Глава 141
Взрыв на химическом заводе в уезде Цинъюй имел значительные последствия. В ходе расследования выяснилось, что завод, стремясь сократить расходы, нанимал на работу множество несовершеннолетних в возрасте до 18 лет. У некоторых из этих детей даже не было удостоверений личности, они получали заработную плату ниже, чем взрослые, и выполняли чрезвычайно тяжелую и изнурительную работу в ужасающих условиях.
После сообщения об инциденте он немедленно привлек внимание соответствующих ведомств, которые распорядились провести полное расследование.
Дин Сифэй — новобранец, только что поступивший на службу в полицию. Он также участвует в этом деле, но его задача — приехать в больницу, чтобы взять показания у пострадавших.
Из-за большого количества пострадавших местные больницы в уезде Цинъюй не смогли оказать им помощь, поэтому многих из них отправили в отделения неотложной помощи крупных больниц в окрестных районах.
Дин Сифэй был направлен в Первую народную больницу Дунцзяна. Он усердно делал записи, но, увидев подростков, которые были на шесть-семь лет младше его и рассказывали о своей жизни на химическом заводе, этот эмоциональный новичок не мог не почувствовать грусть и проклял в душе этих беспринципных начальников.
Он успокоился в ванной и подбодрил себя, прежде чем продолжить работу. Но как только он вошел в следующую палату, он замер.
Это отделение пользовалось необычайной популярностью. Помимо врачей и медсестер, из дверного проема заглядывали многочисленные члены семей пациентов, и большинство из них были женщинами.
Дин Сифэй смог протиснуться внутрь благодаря своей полицейской форме. Он держал в руках блокнот и только перевел дух, готовый приступить к работе, когда был ошеломлен увиденным.
Молодой человек сидел на больничной койке у окна. Слишком большая больничная рубашка покрывала его чрезмерно худое тело. Кожа была настолько бледной, что почти прозрачной. Его черные волосы были немного длинными, некоторые падали на щеки. Брови и глаза были мягкими, а длинные, густые ресницы, словно вороньи перья, прикрывали слегка опущенные веки.
Он тихо сидел на больничной койке, прекрасный, как картина, и не хотелось его беспокоить.
Вокруг его больничной койки собралась группа женщин разного возраста, каждая с нежным выражением лица, способным растопить сердце.
«Сяо Пэй, ты голодна? Это бенто-бокс, который я сама сделала, я поставила его сюда для тебя».
«Сяо Пэй, хочешь фруктов? Это самые свежие фрукты, которые я только что купила».
«Сяо Пэй, твоя кровать находится рядом с батареей, поэтому в ней может быть немного сухо. Я приготовил для тебя дополнительный увлажнитель воздуха».
«Сяо Пэй…»
Дин Сифэй, совершенно ошеломленный, очнулся от оцепенения. Он спросил медсестру, которая меняла повязку пациенту: «Этот... это тоже одна из жертв этой бомбардировки?»
Медсестра взглянула на мальчика у окна, румянец залил ее щеки, и голос ее смягчился: «Да, Сяо Пэй был спасен вместе со всеми остальными пострадавшими в машине скорой помощи».
Дин Сифэй: «...»
Он кашлянул и сказал: «Похоже, у него нет никаких травм».
«Кто так говорит! Эмоциональная травма — это не рана!» — возмущенно воскликнула медсестра. «Офицер, вы не знаете, когда мы осматривали Сяо Пэя, мы обнаружили, что он был сильно истощен и долгое время голодал. Решайте сами, кто в наше время позволит ребенку такого возраста голодать!»
Дин Сифэй: «...»
Однако какое отношение недоедание имеет к этой бомбардировке?!
"Тц, всё потому, что она красивая..." — пробормотал пациент, которому меняли повязку, тем самым выдав правду.
Медсестра испепеляюще посмотрела на него широко раскрытыми глазами и сказала: «Прекрати нести чушь и сними штаны, тебе сейчас сделают укол!»
