Charlas nocturnas en cuentos extraños - Capítulo 6
«Когда это я перестал тебе верить! Не говори глупостей!»
«Ты отказываешься принимать лекарство, что ясно показывает, что ты не хочешь меня простить. Если ты умрешь, весь мир подумает, что я, Лин Юйсян, убил тебя. По улицам и переулкам уже распространились слухи, что я не люблю тебя как свою принцессу, поэтому и хотел тебя убить», — логично заметил Лин Юйсян. — «Ты отказываешься принимать лекарство не потому, что боишься горечи, а потому что не веришь мне. Иначе какое еще объяснение ты можешь дать людям на улице? В конце концов, я главный подозреваемый в этом деле!»
Фэн Синле взглянула на Лин Юйсяна, ее сердце наполнилось потрясением. Она, конечно, понимала, что если он может говорить такое, у него должны быть веские доказательства. С его способностями ему было бы легко замалчивать сплетни. Даже император мог бы легко скрыть правду. Изначально об этом знали лишь немногие; если кто-то еще и знал, то это точно не император, значит, это мог быть только он! Зачем ему распространять эту новость… зачем…?
Заметив, что выражение её лица изменилось, Лин Юйсян наконец вздохнул, его тёмные глаза были устремлены на неё, и он мягко взял её за руку, очень серьёзно, без тени шутки.
«Если вы будете настаивать на отказе от лекарства, я буду принимать лекарство, которое я лично для вас приготовил, каждый день, пока вы не будете готовы мне доверять и принимать его».
В его глазах читалась глубокая душевная боль. Фэн Синле внезапно успокоился, застыв на кровати, половина его тела была повернута внутрь, но лицо оставалось неподвижным, словно он пытался что-то разглядеть в выражении лица Лин Юйсян, понять что-то насквозь.
Он стоял там, держа в руках половинку миски с лекарством, молча ожидая её ответа. Его глаза, словно глаза феникса, были полны нежности, которая могла бы вот-вот расплыться в слезах. Его взгляд был таким искренним, а голос таким спокойным, но в то же время серьёзным. Он определённо не шутил.
Фэн Синле был в ярости, в ярости, какой не было никогда прежде! В такой ярости, что он даже не понимал, почему злится!
Этот парень действительно хочет разрушить собственное здоровье! Он действительно будет глотать эти ядовитые вещества понемногу! Он действительно позволит этим слухам распространяться, пока не будет полностью опозорен! Он действительно…
Она явно отказывалась идти на компромисс с кем бы то ни было, но почему в этот момент её охватило такое сильное и непреодолимое чувство? Её разум словно опустел. Учитывая её высокомерие и предвзятость, ей следовало выбросить его нелепую миску с лекарствами и сказать ему, чтобы он не использовал этот метод давления на неё! Но почему, глядя на искренность в его глазах, на его взгляд, на его, возможно, обиженное сердце, она без колебаний схватила миску с лекарствами и выпила оставшуюся половину залпом?
Его брови, несомненно, нахмурились. Это было так горько! Настолько горько, что его чуть не вырвало! Он только что выпил это, даже не моргнув глазом? Если Лин Юйсян смогла, почему она не может? Странная гордость Фэн Синле снова взяла верх, и он отказался показать хоть малейший намек на свои чувства, упрямо терпя странный привкус во рту, не вырвав.
Леденец уже был поднесен к ее губам, и, сделав достаточно, чтобы сохранить лицо, Фэн Синле не хотел усложнять себе жизнь. Он проглотил его без колебаний, и только тогда почувствовал себя немного лучше.
Прежде чем она успела прийти в себя, все ее тело окутало теплом. Фэн Синле запаниковала при виде этого и пришла в ярость, ей хотелось вскочить: «Ты уже приняла лекарство, что ты теперь пытаешься сделать?»
«Я использую свою внутреннюю энергию, чтобы помочь лекарству вывести яд. Если твоя внутренняя энергия нестабильна, ты можешь случайно получить отклонение ци, и тогда все мои усилия будут потрачены впустую». Лин Юйсян подмигнул Фэн Синле, затем крепко обнял её, не оставляя места для переговоров и не давая ей возможности соприкоснуться с холодным воздухом. Он положил руку ей на спину и выпустил поток внутренней энергии.
