Долина Дикого Человека на Зеленой Горе

Глава 6

"Как ты можешь быть таким глупым?!" — я ткнула его пальцем в голову с самодовольным, но вздыхающим тоном. Он отпрянул назад, и я быстро протянула руку, чтобы схватить его.

Я держала его за пальцы, и он посмотрел на меня. Даже в самые темные времена в его глазах все еще горел слабый свет. Я была рада видеть его прогресс за последние несколько дней. Его глаза больше не были опухшими или покрасневшими. Иногда он смотрел на меня чистыми черно-белыми зрачками, заставляя меня внезапно забыть, как он выглядел при первой встрече.

Я помог ему выпрямиться, он опустил глаза, взял ветку из моей руки и написал на земле: «Почему»; затем он написал: «Эти».

Я понимала, что он спрашивает не о том, почему мне так скучно, что я заставляю его узнавать эти цифры; он спрашивал: зачем нам эти лишние цифры, когда уже есть письменные символы для счета? Он опустил глаза, ожидая моего ответа. Мне казалось, что я узнаю его все лучше и лучше; я даже знала, как заполнить пробелы в его ответах и объяснить их себе.

«Потому что это легко запомнить, смотри…» Я потянула его к себе, чтобы он посмотрел, а потом написала на земле 10, потом 20, 30, 40, 50, 60, 70, 80, 90, 100, 200… Я написала много, а он молча наблюдал. В любом случае, время было невероятно абсурдным, так что не стоило беспокоиться о том, чтобы тратить его на написание нескольких цифр.

Закончив писать, я на мгновение замерла и увидела, как он медленно кивнул.

Я рассмеялась, не веря, что он меня полностью поймет. Внезапно мне вспомнилась простая головоломка судоку, и я махнула веткой, чтобы напомнить ему: «Теперь ты понимаешь, да? Ну, а теперь я тебя проверю…»

Он не решался поднять взгляд, когда я растянула голос. Я бы подумала, что это просто растерянный и смущенный студент, входящий в экзаменационную комнату. Но оказалось, что он был таким по натуре. Иногда он привычно опускал голову или смотрел на меня сверху вниз. В такие моменты я не видела его глаз или выражения лица, поэтому не могла догадаться, о чем он думает.

А может, он тайком смеялся надо мной снизу; я понятия не имею.

Одним взмахом пера я нарисовал на земле сетку 3х3, а затем разделил её на 81 меньший квадрат. Я заполнил исходные числа-подсказки, оставив остальные квадраты пустыми. Затем я объяснил правила игры ничего не подозревающему дикарю рядом со мной: «Всё очень просто. Вот девять сеток 3х3, каждая с девятью меньшими квадратами. Теперь тебе нужно заполнить числа так, чтобы никакие два числа в любой строке, столбце или большем квадрате не повторялись. Ты понял?»

Он опустил голову, внимательно разглядывая нарисованную мной сетку.

Я протянул ему веточку, но ему этот жест не понравился, и он повернулся, чтобы взять другую из огня.

«Ты не знаешь, что тебе полезно!» — я легонько стукнул его по голове веточкой, и только тогда он поднял глаза и наконец-то серьезно посмотрел на меня.

В его глазах мелькнул слабый огонек, и ему показалось, что он поднял бровь, но это выглядело нереально. Он повернул голову, наклонился вперед и протянул руку. Первым движением он заполнил наиболее подходящую цифру в квадрате, затем вторую, третью... все одним плавным движением.

Ветка в моей руке с глухим стуком упала на землю. Я смотрел на этого дикаря, который так легко всего добился, и бормотал себе под нос: «Боже мой, как этот дикарь вдруг стал гением…»

В этот момент дикарь закончил судоку. Он молча посмотрел на меня, и свет, который еще недавно сиял в его глазах, словно погас. Выражение его лица тоже было очень спокойным. В нем не было ни радости, ни хвастовства, словно он совершил какую-то пустяковую мелочь.

«Это несправедливо!» — сердито воскликнул я. «Как ты можешь так легко этому научиться? И при этом утверждать, что ты не инопланетянин?!»

Он смотрел на меня, сохраняя бесстрастное выражение лица.

Я сердито отвернулась, игнорируя его. Но, к моему удивлению, он не подошел сразу же, чтобы меня уговорить. Обычно, если он видел, что я его игнорирую, даже если он ел дикие фрукты, он тут же выплевывал их и бросался мне в объятия — нет, он подбегал на несколько шагов ко мне, крепко обнимал меня, несмотря на мое сопротивление, или без стеснения гладил мои свежевымытые волосы. Короче говоря, он уговаривал меня. Но сейчас мы оба замолчали, слышался только свист ветра и внезапный шум дождя.

