Tumba fantasma de pagoda budista

Capítulo 9

«Решайте сами, как с этим поступить. Что именно произошло в вашем случае? В прошлый раз по телефону вы очень кратко всё рассказали. Я кое-что узнал из других источников, поэтому было бы лучше, если бы вы объяснили всё подробнее». Лян Инву прекратил обсуждать со мной Коу Юня и перевёл разговор на окровавленный кейс, который я нёс.

Я тихонько рассказал Лян Инву обо всем произошедшем, подробно описав все, что помнил. Пока я говорил, Лян Инву молчал, его лицо было холодным и суровым.

В середине нашего разговора зазвонил дверной звонок. Коу Юн, завернутый в банное полотенце, стоял у двери, что меня немного удивило.

Почему на тебе нет никакой одежды?

«Она ужасно грязная. Постирай её и повесь сушиться в ванной. Завтра она высохнет». Коу Юн лежала на кровати, совершенно равнодушно слушая, её белые ноги были подняты вверх.

У меня не было другого выбора, кроме как проигнорировать её. Рассказав Лян Инву всё, я посмотрела ему прямо в глаза. Затем настала его очередь рассказать мне, что он узнал из других источников.

«Это непростое дело, у него глубокая подоплека. Боюсь, я мало чем смогу вам помочь». После долгого молчания Лян Инву произнес эти слова.

Я молча кивнула. Еще в ожидании в центре заключения я мысленно подготовилась к сложности ситуации.

«После вашего звонка я попытался помочь вам выбраться через несколько каналов связи, но... дело застопорилось. Бюро общественной безопасности создало специальную оперативную группу, и мы ничего не смогли с этим поделать».

«Специальный отряд?» — спросил я, широко раскрыв глаза.

4. Удаленный ордер на арест (2)

«Да, хотя вас и задержали на месте, быстро была создана специальная оперативная группа. Подробностей я узнать не могу».

«Они арестовали меня, но потом создали специальную оперативную группу. Они отнеслись к этому так серьезно, и все же не приехали немедленно в Гуанчжоу, чтобы сопроводить меня в Пекин?» Я нахмурился. Это действительно было очень странно.

«Да, если бы это было обычное дело об убийстве, я бы, безусловно, нашел способ принять участие в расследовании. Но следственная группа по делу об убийстве Ян Хунмина полностью замкнута, не разглашая ни слова. От экспертов в области аэрокосмической техники в нашей организации я узнал, что это дело может быть связано с профессией и должностью Ян Хунмина, и оно имеет очень высокий уровень конфиденциальности. Однако из-за различий в направлениях исследований эксперты в нашей организации никогда не совпадали во взглядах с экспертами национальной аэрокосмической системы, поэтому они тоже не могут получить никакой дополнительной информации».

«И что же сказал Го Дун?»

«Когда я позвонил ему в первый раз, он похлопал себя по груди и сказал, что обязательно поможет. Но со следующего дня я не мог до него дозвониться; его телефон постоянно был выключен. Его коллеги сказали, что он в командировке». Лян Инву слегка покачал головой, явно разочарованный Го Дуном.

Я тоже вздохнула, понимая, что не особенно близка с Го Дуном и не могу ожидать от него особых усилий, чтобы мне помочь.

«После побега из тюрьмы этот вопрос уже нельзя будет решить обычными способами», — сказал Лян Инву.

Я невольно повернула голову, чтобы посмотреть на Коу Юн, которая, подперев голову головой, слушала рассказ. Если бы она не потянула меня за собой, я бы, возможно, не так быстро убежала с ней.

«Ты думаешь, что сможешь решить это обычными способами, просто оставаясь дома? То, что ты говорил раньше, похоже, не работает», — надулся Коу Юн.

Лян Инву не рассердился, когда она это сказала. Вместо этого он кивнул и сказал: «Это правда. По сравнению с тем, чтобы быть запертым внутри и не иметь возможности двигаться, ты, по крайней мере, сейчас более активна. Если ты выяснишь, что произошло, даже если сбежишь, сможешь очистить свое имя. Кроме того, есть разница между следственным изолятором и настоящей тюрьмой. У тебя есть какие-нибудь планы на этот счет?»