Спуская штаны, пациент пробормотал себе под нос: «Она так нежна с другими, но со мной она свирепа, как тигрица…»
Не успел он договорить, как медсестра безжалостно воткнула ему иглу в ягодицу, и пациент закричал.
Медсестра медленно набрала лекарство в шприц и презрительно усмехнулась: «Чепуха, ты даже красавчик не красавчик!»
Глядя на медсестру со суровым видом, Дин Сифэй тяжело сглотнул.
-
Товарищ Сяо Дин, молодой полицейский, еще даже не до конца понял, как наладить контакт с массами, прежде чем оказался в их окружении.
Держа в руках блокнот, он осторожно сел в окружении пожилых женщин. Молодой человек тихо сказал: «Спасибо за вашу усердную работу».
Его голос был слегка хриплым, с невнятным окончанием, но он растапливал сердце.
Однако, услышав его слова, Дин Сифэй первой подумала, что его акцент не похож на акцент жителей Дунцзяна, а скорее на акцент жителей юга...
Погруженный в свои мысли, он небрежно открыл блокнот, собираясь начать делать записи, когда поднял глаза и увидел, как мальчик слегка улыбается ему.
Лицо Дин Сифэя тут же покраснело, и блокнот выскользнул из его рук. Он в панике поднял его, заикаясь: «Н-нет, пожалуйста».
Он взял блокнот, сердце все еще бешено колотилось. Он сильно ущипнул себя, бормоча себе под нос: «Что ты делаешь?! Ты же натурал, почему ты краснеешь и сердце бешено колотится перед другим парнем?!»
Однако этот парень действительно очень симпатичный, ничуть не уступает кинозвездам на телевидении в наши дни, и он совершенно не похож на тех парней, которые работают на химических заводах.
Дин Сифэй подумала про себя и невольно снова подняла взгляд.
Присмотревшись к нему поближе, можно заметить, что мальчик удивительно красив. Он выглядит довольно худым, с лицом размером с ладонь. У него глаза цвета персикового цветка, полные нежности. Из-за слишком светлой кожи уголки глаз слегка розовые. Нос прямой, губы слегка поджаты. Центр губы особенно выделяется, но из-за отсутствия крови это делает его еще более жалким на вид.
Дин Сифэй снова покраснел и не осмелился поднять взгляд на лицо мальчика. Он взял себя в руки и начал делать записи.
"Имя...имя?"
Молодой человек тихо произнес: «Пэй Ран».
Дин Сифэй на мгновение опешилась, почувствовав, что имя ей знакомо. Стоящая рядом женщина средних лет быстро сказала: «Итак, Сяо Пэй, тебя зовут Пэй Ран! У тебя такое же имя, как у большой звезды! Неудивительно, что ты такая красивая!»
Мальчик улыбнулся, но ничего не сказал.
Дин Сифэй аккуратно написал в блокноте два иероглифа «Пэй Ран», а затем спросил: «Какой у тебя идентификационный номер?»
Мальчик выглядел немного растерянным и прошептал: «У меня нет удостоверения личности…»
Дин Сифэй была ошеломлена и уже собиралась продолжить расспросы, когда женщина рядом с ней не выдержала и отвела Дин Сифэй в сторону: «Сяо Пэй родился в нарушение политики одного ребенка. Родители всегда возили его на работу на юг, и он всегда был незарегистрированным жителем. Теперь, когда его родители умерли, он вернулся, чтобы найти своего брата. Его брат работает на этом химическом заводе. Я никак не ожидала…»
Пожилая женщина глубоко вздохнула: «Сяо Пэй такая послушная девочка, но у неё такая тяжёлая жизнь. Офицер, пожалуйста, не вспоминайте её печальную историю. Просто спросите нас, если у вас возникнут вопросы…»
Дин Сифей: "Нет... Я даю показания!"
Пэй Ран протянула руку и потянула Дин Сифэя за рукав: «Все в порядке, пожалуйста, спроси».