С каждым уроком этот парень становится всё более и более неуправляемым. Я подняла бровь. Сколько времени прошло, а он уже пытается бунтовать?!

Спустя долгое время дикарь вытянул пальцы, на которых постепенно начала расти новая плоть. Он протянул руку и потянул за край моей пижамы. Я подняла руку и оттолкнула его, даже не глядя на него.

На этот раз он не расстроился и снова потянулся, чтобы потянуть меня за одежду.

"Рви, рва, рва!" Я обернулась и сердито посмотрела на него. "Это единственная порванная вещь, которая у меня осталась. Если ты порвешь ее еще больше, я окажусь в таком же положении, как ты, и буду каждый день ходить в одежде из древесной коры и листьев!"

Он отдернул руку, опустил голову и снова посмотрел на землю.

Увидев его в таком состоянии, я не выдержала, поэтому подавила смех и спросила: «Ты понимаешь, что был не прав?»

Он кивнул.

«Хорошо, признайся. Что ты сделал не так?»

Его голова опустилась еще ниже, и я больше не могла этого выносить. Я наклонилась вперед, намереваясь подойти к нему и утешить, но вместо этого заметила на полу позади него мелкую надпись. Я обошла его и подошла к тому месту, где только что нарисовала судоку. Под этим большим квадратом была тонкая, хотя и едва заметная, надпись, которая была удивительно выразительной.

Я шевельнула губами и беззвучно произнесла эти короткие слова: Спасибо, что научили меня; я никогда раньше не знала всего этого.

Мое сердце бешено колотилось, и я повернулся, чтобы посмотреть на этого дикаря.

Этот дикарь всё ещё сидел на корточках, склонив голову, словно знал, что не прав. Я вспомнил его выражение лица, когда он только что закончил судоку. Он совсем не был самодовольным, но пока он работал, в его глазах мелькнул огонёк, хотя и слишком слабый, чтобы я его заметил… Я позавидовал его способности решать судоку за считанные секунды. Я повернулся к нему спиной и проигнорировал его, но вместо того, чтобы, как обычно, сразу же попытаться меня уговорить, он аккуратно написал предложение на полу. Он притянул меня к себе, желая, чтобы я посмотрел на него. Это был первый раз, когда он написал предложение с таким аккуратным количеством символов. Раньше он либо пропускал символы, либо просто ничего не писал. Это действительно было впервые.

Я видел, как этот дикарь смеялся, но я действительно не знаю, когда его счастье искренне идет от сердца.

Если человек встречает девушку своей мечты и нежно смотрит на неё, его глаза полны довольной радости, значит ли это, что он по-настоящему счастлив?

Понятия не имею, ведь он, видимо, перепутал одного человека с другим.

Возможно, в её сердце всё ещё жива боль...

Но если бы я знал, как легко будет вызвать благодарность у этого дикаря… — «Ты должен был сказать об этом раньше!» — Я подошел к нему и поднял его голову. — «Если бы я знал, что тебе нравятся такие вещи, ты бы мне сказал. У меня, Сунь Циншаня, нет особых способностей, но я лучше всех разбираюсь в этих нетрадиционных методах. Посмотрим, что получится. У меня полно козырей в рукаве!»

Я приподняла его подбородок, и он полузакрыл глаза, не глядя на меня. Его растрепанная борода щекотала мои руки, а длинные волосы скользили по щекам. Его бледное, безжизненное лицо и каштаново-коричневые, слегка приподнятые брови создавали ощущение, будто какой-то военачальник в хаотичном мире держит в руках лицо самой красивой женщины на свете, и моим следующим шагом было наброситься на нее и страстно поцеловать.

Но я этого делать не буду. Передо мной дикарь с таким диким лицом. Я никак не могу вести себя как могущественный, безжалостный лидер.

В конце концов, он же дикарь. Я рассмеялась и отпустила его подбородок. Даже если бы ты однажды расколол эту мою зеленую гору топором, я бы никогда не смогла влюбиться в дикаря. Зеленая гора никогда не полюбит дикаря.

Я отпустила его, и в этот момент он поднял голову.

Его глаза сияли. Когда налитые кровью вены исчезли, дрова рядом с ним отражали свет, делая его глаза ясными и яркими. У него были узкие, но идеально сложенные двойные веки. Глаза у него были большие и длинные.

«Ты должен меня научить», — сказал он мне, но не издал ни звука.

Я почувствовала легкое самодовольство. Этот дикарь использовал движения губ только в критические моменты, когда был слишком счастлив, слишком зол, иррационален или совершенно отчаялся. Он всегда предпочитал писать, но я была более способна, поэтому я часто злила или провоцировала его, заставляя говорить со мной ртом.