«Всё очень просто. Только поймав настоящего убийцу, я смогу по-настоящему вернуть себе свободу. А чтобы поймать настоящего убийцу, мы должны сначала выяснить, почему был убит Ян Хунмин. Судя по вашим словам, это определённо не обычное убийство из мести. Я хочу поехать в Пекин, где Ян Хунмин работал и жил. Я верю, что упомянутый им в конце «орел» станет ключом к разгадке тайны. Если возможно, я хочу съездить к нему домой и посмотреть. Возможно, это картина в его спальне, или скульптура в его шкафу, или файл на его компьютере под названием «Орел».»

Лян Инву улыбнулся: «Я знал, что ты не будешь бездействовать. Ты уже разгадал множество невероятных загадок, и это дело в конце концов выйдет наружу».

Хотя я знала, что он просто пытается меня утешить, я всё равно улыбнулась и кивнула ему. Конечно, мне нужно было найти способ спастись; я не могла возлагать все свои надежды на кого-то другого, даже если он был моим лучшим другом.

«Поддерживайте связь и дайте знать, если вам что-нибудь понадобится. Я продолжу усердно работать. Эта оперативная группа не может быть монолитной структурой. Я уверен, что в конце концов мы выясним, что там происходит, просто на это нужно время. И ещё, как вы планируете добраться до Пекина?»

Я открыл рот, но слов не вырвалось. Я толком не обдумал этот вопрос.

«Перелет совершенно исключен, а покупка билета на поезд напрямую из Гуанчжоу в Пекин тоже довольно рискованна. Я просто не знаю, сколько усилий полиция приложит, чтобы вас найти. Я бы посоветовал вам купить велосипед и уехать из Гуанчжоу на нем».

«Поехать в Пекин на велосипеде?» Мои глаза загорелись; это показалось мне относительно безопасным вариантом.

«Если вам действительно удастся доехать туда на машине, это наименее вероятный способ избежать слежки. Посмотрим, как всё пойдёт; если дальше ехать не получится, придётся хотя бы доехать до какой-нибудь небольшой станции, а затем пересесть на другой поезд».

"Катание на велосипеде? Отлично!" Маленькая девочка с восторгом выпрыгнула из кровати, потом вскрикнула и снова легла, потому что у нее разошлось банное полотенце. Я действительно не понимаю, что такого захватывающего в катании на велосипеде.

Однако причину я узнал на следующий день.

Лян Инву рано утром улетел обратно в Шанхай. Мы с Коу Юнем нашли неподалеку велосипедный магазин и купили два велосипеда за 350 юаней.

Коу Юн оглядела автосалон, ее глаза сияли. Но после того, как я купил машину и отъехал на несколько шагов наружу, я понял, что она не последовала за мной.

Я объехал круг, посмотрел на Коу Юна, который держался за руль, и спросил: "Что случилось?"

«Ты должен меня научить», — сказала она.

«Ты не умеешь ездить?» Мои глаза тут же расширились.

Коу Юн кивнул своей маленькой головкой, как цыпленок, клюющий рис.

«Почему ты не сказал об этом раньше?»

«Можно научиться, если не знаешь как. А что, если передумаешь и не захочешь покупать? У меня дома нет велосипеда, а эти маленькие проказники, у которых есть велосипеды, не дают мне на них кататься. Я им давно завидую». Она прикоснулась к причудливым поперечным рейкам велосипеда, словно к любимой игрушке.

Вены на висках пульсировали: «Мисс, мы в бегах...»

«Вот почему нужно быстро этому научиться. Есть такая поговорка, как она называется? Да, всегда полезно обладать дополнительными навыками».

Я взглянул на свой велосипед и подумал, не стоит ли мне просто уехать подальше и больше никогда не связываться с этой дьявольской девчонкой.

«Брат, ты должен держаться! Ты просто обязан держаться!» — тревожно крикнул Коу Юн, не отрывая взгляда от земли и напрягая руки.

«Езжай уверенно», — сказал я, про себя думая: «Было бы безумием крепко держаться».

Чтобы быстро научиться ездить на велосипеде, нужно несколько раз упасть. Это не месть с моей стороны.

