Die Geschichte der skrupellosen Gerichtsmedizinerin, die ihren Ehemann zerstörte

Kapitel 26

Иногда я не понимаю, о чём он думает, а иногда мне кажется, что я его очень хорошо понимаю. Как будто... если я не покажу свои слабости, я не причиню ему боли. Если я не буду вести себя жалко перед ним, я не буду капризничать, не буду устраивать истерики и не буду говорить с серьёзным лицом, что я несчастна, он даже не посмотрит на меня.

Он реагирует только тогда, когда задеты мои личные интересы, когда я несчастен или когда у меня большие проблемы. Ему наплевать на всё остальное.

И вот на этот раз дикарь наконец перевел на меня взгляд и молча посмотрел на меня.

«Ты наконец-то собираешься со мной поговорить?» — спросила я его со строгим выражением лица.

У него было бесстрастное выражение лица, он протянул руку, и его пальцы коснулись моего лица. Кончики его пальцев были не гладкими и болезненно поцарапали мне лицо.

«Может, рассказать тебе анекдот?» — предложил я, воспользовавшись случаем и запихнув ему в рот полную горсть каши.

Этот дикарь просто поглаживал мое лицо пальцами взад и вперед, никак не реагируя, но это не означало, что он уступал; наоборот, это было молчаливое неприятие.

«Тогда я спою вам «Волшебную флейту» в изысканном сопрано?» — спросила я, с выражением предвкушения на лице.

Но на этот раз он даже опустил руки, полузакрыл глаза, солнце отбрасывало тени на его лицо, и слегка откинулся назад, словно немного сонный.

Это правда... Не обманывайтесь тем, что этот дикарь сейчас сидит на солнышке; после того, как я накормлю его еще несколькими ложками каши, он вернется домой спать. Это полная противоположность доктору Сюй И. Этот дикарь весь день сонный и часто вял, а доктор каждый вечер ждет, когда я принесу ему снотворное. Если я пропущу хотя бы один день, он не будет спать всю ночь. Иногда я думаю оставить ему целую бутылку снотворного, но боюсь, что он примет слишком много и заболеет.

С древних времен те, кто мог исцелить себя сам, не могли этого сделать. Сюй Цзиньвань говорил, что его крестный отец не просто не хотел умирать, а боялся смерти. Если бы он действительно умер, он не знал бы, как встретиться со своей семьей в загробном мире. Поэтому доктор Сюй до сих пор держался благодаря одной лишь силе воли. А если что-то пойдет не так, что, если он умрет от моих снотворных...? У меня болит голова. Дикий Человек рассчитывает на него. Неважно, умрет он или нет, Дикий Человек — моя спасительная нить!

«Послушай меня…» Видя, что дикарь больше не может есть свою кашу, я просто поставил миску на пол, перестал сидеть на табурете и опустился на колени перед ним, подняв его лицо так, чтобы он мог посмотреть на меня.

Этот дикарь… Я прищурилась, разглядывая его. Что в нём было такого хорошего? Его имя было страннее других, и даже сейчас я не понимаю, почему его называли дикарем. Но он был ещё и очень хорош. У него были большие, к счастью, не детские глаза, и взгляд был очень тонким. Он был аккуратным и тихим. Самое главное, он никогда не винил меня за то, что я его не помню, и никогда не злился на меня намеренно. Даже когда он игнорировал меня или иногда не слушал, это было непреднамеренно. Он заботился обо мне гораздо больше, чем я могла понять или представить.

В романтических фильмах нередко случается, что бывший партнер встречает новую любовь и оказывается пойманным на измене. Как обычно реагируют мужчины? Ревнуют и злятся? Устраивают скандал? Уходят и никогда не возвращаются? Или же они неустанно цепляются за отношения, даже извращая их?

Кроме того, я его даже не помню!

Конечно, есть и хорошие люди, как, например, дикари, которые, превозмогая горечь, всё же делают всё, что от них требуется.