«Отлично!» — я захлопал в ладоши. Лучше быть удачливым, чем оказаться слишком рано. «Иди сюда, я научу тебя, что такое германский английский Британской империи. На этот раз двадцать шесть букв, тебе предстоит многому научиться!»

Он кивнул и послушно последовал за мной.

Игра в догонялки

Время ускользает постепенно, словно оно и не прошло, но в то же время словно исчезло навсегда.

Даже я, человек, который всегда считает дни по пальцам, постепенно сбился со счета, сколько времени я на самом деле нахожусь в этой Дикой Долине.

Прошло уже несколько месяцев, и я с нетерпением жду холодной, снежной зимы. Но этот дикарь говорит мне, что здесь нет зимы; здесь круглый год весна, или, скорее, осень.

В одно мгновение я вздохнула с облегчением; в одно мгновение мое сердце снова сжалось.

В долине, где даже времена года неотличимы друг от друга, нет следов человеческой деятельности и не видно крупных животных. Если бы здесь жил человек, как бы он мог сохранять душевное спокойствие и избегать паники и безумия?

Ещё до приезда сюда я знал, что дикари жили здесь очень давно.

Позже я обнаружил, что даже те глубокие ямы, которые казались инопланетными руинами, на самом деле были вырыты дикарями. Я видел, как он ходил во сне и копал. Однажды ночью я проснулся от холода и понял, что дикаря, который держал меня, пока я спал, рядом нет. Я пошел по следам и вышел на улицу, и увидел дикаря с пустым взглядом, стоящего на коленях и копающего яму. В свете туманной луны его лицо было пустым и сосредоточенным. Старые раны на его руках были разорваны, и кровь просачивалась в землю и камни между пальцами. Вот откуда у него взялись эти раны, которые так долго не заживали.

Позже я спросил его, и он оказался совершенно ничего не в курсе.

Я не хотела рассказывать ему о том, что выкопала яму, поскольку лунатизм случается очень редко, и с момента последнего приступа прошло уже довольно много времени.

Но я не понимаю, это что, его способ выплеснуть эмоции? Он застрял здесь, ему так скучно, что он придумал способ, который причиняет ему боль и тратит время впустую, — выкопать яму руками?

Он просто нелеп. В очередной раз я начинаю сомневаться в его первоначальных намерениях приехать сюда.

Но теперь, похоже, это уже не имеет значения.

«Поторопитесь — ваша очередь!»

Мы играли в классики на большом изображении дома, где каждая клетка делила его на комнаты. Я немного изменил игру, превратив ее в игру, похожую на «Монополию», с элементами камня, ножниц и бумаги, событиями и погоней.

Эта идея пришла мне в голову вчера. Мы играли от заката до рассвета и в итоге провели всю ночь за игрой.

В тот момент я стоял у задней двери, и этот дикарь только что начал.

Я знаю, что он иногда позволяет мне выигрывать, потому что у меня плохие манеры в играх, и я часто терпеть не могу проигрывать, поэтому я злюсь на него.

Ему было все равно, главное, чтобы было чем заняться, и он тоже был счастлив, получая от этого столько же удовольствия, сколько и я.

Он пнул камешек, перепрыгнул через него то на одной ноге, то на другой, но идиот наступил на линию. Он нахмурился, а затем отступил на два квадрата назад.

Затем он помахал мне рукой, показывая, что хочет сыграть в камень-ножницы-бумага.

Я улыбнулся и сказал: «Дикий человек, протяни руку. У меня для тебя кое-что есть».

Он послушно протянул руку, и их разделили большой и маленький квадраты на земле. Он протянул руку, и я тоже протянул свою, и мы лишь коснулись друг друга пальцами.

«Ты проиграл». Я, размахивая ножницами, разрезал ткань, прикрывавшую его протянутую руку.

Он поднял бровь, свирепо посмотрел на меня, но, к моему удивлению, не нарушил своего обещания.

Я был взволнован и быстро пнул камень рядом с ногами, но пнул слишком сильно, и камень вылетел за пределы поля.

«О боже!» — воскликнула я, потирая лицо. «Нам придётся начинать всё сначала!»

Этот дикарь злорадствовал, прищурив глаза. Увидев, как я сердито прохожу мимо, он все еще был полон решимости спровоцировать меня. Он протянул руку и остановил меня.

"Что ты делаешь?!" Я обернулась и сердито посмотрела на него, чувствуя, что мой взгляд, должно быть, настолько пристальный, что у него закружилась голова.

Независимо от того, находилась я в центре внимания или нет, он крепко сжал мою руку и не отпускал. Он указал на мои ноги, затем на свою собственную позу — стоя на одной ноге, — и посмотрел на меня с недобрым видом.

Я знаю, он имел в виду: Ты нарушил правила.