Пожилые женщины еще больше пожалели его, увидев его натянутое самообладание.
«Он всего лишь ребёнок! Он не преступник! Почему вы так сурово к нему относитесь?»
«Просто спросите нас, стали бы мы действительно объединяться, чтобы лгать вам?»
«Верно, выходите на улицу и спросите, не мешайте Сяо Пэй отдыхать!»
Не успела Дин Сифэй и заговорить, как пожилые женщины силой вытащили её из палаты.
Взгляд Пэй Рана проследил за ними из палаты, а затем снова остановился на его ладони. Ладонь была тёплой, как у человека. Он крепко сжал кулак, выражение его лица было несколько растерянным.
Он и не рассчитывал выжить.
Семья Пэй Рана имеет долгую историю и славится своими боевыми искусствами. В семейном собрании хранится множество странных и необычных книг. В детстве Пэй Ран любил ходить в библиотеку и рассматривать книги. Именно записи об Инь-Ян Глазах он и увидел в библиотеке.
Однако в то время Пэй Ран считал это лишь сверхъестественной историей и не воспринимал её всерьёз. Лишь после смерти, когда он обнаружил свою душу парящей в воздухе, он понял, что записи правдивы, и начал вспоминать их содержание.
Он вспомнил, что один из методов связан с воскрешением призраков. Если человек при жизни обладал достаточной верой, его душа не погибала после смерти, а могла лишь оставаться в том месте, к которому была наиболее привязана при жизни. Чтобы выжить, она могла вселиться только в тело человека, способного видеть призраков.
Однако в этом мире очень мало людей, обладающих способностью видеть призраков. Большинство младенцев погибают от рук этих хаотичных призраков сразу после рождения, а у тех немногих, кто доживает до взрослого возраста, глаза призрака запечатаны. Только представьте, как трудно человеку случайно оказаться в месте, где бродит призрак, и одновременно открыть свои глаза.
Пэй Ран ждал этого момента так много лет, но так и не получил его, поэтому постепенно отказался от этой идеи.
Однако он не ожидал, что кому-то действительно представится такая возможность, но они силой подавили своё желание воскреснуть. Чтобы подавить это желание, они даже оставили свой отпечаток души на другом человеке, временно закрыв глаза другого человека, символизирующие инь-ян.
Он и представить себе не мог, что Шэнь Хуай станет проводником их возрождения.
В тот момент, когда он увидел их двоих в Гонконгском Колизее, он едва мог описать свой шок. Но он также понял, что отличается от Е Цана и остальных. Он не мог воскреснуть в ком-то другом с помощью Шэнь Хуая. Единственным сосудом, способным стать его воскрешением, был Шэнь Хуай.
Поэтому он держал это в секрете от Тан Ваньцзюня, молча следуя за ними и ожидая, когда снова распечатаются глаза Инь-Ян Шэнь Хуая, чтобы вселиться в другое тело и переродиться.
Но он не ожидал, что Шэнь Хуай, явно богатый наследник второго поколения с огромным состоянием, окажется совсем не таким, как Го Вэньюань, который издевался над мужчинами и женщинами и совершал всякие плохие поступки. Он был прилежным, честным, опытным, но не циничным. Он много делал для Лу Яна и остальных втайне, но никогда ничего не говорил, просто молча заботился о них.
Чем дольше Пэй Ран следовал за ним, тем лучше он понимал Шэнь Хуая и тем меньше у него оставалось желания двигаться.
Он долго мучился с этим решением, прежде чем наконец решил сдаться. Он планировал дождаться возвращения Шэнь Хуая из Дунцзяна, прежде чем всё объяснить и как следует попрощаться с Тан Ваньцзюнем. Но неожиданно произошло нечто неожиданное.
Изначально Пэй Ран был готов умереть. Он использовал свою собственную душу, чтобы закрыть глаза Инь-Ян Инь Цзинъи, и в конце концов его душа взорвалась, уничтожив все тени.