Если бы они попытались сопротивляться в этот момент, что привело бы к хаосу в их внутренней энергии, то, вероятно, оба бы столкнулись с обратным потоком энергии по меридианам, и даже если бы они не умерли, то стали бы наполовину искалеченными.
Ты, ты, ты, ты! Ты действительно испытываешь судьбу! Ты даже соображать толком не можешь!
Как этот парень мог быть таким наглым и самодовольным, вмешиваясь в её жизнь и вторгаясь в её личный мир, словно хотел делать всё, что ему вздумается? Фэн Синли чуть не сошла с ума от него, но она действительно не смела использовать свою внутреннюю силу, чтобы сопротивляться. Из-за своего завышенного самомнения она не могла ничего сказать. Когда она когда-либо молча переживала такую огромную потерю? Неужели Лин Юйсян хотел отомстить ей за обе её коварные планы?
Фэн Синле наконец понял поговорку: «Чрезмерная гордыня влечет за собой последствия!»
И все же его грудь была такой теплой, его руки так крепко обнимали ее, а бурлящее, обжигающее тепло внутри него было таким успокаивающим, словно теплый поток, согревающий ее немного замерзшее тело. Как всегда, он использовал свое собственное тепло, чтобы притянуть ее к себе в тепло и нежность, которые должна дарить весна.
"Довольно! Довольно!" Фэн Синле мог лишь беспомощно вздохнуть про себя и отказаться от мысли о сопротивлении.
Раз уж этот парень так настойчив, ей просто следует смириться. Лин Юйсян всего лишь помог ей выздороветь, так почему она должна быть с ним капризной? Он для неё никто, он не хочет использовать её ни для чего, и у него нет к ней никаких злых намерений. Он просто искренне хочет, чтобы она поправилась, и она это прекрасно знает.
Вот почему она не могла игнорировать искренность Лин Юйсяна, его преданность и всё, что он для неё делал.
В конце концов, она все же смягчилась, но Фэн Синле, этот высокомерный парень, никогда бы в этом не признался.
Перед этой огромной миской явно отвратительного лекарства Фэн Синли был бессилен. Прежде чем тот успел что-либо сказать, он схватил миску и, подавив тошноту, выпил все до последней капли с героическим рвением! Как обычно, Лин Юйсян сел у изголовья ее кровати, обнял ее и предложил ей десерт после лекарства. В маленькой коробочке тихо лежал ее любимый сладкий мильфей. В глазах Фэн Синли появилась радость. Не зная, как быть вежливым, он схватил кусочек и положил его в рот, не забыв пробормотать несколько раздражающих фраз.
«Хм, не думай, что раз ты меня спас и хорошо ко мне относишься, я тебя поблагодарю».
Видя, как Фэн Синле явно наслаждается моментом, практически прижавшись к нему, но при этом упрямо повторяет эти слова, Лин Юйсян невольно тихонько усмехнулся. Эта женщина, такая упрямая! Так озабочена сохранением лица! Скорее умрет, чем признается! Острый язык, но доброе сердце! Но это тоже нормально; если она приняла решение, то будет действовать решительно, никогда не нарушая своего слова и не оставляя дела без внимания. Даже зная это, он не осмеливался разоблачить ее напрямую. Кто знает, может быть, эта радикальная личность, спровоцированная, совершит что-нибудь возмутительное? Но иначе, как он мог строить против нее козни? И как она, явно понимая, что это коварный замысел, все равно попалась на удочку?
Она невольно вздохнула про себя. По правде говоря, её требования были не такими уж высокими. Казалось, она всегда была равнодушна к доброте, которую проявляли к ней другие, но она уже приняла её близко к сердцу. Она действительно была очень экстремистичной, высокомерной, самовлюблённой и тщеславной, с множеством недостатков. Но она видела искренность других по отношению к себе яснее, чем кто-либо другой. Увидев это, она не бросит их и не позволит им причинить себе вред ради неё.
