Die Reise einer Wahnsinnigen durch die Song-Dynastie - Kapitel 107
Лидера секты называют Звёздной Душой. Каждое поколение Звёздных Душ достигает уровня боевых искусств и стратегии, непредсказуемого для всех. Более того, поскольку они вошли в Царство Врождённого Увэй, продолжительность их жизни составляет более двухсот лет, что можно считать бессмертием.
Около сотни мечников на горе Уцзи были первоклассными мастерами. Более того, когда их насчитывалось более пятидесяти, они могли сформировать формацию Куйян, одну из трёх величайших формаций в мире. Говорили, что даже И Хань не смог бы противостоять её мощи, что свидетельствовало о её силе. И все эти около сотни мечников подчинялись только приказам Синхуня.
Каждое поколение Звёздных Душ начинает выбирать своего преемника, Кандидата в Звёздные Души Шэнь Ту, после достижения им столетнего возраста. Количество кандидатов в Шэнь Ту не может быть слишком большим, максимум пять. Каждый кандидат должен обладать непревзойденной мудростью и талантом. С согласия родителей и самих кандидатов их возвращают на гору Уцзи для воспитания и образования. Если их способности признаются недостаточными, их боевые искусства отменяются, память стирается, и их отправляют домой.
Из этого поколения единственными Шэнь Ту, оставшимися на горе Уцзи, были Лю Цэньфэн, Му Шуаншуан и И Хань. Хотя все они находились на горе Уцзи и обучались у одного и того же мастера, они никогда не встречались, и освоенные ими техники боевых искусств различались. Поэтому, даже если бы они встретились снова после спуска с горы, они не смогли бы определить, является ли другой их учеником.
После завершения процесса создания Шэнь Ту Син Хун назначит Си Чэна для надзора и документирования всего процесса испытаний Шэнь Ту в мире смертных.
Таким образом, окончательным испытанием для Шэнь Ту на пути к становлению Син Хунем является спуск с горы, чтобы найти учителя с большими амбициями, которому суждено сделать блестящую карьеру, и использовать свои таланты и способности, чтобы помочь ему достичь гегемонии.
На протяжении более пятидесяти лет Си Чэн будет определять, достоин ли Шэнь Ту продвижения в царство Звёздной Души, основываясь на взлетах и падениях выбранных им мастеров. Это будет продолжаться до тех пор, пока не останется только один Шэнь Ту. У побежденного Шэнь Ту есть только два пути: смерть или, через Си Чэна, выбор выжившего Шэнь Ту, которому он будет поклоняться и которому будет отдавать всю свою силу и боевые искусства.
И Хань также сказал, что, будучи членом секты Шэнь Ту, нельзя никому за пределами секты раскрывать свою личность, особенно своему учителю. Как только личность будет раскрыта, необходимо убить, чтобы заставить замолчать. Однако, если выяснится, что другой человек — ваш соученик, то, если только это не делается с целью помочь учителю, убивать друг друга нельзя.
Услышав это, я вздохнул: «Какая же хладнокровная секта! На протяжении веков они использовали хладнокровные правила, чтобы создать хладнокровного лидера секты». «И Хань, если это было категорически запрещено разглашать, зачем ты мне рассказал?»
Он крепко обнял меня и сказал: «Ты слышала всё, чего не следовало слышать, и кроме того… даже если Яоэр попытается меня защитить, она обязательно доложит Мастеру. Лучше предупредить тебя об опасности, чем оставить в растерянности и заставить тебя готовиться заранее. Линь Юй, я никогда не позволю тебе пострадать».
Я обняла его в ответ и рассмеялась: «Значит, я тот самый учитель, которого ты узнал?»
Он пристально посмотрел на меня, затем опустил голову и поцеловал мои губы, посасывая и облизывая их, заставив замолчать все мои вопросы.
Следующее обновление: вечер пятницы, 11 января.
Вставить закладку
Глава 3. События прошлого (Часть 2)
Глава 3. События прошлого (Часть 2)
Фу Юй приближался ко мне шаг за шагом, а И Хань, слегка напрягая спину, прикрывал меня. Но он всё равно крикнул: «Учитель!»
Фу Юй нахмурился, и воздух внезапно стал невероятно тяжёлым, настолько тяжёлым, что я едва мог дышать и мог лишь тихо кашлять. Фу Юй сказал: «Ты ещё помнишь, что я твой учитель?»