Однако он никак не ожидал, что снова проснётся, восстановит своё физическое тело и переродится человеком.
После первоначального шока он был вне себя от радости. Только однажды умерев, можно по-настоящему оценить, как прекрасно быть живым.
В тот момент в больнице царил хаос из-за взрыва на химическом заводе, и его по ошибке приняли за пострадавшего от взрыва и отправили в палату.
После того как Пэй Ран очнулся, он спокойно расспросил окружающих его раненых о ситуации, и своим чрезмерно привлекательным лицом вызвал сочувствие всех женщин.
Ему даже не нужно было много говорить. Достаточно было произнести несколько расплывчатых слов, а затем опустить голову с печальным выражением лица, и эти матери и сестры, переполненные материнской любовью, автоматически заполнили бы пробелы в его прошлом.
Пэй Ран пробыл в больнице два дня. У его постели лежала гора цветов, фруктов и всяких мелочей. Там же была добрая медсестра, которая рассказала ему о больнице. Когда он сказал, что хочет выйти на прогулку, она испугалась, что он заблудится, и даже нарисовала ему карту больницы.
Пей Ран немного подумала, затем встала с постели, надела тапочки и вышла из палаты.
Своим неизменно обаятельным лицом он быстро нашел палату Инь Цзинъи. Через ширму он увидел пухленькую девочку, сидящую на кровати, которую кормила мать. Отец повесил трубку, мать и дочь отругали его, и он наконец сдался.
Вся семья была счастлива и пребывала в гармонии, и уныние на лице Инь Цзинъи исчезло. Пэй Ран полностью закрыла свои глаза инь-ян, и воспоминания о призраках тоже исчезли. Отныне она будет расти счастливой, как любая обычная девочка.
Пэй Ран с облегчением улыбнулся. Немного поколебавшись, он сделал еще один шаг и подошел к медсестре, одарив ее своей фирменной улыбкой.
«Здравствуйте, не могли бы вы помочь мне узнать, в каком отделении проживает Шэнь Хуай?»
Примечание автора: Эту главу было очень сложно писать, и уже поздно... Я пойду в душ и посмотрю, смогу ли написать ещё одну главу, но, пожалуйста, не ждите, я не уверена, что смогу её закончить~
Глава 142
Шэнь Хуай был без сознания до вечера, когда очнулся. К тому времени его перевели в отдельную палату. В комнате было очень тихо, лишь изредка раздавались пикающие звуки медицинского оборудования.
Е Цан лежал рядом со своей больничной койкой, уже уснув. Поскольку это было в помещении, он снял свою маскировку. Несколько лучей лунного света проникали сквозь окно, освещая его растрепанные волосы и нахмуренные брови.
Воспоминания Шэнь Хуая оборвались лишь в тот момент, когда он вышел из лифта, после чего он окончательно потерял сознание. Он надавил на лоб, и сильная боль всё ещё вызывала у него чувство страха.
Е Цан беспокоился о Шэнь Хуае, и, поскольку он чутко спал, шум разбудил его. Убедившись, что Шэнь Хуай проснулся, он обрадовался и внезапно встал, но его колено с глухим стуком ударилось о край кровати, и от боли его лицо исказилось.
Шэнь Хуай одновременно пожалел его и посмеялся над ним, и попросил сесть: «Тебе больно?»
Е Цан потер колено, явно морщась от боли, но, стиснув зубы, отказался признать: «Не болит».
Шэнь Хуай не стал его разоблачать, а лишь немного отодвинулся и похлопал по другой половине кровати: «Поднимайся и спи».
Больничная койка была не очень большой, и двум взрослым мужчинам было довольно трудно протиснуться вместе, но для них это стало чувством облегчения после пережитой катастрофы.
Они повернулись на бок и обнялись.
На мгновение воцарилась тишина.
Спустя долгое время Шэнь Хуай наконец вспомнил и спросил, что случилось после того, как он потерял сознание.