость. Лу Ни была сейчас крайне уязвима, особенно после того, как ее классный руководитель мягко поинтересовался ее состоянием.

Классный руководитель тихо сказал: «Не бойся, пойдем со мной».

Лу Ни шла вслед за своей классной руководительницей. Она вспомнила теплую руку Цю Пин, которая привела ее в безопасное место.

Лу Ни вместе со своей классной руководительницей отправилась в служебное общежитие, представлявшее собой простую двухкомнатную квартиру. В комнате пахло книгами, а на подоконнике цвели цветы тмина, источающие слабый аромат.

Лу Ни стояла там, пока классный руководитель уходил во внутренний класс.

Классный руководитель вышел, неся кучу вещей, и позвал Лу Ни: «Иди сюда». Лу Ни послушно подошла, словно желая взять протянутую теплую руку Цю Пина.

Классная руководительница, у которой была собственная ванная комната, протянула Лу Ни брюки и нижнее белье дочери, а также длинный продолговатый предмет, который Лу Ни не узнала. Учительница мягко спросила: «Ты знаешь, что у тебя менструация?»

Лу Ни безучастно покачала головой.

Классная руководительница глубоко вздохнула и сказала: «С сегодняшнего дня ты уже взрослая девочка. Это менструация; она бывает у каждой взрослой девушки, и это происходит каждый месяц…»

Классный руководитель ушла, и Лу Ни начала мыться. Она почувствовала облегчение; ей, в конце концов, не нужно было умирать. В тот момент, когда она, растерянно держа в руках тонкий длинный предмет и бумагу, классный руководитель распахнула дверь и объяснила ей, как правильно защитить себя с помощью этих предметов.

Лицо Лу Ни покраснело, слезы застыли на ее длинных ресницах. Впервые кто-то проявил такую заботу о ее здоровье, впервые кто-то так глубоко расспросил о ее самых сокровенных делах. Ее классная руководительница также первой узнала о развитии Лу Ни таким образом. Лу Ни испытывала глубокое чувство благодарности и привязанности, но ей было трудно выражать свои чувства. Когда она уходила из дома своей классной руководительницы, ее лицо было красным от эмоций, и она не могла произнести слова «спасибо». Даже когда она вернула выстиранные штаны дочери своей классной руководительницы и взяла свою одежду, она все еще не могла сказать «спасибо». Эти два слова она продержалась, и, отвернувшись, слезы потекли по ее лицу.

Лу Ни выросла, и постепенно начала замечать изменения в себе, едва уловимые изменения в своем теле, и втайне с нетерпением ждала того, что должно произойти.

В том году Лу Ни исполнилось тринадцать лет.

Мои детские годы в качестве квартиранта (Часть 4)

золото

Лу Ни поступила в престижную среднюю школу. Ее дядя уверенно сказал: «Лу Ни, твой единственный выход — поступить в университет. Ты должна усердно учиться! Ты просто обязана поступить в университет!»

Бабушка улыбнулась и усмехнулась. Моя тетя долго смотрела вдаль с тоской, а затем сказала: «В последнее время я не могу позволить себе отправить ребенка в школу; плата за обучение становится все дороже!»

Ладони Ху Ни нервно потели. Если тётя будет настаивать на том, чтобы она не ходила в школу, у неё действительно не останется шанса учиться. Ху Ни смотрела на свои пальцы ног, молча ожидая, что произойдёт дальше. Дядя молчал, как и тётя. На самом деле, тётя просто ворчала; неужели она действительно хотела прекратить поддерживать образование Ху Ни и оставить её сидеть дома без дела? Найти работу в наши дни непросто. Все знали, что Ху Ни лучше всего поступить в университет, чтобы полностью покинуть эту семью.

Лу Ни также понимала, что поступление в университет — единственный способ покинуть этот дом, из-за которого она через три года будет чувствовать себя очень неловко в плане статуса и положения.

Поступление в престижную среднюю школу означало расставание с классным руководителем. Лу Ни почти чувствовала, что между ними возникло определенное взаимопонимание и духовная связь — возможно, это было просто ее собственное ощущение. Лу Ни видела заботу и нежность в глазах и жестах своей учительницы, что мотивировало ее учиться еще усерднее. Так же, как Цю Пин нежно держал ее за руку, она могла сосредоточиться только на том, чтобы осторожно идти своим путем, избегая спотыканий, замедления и причинения Цю Пин каких-либо неприятностей.