«Тебе всё ещё холодно?» Рука Лин Юйсяна уже отпустила спину Фэн Синле. Он не мог ускорить процесс выведения яда; он мог лишь постепенно, день за днём. Однако, даже прекратив использовать свою силу, он всё ещё любил обнимать её и наблюдать, как она закрывает глаза и наслаждается моментом. Это наполняло его неописуемой нежностью.
Фэн Синлее раздраженно закатила глаза: «Яд выветрился, почему тебе все еще холодно?» Ей не нужно было тратить внутреннюю энергию; он обо всем заботился за нее, от еды и лекарств до умывания и выведения яда. Однако она никогда бы не сказала, что именно температура тела этого парня заставила ее почувствовать, будто пришла весна.
Услышав это, Лин Юйсян наконец-то остался доволен результатами своей напряженной работы за последние несколько дней. Глубокая улыбка расплылась по его красивому, почти божественному лицу. К сожалению, этот высокомерный мужчина лишь мельком взглянул на него и отказался смотреть дальше.
Не может быть! Не может быть! Неужели он действительно такой красавец? Если бы она хотела потрясающе красивого мужчину, она бы просто сама переоделась в мужчину! Она бы ни за что не призналась, что, увидев его улыбку и почувствовав его горячее дыхание так близко к уху, ее сердце действительно затрепетало.
[Ветер усиливается в Киото: Глава двенадцатая — Доклад о внезапном сражении]
Весенние цветы были в полном расцвете, их аромат разносился на многие километры. В то утро Фэн Синле потянулся и встал с постели. Оглядевшись, он не увидел того насыщенно-красного цвета, от которого у него горели глаза.
Он тихо фыркнул, его усмешка звучала слабо и неубедительно. "Вздох, этот надоедливый ублюдок наконец-то ушёл!"
В последние дни сочувствие Фэн Синле к этой избалованной молодой женщине только усилилось. Под тщательным присмотром Лин Юйсян она уже больше месяца словно фарфоровая кукла. Он боится, что у нее будут болеть ноги, когда она стоит, спина, когда она сидит, голова, когда она ложится спать, ей будет холодно от ветра за окном, ей будет холодно от воздуха внутри комнаты, и ей будет холодно от одеяла, когда у нее в постели вспыхнет озноб.
Фэн Синлее, переполненный горем и негодованием, подпрыгивал от радости. Боже мой, как мог некогда великий бог войны пасть до такого состояния!
Иногда, в приступе гнева, она стучала кулаком по кровати и кричала: «Я что, сделана из тофу? Как вы, принц Лин, можете быть такими беззаботными и каждый день беспокоиться о моем благополучии?» В этот момент Лин Юйсян смотрел на нее глубоким, искренним и нежным взглядом, от которого у нее волосы вставали дыбом, и серьезным, серьезным тоном говорил: «Вы не сделаны из тофу, но остатки яда в вашем организме еще не выведены, поэтому вы, вероятно, даже хуже, чем тофу. Поэтому вам нельзя быть своевольной! Кроме того, вы моя принцесса-консорт! Если я не забочусь о вас, о ком же еще я должен заботиться?»
Вспоминая, как она в шутку считала Лин Юйсяна невероятно глупым, когда он крикнул ей: «Ты моя принцесса», она теперь понимала истинный смысл поговорки «что посеешь, то и пожнешь». Почему её предсказания о хорошем всегда оказывались неверными, а предсказания о плохом — невероятно точными?
Хотя этот мерзавец, возможно, и притворялся, в конце концов Фэн Синле оказался практически беспомощен.
За это время большая часть холодного яда, проникшего в её организм, была выведена. Теперь, если только она не будет отчаянно бороться ценой своей жизни, она практически не изменится. Даже драка с Лин Юйсяном, вероятно, не принесёт большого результата. Следует отметить, что его забота о ней в это время действительно оказалась очень эффективной.
Фэн Синле покачал головой и слегка улыбнулся. Хотя он и не хотел в этом признаваться, и хотя он всегда настойчиво желал, чтобы тот человек убирался прочь, на самом деле, когда он уходил, он чувствовал себя немного потерянным и нерешительным.