Даже моя мама говорила, что самое важное для двух людей быть вместе — это никогда не расставаться.

Будь то недопонимание, разбитое сердце или временная неспособность общаться — каким бы большим ни было препятствие, пока оба человека по-прежнему дорожат друг другом и один не отпускает, другой естественным образом последует за ним. В конце концов, кто-то всегда должен отдать больше, а в решающие моменты кто-то всегда должен держаться крепче. Только так они смогут по-настоящему пройти весь путь. Анализируя ситуацию, я пришел к выводу, что в моей семье это мой отец, а в случае с «диким человеком» я бы хотел, чтобы это был я, но на самом деле это был «дикий человек».

Он не бросил меня, не отрекся от меня и не ушел — когда встречаешь такого хорошего человека, говорит моя мать, нужно умолять и просить его остаться, и даже пойти на могилы предков, чтобы выбрать благоприятный день для заклания свиньи в отместку богам.

«Дикарь», — сказал я, наконец разобравшись в ситуации, и с улыбкой спросил: «Если человек прыгает со скалы и выживает, а вместо него умирает свинья, как ты думаешь, почему так происходит?»

Этот дикарь держал меня за подбородок, поэтому ему приходилось сосредоточить взгляд на мне. Услышав вопрос, он некоторое время смотрел пустым взглядом, затем посмотрел на меня и покачал головой.

«Ты стал глупее», — серьезно сказал я, подсознательно чувствуя, что раньше он был довольно умным, совсем не таким, как все, кто не может здраво мыслить. «Хочешь узнать ответ?» — продолжил я.

У него не было другого выбора, кроме как согласиться.

Я рассмеялся: «Раз уж этот человек спрыгнул со скалы и выжил, ему нужно убить свинью, чтобы отплатить богу. Конечно же, умирает свинья, ты, тупой дикарь!»

Этот дикарь охотно признал свою глупость, но на самом деле он был совершенно рассеян, все время тупо смотрел мне в лицо и не слушал ни слова из того, что я говорил.

Я беспомощно воскликнул: «Разве этот вопрос не смешной?!» Тогда я задал ему этот вопрос с угрожающим выражением лица, угрожающим взглядом и крайне угрожающим тоном.

Дикарь медленно кивнул.

"Разве это не смешно?!" — прищурилась я и спросила снова.

Этот дикарь точно знал, чего я от него хочу, поэтому кивнул в знак согласия и, наконец, слегка приподнял уголки губ — его губы и так были приподняты от природы, даже когда он не улыбался, поэтому, когда он улыбался, форма его губ была очень красивой; он мог быть нежным, он мог быть соблазнительным, или он мог ослеплять людей под солнцем.

Но я вдруг заметила, что что-то не так. Его губы были бледного цвета, почти как цвет его лица, с легким фиолетовым оттенком. Фиолетовый цвет указывает на проблемы с сердцем, такие как аритмия или врожденный дефект... Как у него могло быть столько болезней? Мне стало не по себе.

Поэтому он стал еще более решительным и непоколебимым в своем стремлении особенно хорошо заботиться о нем.

«Слушай, дикарь, — я наклонился ближе, взял его за руку и слегка сжал ее, — ты вообще что-нибудь знаешь о теории вероятности?»

Он кивнул, что меня удивило. Я не ожидала, что он действительно это знает, и была готова ему всё объяснить.

«Раз уж ты знаешь, позволь мне рассказать... Если два человека родились в этом мире, и оба — люди (а не свиньи), и оба живут в одну и ту же эпоху — ни один из них не умер, когда я был жив, и ни один из них не жил, когда я умер, — то вероятность встречи составляет всего один процент. Но наша ситуация немного особенная — ты же знаешь, что мне здесь не место. Это чудо, что я вообще сюда попал. Что касается встречи с тобой, симпатии к тебе, забывания тебя или искренней любви к тебе, я думаю, вероятность такова: ноль целых ноль тысячных...»