В глазах И Хана вспыхнул тёмно-зелёный свет, выражение его лица выражало смесь слабости, вины и тоски. Я понимал, что чувства И Хана к своему господину очень глубоки.
Фу Юй вздохнул: «Я никак не ожидал, что ты совершишь такую глупость. Теперь у тебя нет другого выхода, кроме как убить женщину, стоящую за тобой. Тогда ты либо завладеешь её властью и сам станешь королём, либо выберешь себе кого-нибудь другого в качестве слуги. Уже немного поздно, но с твоей силой и с учётом того, что А Фэн уже потерял свои права, не исключено, что однажды он станет Звёздной Душой».
«Невозможно!» — почти выпалил И Хан, его слегка дрожащая рука крепко защищала меня, сжимая запястье и не отпуская ни на секунду.
В глазах Фу Ю мелькнула ярость, но тон его оставался мягким и нежным: «Если ты не сможешь это сделать сам, твой учитель тебе поможет».
Холодная ладонь И Хана прижалась к моему запястью, крепко сжимая пульс и вызывая сильную дрожь. Я ясно чувствовала его страх, беспокойство и... решимость. Я попыталась вырвать свою руку из его хватки, а затем схватила его руку в ответ.
Он всегда меня утешает, и в этот момент мне просто хотелось немного его утешить. Поэтому я улыбнулась ему, когда он обернулся: «Ихан, я верю в тебя и во все твои решения».
Казалось, он наконец вздохнул с облегчением — лишь полувздохом, — но когда повернулся, чтобы посмотреть на своего господина, напряжение постепенно исчезло. Он сказал: «Господин, пока я жив, я никогда не позволю никому причинить ей вред».
«Ихань!» — холодно и дрожащим голосом окликнул его Фу Юй. — «Ты знаешь, к чему приведет неповиновение Шэнь Ту Звездной Душе? Ты знаешь, как высоки мои ожидания от тебя? Ты знаешь… как сильно тебя любит Юань Сян?»
Гу Юаньсян — жена учителя Ихана, а также первоначальная владелица этого снежного нефрита у меня на груди.
И Хан молча опустил голову, охваченный тоской, самобичеванием и чувством вины. Но это было лишь обволакивание; он крепко сжал мою руку на мгновение и мягким, но решительным голосом сказал: «Простите, учитель, я…»
Звук внезапно оборвался, и меня окутала зловещая аура. Я сильно закашлялся, чувствуя, как кровь приливает ко всему телу, словно мощный вентилятор дул мне в уши, отчего у меня кружилась голова.
Фу Юй шаг за шагом входил в нас и холодно, слово за словом, говорил: «И Хань, ты еще помнишь первоначальные наставления своего учителя? Первое правило Шэнь Ту гласит: ты должен выбрать себе учителя, пролив на него свою кровь, до того, как тебе исполнится двадцать лет; второе правило Шэнь Ту гласит: ты никогда не должен раскрывать свою истинную личность; третье правило Шэнь Ту гласит: ты никогда не должен влюбляться в своего учителя».
Ихань крепко обнял меня, на его лице читалась отчаянная, но непоколебимая решимость сражаться до смерти, он отказывался отпускать меня.
Он прошептал мне на ухо низким, хриплым голосом: «С того дня, как я решил быть с тобой, я знал, что этот день настанет. Я не могу ослушаться своего господина, я даже не могу защитить тебя. Но я все равно не хочу отпускать тебя, Линь Юй…»
По какой-то причине физическая боль внезапно стала незначительной. Я прижалась к нему, тихонько покашляла, а затем крепко обняла его за талию.
Наконец, как раз в тот момент, когда я был готов сломаться, раздался вздох, полный гнева, беспомощности и желания пойти на компромисс, и вся гнетущая атмосфера внезапно исчезла без следа.
Фу Юй холодно посмотрел на меня, но у меня не было времени обратить на него внимание. Я лишь безудержно кашляла, мое лицо покраснело, а И Хань нежно похлопывал меня по спине. Наконец его выражение лица немного смягчилось: «Вообще-то, ты гений, каких бывает раз в столетие, вздох!»