Когда Лу Ни собиралась уйти от своей классной руководительницы, её охватила лёгкая меланхолия.

Ученики уже начали готовить подарки для своих учителей, в том числе изысканные поделки, практичные рисоварки и посуду из Цзиндэчжэня. Лу Ни тоже хотела сделать подарок своей классной руководительнице, но у нее не было денег; карманных сбережений у нее почти не было.

Эта проблема долгое время беспокоила Лу Ни. Она думала о ней и во время еды, и во сне, до такой степени, что была почти в полном замешательстве.

Наконец, она решила выбрать самую красивую открытку, стоившую всего несколько центов — это было всё, что она могла себе позволить. Она поклялась, что когда вырастет и начнёт работать, то на свою первую зарплату купит классному руководителю приличный подарок, обязательно. От этих мыслей сердце Ху Ни наполнилось теплом.

С маленькой открыткой в руках Лу Ни отправилась в путь. Она считала открытку невероятно красивой: белые тростники, колышущиеся на ветру под темно-синим небом — унылая и меланхоличная красота.

В школе было тихо; каникулы уже начались. Лу Ни раньше бывала в доме своей классной руководительницы. Следуя своей памяти, она пошла по тенистой тропинке и увидела многоквартирный дом, увитый растением под названием «Геккон».

Подойдя к двери, она уже услышала смех и болтовню внутри, и Лу Ни инстинктивно захотела уйти. Немного поколебавшись, она постучала.

На лице классной руководительницы, улыбающейся вслух, мелькнуло удивление, а затем быстро появилась нежная улыбка и взгляд жалости, которые она показывала только Лу Ни. (Лу Ни чувствовала, что классная руководительница смотрит на неё только с таким искренним выражением; они могли общаться взглядом.) Лу Ни вошла в класс, где находилась Ли Цзяо, яркая и харизматичная девчонка, которая, как и её имя, была очень избалованной.

Лу Ни на мгновение неловко постояла, затем тихо положила карточку на стул позади себя. Она увидела на столе большие пакеты кофе Nestlé, а также красиво упакованные чай и пищевые добавки.

После того, как классный руководитель настоятельно попросила Лу Ни остаться, она быстро вышла из дома. Учительница последовала за ней, вручив ей пакет в качестве поздравительного подарка, сказав, что он предназначался именно ей, но раз уж она здесь, Лу Ни должна забрать его домой сама. В глазах учительницы читалась нежность, и Лу Ни погрузилась в это чувство, охваченная блаженным оцепенением. Учительница тихо вздохнула, погладила Лу Ни по волосам и мягко сказала: «Ты должна усердно учиться в старшей школе и стремиться поступить в хороший университет. Если у тебя возникнут трудности, приходи к учительнице…» Лу Ни кивнула, склоняя голову все ниже и ниже, пока наконец слезы не потекли по ее лицу. Перед теми, кто заботился о ней, Лу Ни была особенно уязвима.

Лу Ни ушла, и классный руководитель наблюдал за ее худым телом из-за спины, ее свободная одежда безвольно развевалась на ветру.

Лу Ни знала о трудностях, с которыми сталкивалась семья ее дяди. Когда тетя шила ей одежду, она всегда просила портного сделать ее немного больше, потому что Лу Ни сильно выросла за последние годы, и одежда большего размера позволит ей носить ее еще несколько лет. Лу Ни подавляла зарождающееся желание хорошо выглядеть. Она знала, что никто не обязан покупать ей красивую одежду. Лу Ни охотно ныряла в старую, слишком большую одежду, игнорируя своих одноклассниц, одетых в лучшие наряды.

Иногда Луни представляла себя в красивой одежде, и она знала, что этот день настанет. Главное, чтобы она поступила в университет, тогда у Луни будут деньги на покупку красивых вещей.

Лу Ни часто фантазирует, что она — Золушка из сказки, и однажды принц приедет за ней в карете и наденет ей волшебные хрустальные туфельки. Принц в её воображении — это прекрасный Цю Пин в молодости.