Прямо под носом у этого дикаря я очень серьезно пересчитывал на пальцах.

Я делала это специально, я продолжала считать, и я знала, что этому не будет конца.

Когда этот дикарь наклонился, прежде чем я успел досчитать все нули, он улыбнулся мне с невероятным энтузиазмом.

Наконец, он улыбнулся.

На солнце его лицо было светлым и нежным. У него были каштановые брови, большие круглые глаза и двойные веки, которые стали еще более заметными от недосыпа…

На самом деле, мне не нравятся двойные веки, большие глаза или носы, которые более выразительны и красивы, чем мой — внешность дикарки, в теории, сильно отличается от моего эстетического вкуса. Но в моих глазах такие дикарки — это не просто Си Ши или небесные красавицы.

Как и в прошлый раз, когда я обнимала Маленького Толстяка, этот дикарь улыбнулся и медленно протянул ко мне руку. Но мне было лучше, чем Маленькому Толстяку; я была жива и здорова. Я прыгала от радости. Я знала, что нужно раскрыть объятия и обнять его в ответ. Я знала, что нужно крепко держать его и никогда не отпускать. Я также знала, что он на самом деле хотел подойти ко мне ближе, но больше всего боялся создать мне трудности.

«Я очень хочу заманить тебя в Бюро по гражданским делам для регистрации…» В его объятиях я вздохнула дважды, трижды, бесконечно.

Политика ослабления ограничений...

Я выбрала окольный путь и применила политику доброты, чтобы склонить варвара на свою сторону. Поэтому я не говорила ему напрямую «прости» бесчисленное количество раз; я не объясняла подробно причину, процесс и результат моих отношений с Янь Чаохуном; я не использовала факты и доказательства, чтобы доказать ему, что он был единственным, кто мне нравился; и я не просила у него прощения и не спрашивала: что ты думал тогда, что ты думаешь сейчас и что ты будешь думать в будущем?

Возможности часто ускользают в одно мгновение. Чем больше вы переживаете по этому поводу, тем больше вероятность того, что вы воспользуетесь возможностью. Хотя открытость мышления важна, какой смысл в отношениях, если вы постоянно избегаете друг друга, испытываете тревогу и несчастливы вместе?

Этот дикарь не хотел так легко открывать своё сердце, но он стал чаще улыбаться, его лицо порозовело, и он поправился. Всё это было искренне, и это доставляло гораздо больше удовлетворения, чем когда он хмурился и с горечью говорил о теле и душе, предательстве и принципах.

Безусловно, я испытываю глубочайшую благодарность и уважение к медицинским навыкам врача Сюй И.

Хотя я и испытывал судьбу, каждый день ворча и жалуясь божественному лекарю — иногда жалуясь, что он не может вылечить горло дикаря, иногда жалуясь, что он не может увеличить его аппетит, — к счастью, Сюй И оказался ещё более тупоголовым, чем дикарь. Он игнорировал всё, что я говорил, лишь изредка делая несколько движений и произнося несколько слов, когда приходило время лечить болезнь. В остальном он не стал бы меня винить. Если бы это был кто-то другой, кто не заплатил ни копейки и всё ещё крутился бы здесь, он бы уже выгнал меня и дикаря из дома с кухонным ножом.

Более того, мой приезд сопровождался тем, что Янь Чаохун и Сюй Сяомин открыто вошли в дом, превратив мою тайную охрану в обычную охрану. Хотя они и не ошиблись — не пуская посторонних, они уменьшили бы шансы раскрыть сокрушительную тайну доктора Сюй, — и если бы доктор Сюй не умер, Янь Чаохун хотя бы смог бы искупить свою вину за ненужные неприятности, которые он причинил, отдав приказ об убийстве миру боевых искусств, из-за чего его отец день и ночь посылал сообщения с угрозами сломать ему ногу… и другими подобными незаслуженными бедствиями.