«Расслабьте тело, не смотрите в одну точку и постарайтесь обрести чувство равновесия». Я вспомнил наставления своего брата, которые он давал мне, когда я только начинал учиться, и сказал то же самое Коу Юну.

Надо сказать, что Коу Юн очень талантлива. Она мгновенно нашла равновесие. В порыве восторга она повернулась, чтобы похвастаться передо мной, и была шокирована, обнаружив, что я, как она и ожидала, держусь за заднее сиденье машины.

«Ах…» — закричала она, машина резко повернулась влево, затем вправо и рухнула на землю.

Я бросилась вперёд и подтянула её, чтобы она не упала слишком сильно.

Она лежала на машине, посмотрела на меня, сморщила нос и улыбнулась.

«Не плачь», — сказала я ей.

«Ты солгал мне, ты обещал помочь мне подняться». Она послушно сдержала слезы.

Я помог ей подняться, затем помог ей забраться на велосипед и передал его ей.

«Ты нашла равновесие. Вспомни, что ты тогда чувствовала, и попробуй снова. У тебя скоро всё получится. Ты не научишься, если мы будем постоянно тебя поддерживать; тебе нужно несколько раз упасть. Тебе нужно учиться быстро; у нас мало времени».

Четвертый, аннулированный ордер на арест (3)

Коу Юнь несколько раз пошевелила своим маленьким ртом вверх, вниз, влево и вправо и выдавила из себя звук: "Ох".

Она боялась, что если разозлит меня, я действительно брошу её. Она не глупая; она вполне рассудительная.

Через полчаса я заметил, что ей стало немного лучше, поэтому мы официально отправились в путь, следуя уже выбранному маршруту, и поехали в сторону окраин Гуанчжоу.

Коу Юн был очень весёлым. Он только что научился крутить педали и уже крутил их очень быстро, его лицо покраснело от явного восторга.

«Притормози, притормози, а то упадешь!» — крикнул я сзади.

Не успела я и нескольких криков опомниться, как что-то действительно случилось. Чтобы объехать пожилую женщину, переходившую дорогу, её машина резко свернула на обочину. Прежде чем я успела среагировать, она уже врезалась в стойло с несколькими овечьими рогами. На один из длинных рогов она наступила передним колесом, а затем ногой. Когда она снова подняла ногу, рог уже был сломан.

Владелец ларька, одетый как представитель этнического меньшинства, пришел в возбуждение и схватил ее.

«Ты должен мне вернуть деньги за мой угол».

«За что вы собираетесь мне вернуть деньги? Отпустите меня! Разве вы не видите, что меня преследуют сотрудники городской администрации?»

Я уже собиралась подойти и помочь ей выбраться из затруднительного положения, когда услышала её слова, поэтому тут же остановилась, огляделась и сделала вид, что не знаю её.

«Что... что, сотрудники городской администрации? Где они?» — спросила одна из жительниц города, испугавшись, и тут же посмотрела в ту сторону, откуда пришла женщина.

«На что ты смотришь? Как только ты меня увидишь, я уже не смогу убежать». Коу Юн вырвался из объятий соотечественника, схватил машину и в мгновение ока убежал.

Я последовал за Коу Юном и быстро свернул за угол. Оглянувшись, я увидел, что мой соотечественник уже свернул четыре угла коврика с уличного ларька в большой пакет и торопливо собирался уходить.

Навыки езды на велосипеде у Коу Юна чудесным образом значительно улучшились. Он крутил педали быстро и уверенно, делая несколько поворотов, прежде чем остановиться, чтобы убедиться, что его не догонят.

Она похлопала себя по груди и сказала: «Слава богу, сотрудники городской администрации нас защитили».

«Я всё поняла, ты немного лжёшь». Мне показалось, что нужно взглянуть на неё совершенно по-новому. Способность произнести такую дерзкую фразу в столь критический момент была поистине первоклассным рассудком и реакцией.

Возможно, была причина, по которой я вчера проиграл ей в игре в кости.

«Хе-хе, сообразительность, сообразительность», — скромно заметил Коу Юн.

Когда я успокоился и огляделся, я был поражен. Мы остановились перед полицейским участком.