Я не понял, что он имел в виду, и не уловил компромисса в его словах. Но он проигнорировал меня и перевел взгляд на И Ханя: «Если ты не хочешь умирать, если ты все еще хочешь остаться рядом с ней, пойдем со мной. Я позволю тебе вернуться через три дня».
«Мастер?» — И Хан уставился на него широко раскрытыми от недоверия глазами. Я тоже был приятно удивлен; судя по его тону, он действительно был готов отпустить нас и позволить нам быть вместе? Он был готов пойти на компромисс?
Конечно, мы были бы готовы разделить жизнь и смерть, и, конечно, мы не смогли бы отпустить друг другу руки. Но у меня есть свои обязательства и обещания, а у него — свои обязанности и миссии. У нас обоих слишком много неизбежных судеб, переплетенных в этом мире. Если бы мы могли быть вместе, не рискуя жизнью, это, естественно, было бы наилучшим исходом.
Оглядываясь назад, я понимаю, что Фу Ю был поистине ужасающим человеком. Он знал, что, столкнувшись с неминуемой смертью, люди отбрасывают все запреты; без желаний человек становится непобедимым. В таком состоянии мы были теми, с кем он никогда не мог расстаться. Однако, как только появляется надежда, люди слабеют, а слабость может поколебать даже самую сильную волю, в конечном итоге приводя к компромиссу. Как паутина, чем больше ты борешься, тем сильнее запутываешься и тем отчаяннее становишься.
Я никогда не забуду тот день. Небо было затянуто облаками в мае, и наконец-то начал моросить дождь.
Я ждал возвращения Ихана у двери. Каменные львы были промокшие от дождя, серые и мрачные, как и небо. Цинь У стояла рядом со мной с зонтом, нервно перекладывая его из левой руки в правую и успокаивая меня: «Молодой господин, не волнуйтесь. С его глубокими навыками боевых искусств с ним ничего не случится».
Я сказал ему, что Ихань уехал на задание и вернется только через три дня. Цинь У взглянул на мои промокшие от дождя плечи и подвинул зонт ближе ко мне: «Молодой господин, вам нехорошо, промокнуть под дождем легко может вызвать недомогание. Почему бы нам не зайти внутрь и подождать?»
Я взглянула на него и рассмеялась: «Вместо того чтобы тратить время на эти рассуждения, можешь взять другой зонт. Не хочу промокнуть и заставить Ихана волноваться».
Цинь У воскликнула, видимо, только сейчас поняв, что им на самом деле не нужно делить один зонт. Румянец залил её лицо, когда она передала мне зонт и поспешно побежала внутрь.
После ухода Цинь У я стоял один у входа в башню Чиюй с зонтом в руке и вдруг почувствовал себя намного спокойнее. Дождь был мелким, но густым, изгибаясь дугой на ветру и посыпаясь на мою тонкую одежду. Я слегка ссутулился; после ухода Цинь У мне стало немного холодно и одиноко.
Мне не нужно волноваться, беспокоиться или бояться. Ихань обязательно вернется. Даже если он не сможет вернуться сразу, он найдет способ быть рядом со мной. А если он действительно не сможет, то я лучше соберу миллион солдат, чем останусь…
Конечно, никаких «если» или «что если». Я пристально смотрела на одинокого мужчину в синих одеждах, который медленно шел ко мне сквозь моросящий туман, и на моем лице появилась улыбка.
Но когда он приблизился ко мне, я вдруг поняла, что что-то не так. Он всё ещё был И Ханом, высоким и элегантным, отстранённым и равнодушным, одетым в синюю мантию, с седыми волосами, источавшим холодную и отстранённую ауру. Но его душа опустошилась.
Он шаг за шагом приближался ко мне, его шаги были такими уверенными, но казалось, что он вот-вот упадет. Мелкие капли дождя падали на его лицо, стекая по слегка приподнятой надбровной дуге, по глубоким темным глазам, по тонкому, четко очерченному подбородку, собираясь в тяжелые капли, которые падали одна за другой.
Он безучастно посмотрел на меня, затем протянул руку и обнял. Зонт с мягким стуком упал на землю. Его тело было в несколько раз холоднее моего, и я вздрогнула, как только прикоснулась к нему. Он крепко обнял меня, согревая своим теплом, без слов, без звука, но казалось, что он не возражал бы стоять так под холодным дождем всю оставшуюся жизнь.