Но, будучи по натуре разбойником, как бы разумно я ни старался, Сюй Цзиньвань всё равно меня ругал: «Ты впустил волка в дом!»

...

Когда этому буйному старику стало немного лучше, я помог ему дойти до стойки регистрации в магазине фейерверков.

В магазине стоял сильный запах лекарств и алкоголя, и, несмотря на то, что он наконец-то открылся, покупателей было очень мало.

Когда я впервые присмотрелся к магазину, я обнаружил, что целая стена состояла из небольших, темных и аккуратно расположенных отсеков для выдачи лекарств. К стене также были прислонены три лестницы. Похоже, даже эти небольшие отсеки под потолком были не просто декоративными.

Я подошёл к нему, и на первый взгляд не понял, что это не стена. Когда понял, то был поражён, а потом и вовсе шокирован. Я даже потянул дикаря посмотреть вместе со мной. Дикарь опустил голову и рассмеялся над моим невежеством.

По другую сторону магазина фейерверков стояло бесчисленное множество банок и горшков, наполненных всякими вкусностями.

«Наш босс сказал, — послушно предлагал свой товар покупателю лавочник, — что мужчины рождаются слабее, поэтому, чтобы по-настоящему победить женщин в постели, они должны принимать тонизирующие средства! Сэр, сюда, пожалуйста, посмотрите, здесь есть бычьи пенисы, овечьи пенисы, ослиные пенисы, кроличьи пенисы, конские пенисы, собачьи пенисы, тигриные пенисы...»

«Тигровый кнут?!» — воскликнул гость с удивлением. «Тигровый кнут — это хорошо! Тигры — мощные кнуты!»

Я прикрыл рот рукой и рассмеялся, затем повернулся к дикарю и спросил: «Какой кнут ты хочешь?»

Дикарь рассмеялся и написал у меня на руке: «Чем сильнее противник, тем сильнее ты становишься».

"Отличная работа!" Я оттолкнула его, но мои глаза загорелись. "Это показывают по телевизору! Кнут морского льва — это нечто невероятное, один мужчина со ста жёнами — непобедим! В следующий раз я попрошу Сюй И достать тебе такой!"

Дикарь снова кивнул.

Затем в магазин фейерверков вошли два человека один за другим и прошли мимо нас. Я повернул голову, чтобы посмотреть, и нахмурился.

Обернувшись, дикарь изменил выражение лица.

«Тебя всё ещё беспокоит Ян Чаохун?» — тихо спросил я.

Он покачал головой, и один из двух прошедших мимо людей обернулся.

«Вы мне знакомы?» — спросил незнакомец, которого ввел Ян Чаохун, указывая на дикаря.

Я посмотрел на него; у него были густые брови и широкий лоб, большие, яркие глаза с проницательным блеском. Это был суровый и смелый мужчина с густой бородой, но одетый довольно аккуратно в белую рубашку в академическом стиле.

Дикарь отрицательно покачал головой, а Ян Чаохун тоже отступил назад и оттащил незнакомца в сторону.

«Может, он тебя действительно знает?» — предположил я у этого дикаря.

Дикарь никак не отреагировал и лишь покачал головой.

В это время Сюй И действительно изо всех сил старался тщательно осмотреть дикаря с головы до ног, изнутри и снаружи. Он пришел к выводу, что дикарь потерял память и голос. Он мог лишь внешне пытаться восстановиться. Что касается полного выздоровления, это зависело от самого дикаря.

Но этот дикарь был вполне доволен своим нынешним положением, был самодоволен и никогда не проявлял особого интереса к моим просьбам попрактиковаться в разговорной речи.

После того, как дикарь походит по кругу, ему следует снова заснуть.

Вернувшись в бесплатный двухместный номер, предоставленный Сюй И, дикарь увидел, как солнечный свет льется сквозь маленькое окно. Он снял обувь и лег в постель. Он только что принял ванну этим утром, поэтому теперь ему оставалось только набрать воды, чтобы умыться и смыть ее с лица и ног.