Но он не мог просто вскочить и убежать с криком. Он обменялся взглядом с Коу Юном, затем медленно толкнул тележку и, словно совершая неспешную прогулку, прошел мимо полицейского участка.

На самом деле, если бы мы в этот момент запрыгнули в машину и убежали, большинство полицейских не стали бы нас преследовать. Так что наши действия также были признаком угрызений совести.

Медленно проходя мимо ворот, я увидел рядом с собой ряд досок объявлений, увешанных плакатами с объявлениями о розыске.

Немного поколебавшись, он сказал Коу Юну: «Подожди меня впереди, я посмотрю».

«Давайте посмотрим вместе», — сказала она, толкая тележку к плакату с объявлением о розыске.

Чем ближе я подходил к полицейскому участку, тем свежее становились объявления о розыске. Я быстро нашел объявление о розыске лица с расщелиной губы, выпущенное Провинциальным управлением общественной безопасности, датированное сегодняшним днем, так что, похоже, оно было размещено сегодня утром.

Затем я увидел объявления о розыске мужчины с квадратным лицом и мужчины с крючковатым носом, и тогда я понял, что они торговцы людьми.

«У нас тоже не получится!» — Коу Юн, закончив читать раньше меня, подбежал ко мне и тихо прошептал.

Почему меня не включили в список?

Я пересчитывал их снова и снова. Из двадцати трех человек, сбежавших вчера из центра содержания под стражей, девять разыскиваются полицией. Только один из них подозревается в убийстве, а остальным восьми предъявлены менее серьезные обвинения, чем мне. Все они разыскиваются, так почему же я не в розыске?

Я подошёл к плакату с изображением разыскиваемого человека с квадратным лицом и уставился на размещенную там пропагандистскую доску.

Справа от плаката с изображением мужчины с квадратным лицом висит еще один плакат с объявлением о розыске человека, которого я не узнаю. Однако, в отличие от всех остальных плакатов, эти два плаката не расположены рядом; вместо этого между ними довольно большой зазор. Судя по размеру этого зазора, места как раз достаточно, чтобы приклеить сверху еще один плакат.

При ближайшем рассмотрении я обнаружил, что здесь действительно был размещен плакат с объявлением о розыске, но он был сорван. Поскольку клей был очень прочным при наклеивании, после снятия на некоторых участках остался тонкий слой белой подложки.

На одном небольшом участке приклеенная бумага была довольно толстой, и оригинальный почерк с плаката о розыске все еще был смутно виден, но отчетливо был виден только один иероглиф — «杨» (Ян). После «杨» был различим только один радикал — «木» (дерево).

Сравнивая это с форматом плаката с объявлением о розыске, расположенного рядом, можно предположить, что в описании преступления, совершенного разыскиваемым подозреваемым, должен присутствовать иероглиф «Ян». Если бы у меня был плакат с объявлением о розыске, его содержание обязательно включало бы иероглиф «Ян» из имени Ян Хунмина. Кажется, этот вырванный плакат, скорее всего, относится ко мне. Иероглиф с радикалом «дерево» должен быть иероглифом «рог».

Не смея задерживаться, я велел Коу Юну идти и поехал на велосипеде, но в голове у меня крутился разорванный плакат с объявлением о розыске.

Легко догадаться, кто разорвал ордер на арест. Прошло всего несколько часов с момента его публикации; у кого хватило бы наглости разорвать его перед полицейским участком? Конечно, только сами полицейские. Этот ордер на арест, выданный провинциальным управлением общественной безопасности, был срочно отозван.

С глухим стуком Коу Юн резко поднял руль, и переднее колесо перескочило через небольшую выбоину.

Она только-только научилась кататься на велосипеде, а уже вытворяла всякие трюки. Прежде чем я успела ее отругать, заднее колесо ее велосипеда заскользило на краю небольшой выбоины, и она вскрикнула: «Ой!», потеряв равновесие.

Я ожидал увидеть, как она упадет лицом вниз, но, к моему удивлению, она быстро повернула руль, затормозила и уперлась одной ногой, сумев остановиться почти безопасно.

Я думала, она пристыжется и опустит голову, ожидая выговора, но она подняла голову и невольно улыбнулась.

«Брат, ордера на наш арест нет, значит ли это, что мы в безопасности?»