Вернувшись домой, Лу Ни открыла сумку, которую ей дала классная руководительница, — и перед ней предстало безупречно белое платье! Боже мой!

Лу Ни захлопала своими длинными ресницами, с удивлением глядя на ослепительно красивое платье перед собой. «Боже мой, такая красота — это действительно мое!» Лу Ни не могла поверить своим глазам.

Лу Ни нежно погладила мягкое платье своими тонкими белыми пальчиками, а затем нежно погладила его лицом. Она надела платье и увидела в зеркале, что Золушка действительно стала принцессой. Она была так счастлива, что хотела заплакать. Бабушка, держа Ляньцин на руках, протянула руку и погладила ее, ее лицо было полно любящей улыбки.

Когда дядя и тетя вернулись с работы, они увидели платье, которое все еще было на Лу Ни. Они обменялись взглядами, и тетя спросила: «Где ты это взяла?»

Волнение Лу Ни еще не утихло. С едва заметной, сдержанной улыбкой она сказала: «Мне это подарил учитель».

Лу Ни случайно услышала, как её тётя говорила дяде во внутренней комнате: «Мне всегда кажется, что денег слишком мало. Не могу ошибаться, их точно слишком мало…»

Улыбка Лу Ни исчезла.

Лу Ни пошла в общественную душевую, чтобы переодеться из платья.

Вернувшись домой, Лу Ни начала готовить.

После ужина дядя сказал: «Лу Ни, мы все относимся к тебе как к родной. Мы отвечаем за твое воспитание. Ты сказала, что платье, которое тебе подарила учительница, было подарком. Дело не в том, что мы тебе не верим, просто сейчас ученики дарят подарки учителям, а не учителя ученикам. Дело не в том, что мы тебе не доверяем, мы отвечаем за тебя и за твою маму…» Лу Ни безучастно смотрела на беспорядочно расставленную посуду на столе. Ее большие темные глаза были пугающе пустыми, а тонкие белые пальцы были крепко сжаты, словно зависели друг от друга.

Лу Ни снова стояла перед дверью кабинета своей классной руководительницы, чувствуя себя униженной, но ничего не могла поделать. Рядом с ней стоял её дядя.

Классный руководитель открыла дверь и увидела Лу Ни, робко стоящую снаружи, вместе с дядей Лу Ни, с которым она уже встречалась раньше.

Дядя быстро объяснил цель их визита. Классная руководительница знала, что доставила Лу Ни неприятности, но не ожидала такого поворота событий. Она погналась за детьми, которые смотрели телевизор, в кабинет, где девочка, немногим младше Лу Ни, надула губы и закричала: «Папа! Мама послала меня тебя найти!»

В этот момент, в этой ситуации, Лу Ни могла лишь сдерживать слезы.

Классная руководительница усадила Лу Ни рядом с собой, взяла её за руку и сначала убедилась, что платье действительно подарок от неё. Затем она рассказала дяде о долгосрочных успехах Лу Ни, сказав, что та отлично учится, хотя и несколько замкнута. Лу Ни всегда не могла сдержать слёз перед классной руководительницей; она опускала голову, крупные слёзы капали ей на ноги, и всё её горечь успокаивалось пониманием учительницы.

На обратном пути Лу Ни чувствовала вину людей, шедших рядом с ней. Ее дядя продолжал говорить ей заботливые слова и спрашивал, хочет ли она мороженого, но Лу Ни качала головой. Она очень хорошо контролировала свои желания; она могла удержаться от желания красивой одежды и вкусной еды.

На самом деле, она понимала семью своего дяди. Они тоже были не в ладах; им было трудно, поскольку они не были родственниками. Они и так были очень вежливы с Лу Ни, но это было все, что они могли сделать. Нельзя было ожидать, что две семьи будут абсолютно близки. Они старались хорошо относиться к Лу Ни, чтобы другие не сказали, что они плохо обращаются с дочерью своей сестры. Лу Ни все это понимала.

Лу Ни часто чувствовала, что время течет слишком медленно. Когда же она сможет контролировать свою жизнь и обрести свободу?