«Ваше Высочество, Его Высочество поручил вам сообщить Зимо, если у вас возникнут какие-либо просьбы, и Зимо обо всем позаботится». Услышав шум внутри, вошла женщина в фиолетовом платье, на вид лет восемнадцати-девятнадцати. Ее выражение лица было проницательным и ясным, в отличие от тех маленьких служанок, которые постоянно говорили о том, что они служанки.
Прослужив регентом столько лет, Лин Юйсян, естественно, собрал вокруг себя свою группу людей. Однако он никогда не позволял им контактировать с собой, если только они не были его самыми близкими и доверенными лицами. Фэн Синле почувствовал легкое тепло в сердце, на его губах появилась яркая улыбка, когда он встал с постели, чтобы умыться и одеться.
«Что сегодня сделал принц? Почему он послал тебя только ко мне?»
«Ваше Высочество, Его Высочество сегодня срочно вызвали во дворец императрица-вдова и император. По-видимому, его вынудили отправиться в дворец какие-то неотложные военные дела. Перед отъездом Его Высочество поручил стражнику Е и Цзы Мо остаться. Мы сделаем все, что потребуется Вашему Высочеству». Цзы Мо доброжелательно улыбнулся и шагнул вперед, чтобы аккуратно поправить длинные темные волосы Фэн Синле. Эта девушка была проницательной и внимательной. Лин Юйсян действительно отлично разбирался в людях.
«Почему гвардеец Е не рядом с принцем?» — лениво и небрежно спросил Фэн Синле, глядя на себя в зеркало. Его ясные, блестящие глаза слегка прищурились. Военная разведка? Молча пересчитывая дни, он, опираясь указательным пальцем правой руки на туалетный столик, начал отбивать необычный ритм…
«Эти военные разведывательные данные чрезвычайно важны. Хотя Ваше Высочество занимает высокое положение, вам все же необходимо избегать подозрений. В конце концов, страж Е — член Темного Павильона. В обычные дни это нормально, но его перемещения в это непростое время вызовут беспокойство у императрицы-вдовы и императора».
Фэн Синле улыбнулся и кивнул: «Что за неотложная военная ситуация?»
Цзы Мо на мгновение замерла, слегка сжимая расческу в руке и касаясь кончиками пальцев своих невероятно гладких черных волос, с удивленным выражением лица.
Фэн Синле мягко улыбнулся: «Разве ты тоже не член Тёмного Павильона? Е Пяо должна была рассказать тебе о моей ситуации. Даже если она не объяснила всё ясно, ты должен знать, что я не та никчёмная принцесса, о которой ходят слухи. Я, естественно, могу догадываться об этом».
Цзы Мо слегка поджала губы, удивление смягчилось спокойствием: «Ваше Высочество, Цзы Мо — член Тёмного Павильона, но я не могу разглашать информацию, касающуюся военной разведки».
«Что сказал Лин Юйсян, когда уходил?» — спокойно спросил Фэн Синле.
«Принц сказал, что всё по воле принцессы…» Цзы Мо удивлённо поднял глаза, явно что-то поняв.
Он небрежно завязал волосы красной ниткой, затем равнодушно встряхнул головой. Фэн Синле поднял бровь и сказал: «Похоже, в Цинь действительно что-то произошло».
Цзы Мо инстинктивно открыла рот, почти ошеломленная. Она знала, что принцесса не дура, но все же сейчас существовала большая разница между тем, чтобы не быть дураком, и тем, чтобы быть проницательным стратегом, не так ли? Отношение принца к принцессе уже распространилось по всему поместью и столице. Цзы Мо никогда прежде не видела, чтобы принц так сильно заботился о женщине.
Поскольку Цзы Мо находится в Тёмном Павильоне и пользуется доверием Лин Юйсяна, она абсолютно предана своему господину. Она без колебаний будет выполнять приказы Лин Юйсяна. Она чрезвычайно умна и знает, чего может просить, а чего нет. Она никогда даже не задумывалась о положении принцессы, поэтому, естественно, не завидует Фэн Синле. Ей просто очень любопытно, что это за женщина этот принц.
В этот момент она уловила столько информации всего несколькими словами, словно ничто не ускользало от ее взгляда. Это действительно вызвало у Цзы Мо искреннее восхищение, и она тяжело кивнула.