«Ты, мелкий сопляк, ты мне угрожаешь?» Я оттолкнула его руку. «Вот увидишь, я вернулась к исходной точке. Всегда можно начать сначала. Что ты можешь с этим поделать?»

Он поджал губы. Я сделала шаг, чтобы уйти, но, немного подумав, подняла одну ногу и приготовилась снова встать на одну ногу.

Внезапно я почувствовала, как кто-то смеется рядом со мной. Я повернула голову и увидела, как брови дикаря широко распахнулись, а губы сжались в ухмылке, которую он даже не пытался скрыть. «Ну, ты просто нечто!» Я намеренно ослабила ноги и покачнулась. Дикарь тут же протянул руку, чтобы защитить меня, и я намеренно прижалась к нему, и мы оба упали вниз.

На этот раз я надавила ему на грудь, и он упал плашмя на землю. Я почувствовала, как его пальцы скользят по моей спине.

Я всегда небрежен.

Он выписывал эти слова мне на спине штрих за штрихом, отчего у меня сжималось сердце, но мне все равно приходилось сталкиваться с его серьезным и обиженным взглядом.

«Не лезь не в своё дело!» Я оттолкнула его и встала. «Если ты на это способен, то не помогай Фу Ай…» Я замолчала, огляделась и вдруг почувствовала лёгкое головокружение и оглушение.

Этот дикарь подумал, что я снова разозлилась, и беспомощно попытался оттолкнуть меня. Но когда он увидел, что я все еще сижу на нем, не двигаясь, он тоже немного странно себя повел. Он проследил за моим взглядом и огляделся. Его попытки подняться постепенно прекратились.

Он видел то же самое, что и я; в тот момент мы сидели посреди большого дома.

Это очень-очень большой дом. Я сам его нарисовал. В нём есть гостиная, спальня, кухня, кабинет... всё, что может понадобиться.

Мы гонялись друг за другом по этому дому, как хозяева, мужчина и женщина.

Недавно я вспомнила, как одна одноклассница говорила, что хочет накопить денег на покупку дома со своим парнем, а другая моя одноклассница из средней школы вышла замуж и переехала в новый дом. Кажется, независимо от того, в какую эпоху мы живем, мужчины, женщины и дома — пока эти три вещи сочетаются, они мгновенно вызывают образы света, другого человека, обыденности и будущего.

Я перевела взгляд на дикаря, и он вдруг отвел от меня глаза. Мы оба были несколько ошеломлены, словно оказались в невероятно странной ситуации. Я чувствовала яркий свет восходящего солнца за дверью пещеры и слышала тихое потрескивание горящих дров внутри. Я даже слышала, как мое собственное сердце бьется твердо и уверенно, удар за ударом — тук-тук…

Я наклонился и поцеловал дикаря.

В этот момент я совершенно отчетливо помню нашу первую встречу. От его близости меня тошнило, и меня вырвало. Я помню его губы, его нежное, но отчаянное выражение лица и невыносимый запах, исходивший от него. Тогда он держал мою голову так, что я не могла отстраниться, и я видела страх и сопротивление в его глазах. Затем он страстно поцеловал меня. Сейчас ситуация совершенно другая. Сейчас я краснею, и мое сердце бешено колотится. В его глазах я вижу человека, полного желания и нетерпения.

Каждый из нас, по сути, животное, способное бесконечно предаваться своим желаниям. Я прижался к его плечам и постепенно целовал его губы.

Его запах был едва уловим, словно аромат родниковой воды и сладкий, манящий запах диких фруктов. Мы проводили всё время вместе, впитывая самые естественные и чистые ароматы друг друга. Он держал меня за руку, его пальцы переплетались с моими.

Наверное, я никогда не представляла, что именно мне первой не удастся вынести одиночество.

Возможно, меня следует отнести к категории людей, проявляющих нетерпение в подобных ситуациях, как с бывшим парнем, так и с нынешним.

В итоге я всегда оказываюсь той, кто теряет лицо и пытается соблазнить других, поэтому, прежде чем я успеваю перейти к следующей цели, меня всегда бросают, не задумываясь.

Окружающие говорят, что я великодушен или что я всегда кажусь равнодушным.

Я не притворялся; я просто играл роль.

Если однажды мне непременно захочется пролить слезы, я точно не сделаю это на глазах у других. Мне не нужна ничья поддержка; мне просто нужно поддерживать свой привычный образ безразличной ко всему. Поэтому я неизбежно противоречивая личность: с одной стороны, мне приходится притворяться, с другой — я чего-то жажду, а с третьей — я должна говорить себе: ты можешь всё выдержать.

Затем этот дикарь обнял и поцеловал меня. От его поцелуев у меня закружилась голова, и я чуть не перевернулась.