Мои детские годы в качестве квартиранта (Часть 5)

золото

Когда Лу Ни получила письмо о зачислении в университет, она пережила три года неустанной, бессонной «борьбы». Три года у нее в руках были только книги. Теперь, наконец, Лу Ни могла покинуть этот неуютный дом. Держа в руках письмо о зачислении, она ясно понимала, что это знак новой жизни, начало счастливого будущего. С этого дня Лу Ни восстанет из пепла, как феникс.

К тому времени Ляньцин уже училась в старших классах начальной школы, и вместе с взрослением у неё появился высокомерный характер. Всем в семье приходилось с этим мириться.

Это не имеет значения, Лу Ни всё равно уезжает.

Бабушка покинула этот мир летом, когда ушла Лу Ни.

Лу Ни почти не плакала, не потому что не любила свою бабушку, а потому что знала, что каждый должен через это пройти. Ее мать ушла, ее отец ушел, они оба были молоды, у них могло быть еще столько лет жизни, но они оба ушли так внезапно. Яркие жизни оборвались так внезапно, так хрупко и беззащитно. У ее бабушки была насыщенная жизнь; она прожила столько лет в окружении детей и внуков и, наконец, мирно скончалась в своей постели дома, без боли. Лу Ни радовалась за свою бабушку.

Переодевшись из траурной одежды, Лу Ни села на поезд до Чунцина. Она подала документы в местную школу; она хотела уехать из Шанхая, куда бы то ни было, она просто не хотела оставаться в этом отчужденном и гламурном городе.

Лу Ни поняла, что на самом деле не видела Шанхай, тот Шанхай, ради которого ее мать хотела, чтобы она снова жила. Лу Ни не нравилось здесь; это место возвращало ее в ее сказочное прошлое. Лу Ни хотела начать все сначала; ее жизнь только начиналась.

Ночной Шанхай пылает огнями, воздух наполнен ароматами дорогой одежды и шумом толпы. Лу Ни прогуливается по оживленным улицам, полная решимости увидеть Шанхай таким, какой он есть на самом деле, запомнить его, запечатлеть его в своей памяти. Она не хочет легко забыть его. Этот город, к которому так привязана ее мать.

Вскоре Ху Ни села на поезд до Чунцина. Будущее казалось светлым, красочным, новым и полным предвкушения. Ху Ни вдохнула непривычный воздух, сжимая в руках письмо о зачислении, которое вселяло в нее надежду, и, слишком взволнованная, чтобы уснуть, наблюдала за незнакомыми пейзажами, проносящимися за окном.

Голодный университет (Часть 1)

золото

Как и все девушки, только что поступившие в школу, Лу Ни коротко подстригла волосы и надела зеленую военную форму, готовясь к военной подготовке. Зеленая форма была настолько броской, что Лу Ни не надела ее сразу; ей не нравилась зеленая военная форма.

На бортиках кроватей были четко написаны имена каждого человека, но некоторые все же «занимали» чужую «территорию». Даже небольшой шкафчик часто становился причиной стычек за самый уединенный и дальний. Захват шкафчиков и кроватей был первым конфликтом интересов при поступлении в школу.

Кровать Лу Ни находилась на верхнем ярусе, чего она и хотела; это позволяло ей избегать шума и иметь немного личного пространства.

Летняя жара в Чунцине невыносима, и людям некуда деваться. Лу Ни, оставив свои вещи, уже вся вспотела. Она схватила полотенце и мыло; ей нужно было умыться.

Вернувшись, он обнаружил, что его кровать уже застелена матрасом и бамбуковым ковриком, а миниатюрная и симпатичная девушка убирала свои вещи на полу, бросая сверху коробку с косметикой и книги, и тихонько напевала песенку.

«Этот магазин мой», — сказала Ху Ни.

Девушка искоса взглянула на неё и продолжила заниматься своими делами.

Сердце Лу Ни замерло на несколько ударов, и она, подскочив к груди, сорвала с кровати все вещи, которые разложила.

Девочка сердито закричала: «Что ты делаешь!»

Лу Ни холодно сказала: «Этот магазин мой!»

Девушка две минуты сверлила Лу Ни взглядом, но Лу Ни игнорировала её, бросила свои вещи на кровать и с громким стуком заправила её.