«Да, Ваше Высочество очень проницательны. В Цинь действительно что-то произошло, и это произошло во дворце».
«Братья убивают друг друга?» Неожиданно, эта драма развернулась не в Великом царстве Лин, а сначала на стороне Цинь Ханя.
«Верно. Третий принц, Цинь Юэ, каким-то образом нашел стратега, который тайно мобилизовал войска и разработал хитроумный план, заблокировав деморализованную и отступающую на передовой армию Цинь у устья Западной реки. Затем царь Цинь начал мощную контратаку. Цинь Юэ, поднявший восстание, не ожидал, что не сможет справиться с таким огромным ударом и окажется в безвыходном положении. В это время в Цинь разразилась внутренняя борьба, и обе стороны оказались в тупике, что привело к беспокойству в других окружающих вассальных государствах». Цзы Мо снова кивнул, докладывая с полной уверенностью. «Кроме того… южное вассальное государство собрало армию…»
«Что?» — выражение лица Фэн Синле внезапно стало серьезным. Южное царство собрало армию? Что за шутка? Как Южное царство могло собрать армию в такое время?
Бросив взгляд на Цзы Мо и чопорную, безразличную фигуру у двери, неудивительно, что Лин Юйсян оставила их здесь. Темный Павильон обладал властью над жизнью и смертью, и даже если они были членами королевской семьи, никому другому не разрешалось вмешиваться в их дела. Если бы не люди из Темного Павильона и если бы не Лин Юйсян, императрица-вдова и император, возможно, уже предприняли бы какие-то действия против нее, принцессы из Южного царства, которую отправляли замуж за иностранного правителя.
Если бы Цзы Мо там не было, Фэн Синле уже бы ударил кулаком по столу и начал ругаться! Этот старый вассальный король что, совсем безмозглый? Сначала он послал её сюда ради брачного союза, а потом поднял восстание. Что он думает, что могут сделать несколько акров земли, несколько участков и менее десяти тысяч солдат Южного военачальника? Это всё равно что бросить яйцо в камень… нет, скорее, голубиное яйцо в гору!
Внезапно в глазах Фэн Синле мелькнул свирепый блеск. Он поднял бровь и необъяснимо спросил: «Нынешняя вдовствующая императрица — биологическая мать императора?»
Цзы Мо на мгновение замолчал, но всё же ответил: «Нет, вдовствующая императрица Сяо Юнь была любимой наложницей покойного императора. Она потеряла фертильность в результате несчастного случая. Родная мать принца и императора, наложница Сяо, умерла давным-давно…»
Слегка прищурив глаза, Фэн Синлее нежно потирал виски указательным пальцем. Ему не хотелось расспрашивать о интригах и замыслах гарема. Внезапно он тихонько постучал ногой и уже стоял за дверью. Глядя на Е Пяо, который холодно грелся на солнце, его темные глаза сияли еще ярче палящего солнца.
«Тогда позвольте задать вам еще один вопрос, Е Пяо: Лин Юйсян отдал второй приказ?»
Рука Е Пяо, державшая меч, слегка дрожала, и наконец она открыла свои ясные глаза.
«Да, Его Высочество сказал, что если кто-либо попытается захватить её после полудня, все члены Тёмного Павильона должны будут сражаться насмерть, чтобы вывести принцессу из города!»
Кто-нибудь придёт?
«Там была… группа, немного людей, предположительно, просто проверка. Проблема решена. Мы ждем, пока принцесса проснется, и ждем до полудня».
Внезапно на его губах появилась улыбка, глаза Фэн Синлее вспыхнули пронзительным светом, и он в гневе рассмеялся.
Хорошо! Хорошо! Значит, это были вы!
Вся моя тяжелая работа, едва не стоившая мне жизни, по завоеванию императора оказалась напрасной, а ты, вдовствующая императрица Сяо Юнь, хочешь подражать У Цзэтяню и уничтожить все мои усилия! Я так и знала! Хотя Лин Юхань и не отличался дальновидностью, он, по крайней мере, понимал, что делает, и осознавал, что его власть еще слаба. Почему он не мог проявить терпение и все раскрыть? Оказывается, он был всего лишь пешкой и марионеткой! А оказывается, именно ты на самом деле хочешь захватить власть в королевстве Лин!