Когда я вернулся с ведром теплой воды, я обнаружил, что дикарь снова вернулся к своей дурной привычке.

На прикроватной тумбочке лежала дорожная сумка. Этот дикарь порылся в ней, вытащил мои духи Paul Smith с ароматом розы, дважды брызнул ими в воздух, а затем достал соглашение «Никогда больше», о подписании которого я не знала. В общем, он развернул бумагу, взглянул на нее, снова закрыл и осторожно попытался положить ее обратно перед собой — я бросилась вперед и выхватила соглашение, с разбитым сердцем: «Ты станешь извращенцем!»

Дикарь посмотрел на меня с жалостью, затем на клочок белой бумаги с черными надписями в моей руке, который он всегда бережно хранил, но который я смяла одним движением. «Верни мне его», — молча сказал он.

Я не выдержал и вернул ему соглашение.

Как только дикарь получил бумагу, он быстро наклонился и лег на кровать, чтобы расправить её. Затем он пальцами постепенно разгладил складки. Ему потребовалось много времени, чтобы положить бумагу обратно на грудь, прежде чем он снова посмотрел на меня с унылым видом.

«Ты хочешь сказать, что я стою прямо перед тобой, — нахмурилась я, — что духи могут полностью заменить мой запах?! И я не говорю, что то, что ты делаешь, плохо, и не говорю, что твоё драгоценное соглашение неправильно, но ты заходишь слишком далеко и становишься фетишистом, не понимаешь?!»

Дикарь ничего не понял и молча покачал головой.

«Забудь об этом». Зная, что с ним не договориться, я больше никогда не буду пользоваться духами. Посмотрим, понравятся ли ему духи или люди. Он что, разбрызгал их повсюду, как инсектицид? От одного только запаха у меня кружится голова.

Я взяла два таза из угла стены и наполнила их теплой водой для умывания лица и ног соответственно. Я уговорила дикаря сделать это самому. Поскольку зубная паста тоже закончилась, я достала зубной порошок династии Сун, который мне дал Сюй И, и наблюдала, как дикарь им пользуется.

Когда все уладилось, я забралась в постель. Хотя мне еще не пора было ложиться спать, я хотела остаться с Йерен и использовать каждую возможность для укрепления наших отношений.

Лежа в постели, этот дикий мужчина начал играть с моими волосами, наматывая их на пальцы, крутя и крутя, затем отпуская, а потом снова крутя.

Я повернулся, чтобы лечь плашмя, а через десять секунд снова повернулся лицом к дикарю.

«Чью историю ты хочешь сегодня услышать?» — спросил я. «Отца, маму, дедушку или прадедушку?»

Дикарь немного подумал и написал у меня на руке: «Человек радости».

«А ты?» — спросил я, уже зная ответ.

Дикарь покачал головой.

"Мой парень, верно?"

Дикарь кивнул.

«Нет, — я сердито посмотрела на него, — ты мой парень, и отныне ты будешь моим единственным парнем, так что ты должен называть меня своим бывшим парнем!»

Дикарь кивнул.

«Почему ты не можешь говорить?» — пожаловался я. «Люди хотят слышать твой голос».

Дикарь улыбнулся, протянул руку и положил её мне на плечо.

«Мой парень…» — я немного подумала и начала говорить, — «Он совершенно обычный, он мужчина, и он от природы очень хорош. Понимаешь, о чём я? Я имею в виду такие вещи, как равновесие… проблемы с размером».

Дикарь кивнул, его щеки начали краснеть.

«Ты стесняешься?» — я коснулась его лица. «Я тебе еще не говорила, но у моего парня большой аппетит. Ему нравятся женщины, ему нравится видеть группы женщин, и ему нравятся гомосексуальные отношения — ты же знаешь, что такое гомосексуальные отношения, верно?» — снова спросила я.