В то время Цинь царил хаос, и все окружающие государства пристально следили за его развитием. Императрица-вдова Сяо Юнь знала все преимущества и недостатки. Если она не предпримет действий сейчас, возможность будет упущена, и ждать такой благоприятной возможности будет очень трудно. Именно поэтому она так стремилась замышлять захват власти.
Я давно слышал, что вдовствующая императрица Сяо Юнь сражалась вместе с покойным королем за создание империи и давала ему советы и стратегии, превосходящие даже человеческие. Она также некоторое время жила среди южных племен, поэтому неудивительно, что она имела влияние в южном регионе. Это восстание в южном регионе, вероятно, было лишь предлогом для перевода Лин Юйсян в другой регион, чтобы она могла быстро захватить власть в городе. В этом случае Лин Юйсян осталась бы одна в стране, а большое количество новобранцев оказалось бы под контролем вдовствующей императрицы, что создало бы эффект, мало чем отличающийся от противостояния между Цинь Ханом и Цинь Юэ.
Наверняка проблемы существуют и в Южном владении! При мысли о том старом вассальном короле гнев Фэн Синле вспыхнул еще сильнее.
Ты смеешь связываться с тем, кого я наказал?
Лин Юйсян всегда ставит во главу угла общую ситуацию и обязательно отправит в Южное царство крупную армию для подавления восстания. Что касается неё, то она, по сути, принцесса Южного царства, и вдовствующая императрица, естественно, не позволит Лин Юйсян видеться с ней. Более того, учитывая нынешнюю ситуацию, использование её в качестве пешки окажет определённое влияние на Лин Юйсян и даст Южному царству объяснение. Она не убьёт её, а лишь захватит в плен.
Даже зная о заговоре вдовствующей императрицы, Лин Юйсян могла принять меры против неё только после того, как она совершит переворот, чтобы не давать народу королевства Лин повода для критики. Преступление вдовствующей императрицы было слишком серьёзным, и без доказательств Лин Юйсян не могла предпринять никаких действий, чтобы перехватить инициативу.
В этих обстоятельствах он даже перевел к ней своего самого доверенного агента секретной службы...
Ты мерзавец, ты настоящий...
«Сколько всего членов в Тёмном Павильоне?» Приведя свои мысли в порядок, Фэн Синле успокоился, как тихий пруд. Он слегка прищурился, прислонился к стене и наслаждался тёплым солнечным светом.
«В общей сложности девяносто восемь человек».
«Сколько человек служит в Имперской гвардии и в оборонительных силах города?»
«Три тысячи имперских гвардейцев, десять тысяч защитников городов и еще пятьсот имперских гвардейцев. Все это элитные солдаты». Хотя Е Пяо был несколько озадачен, он все же ответил правдиво.
«Тринадцать тысяч пятьсот человек… Хм!» Глаза Фэн Синлее внезапно вспыхнули убийственным намерением, и медленно поднялась острая, кровавая аура. В сочетании с высокомерной улыбкой на его губах, Е Пяо и Цзы Мо, только что вышедшие за дверь, необъяснимо охватил страх. Такое давление они испытывали лишь до того, как принц Лин отправился на поле боя!
«Раз уж начались убийства, вежливость не нужна. Лин Юйсян, вероятно, выведет свои войска из города сегодня вечером. До этого они нас не предупредят. У нас еще больше десяти часов на подготовку…» Она взглянула на Цзы Мо и Е Пяо, которые были весьма озадачены. Даже получив задание от Лин Юйсяна, они, конечно, не видели всей картины. Они поймут это только после событий. Даже если бы она смогла объяснить все ясно сейчас, это все равно потребовало бы долгих разговоров. Лин Юйсян не мог этого сделать из-за своего статуса, но ей не стоило беспокоиться о своем положении!
«Пошли, времени мало». Оба они — умные люди, нет смысла тратить с ними время.
Цзы Мо почтительно спросил: «Куда направляется Ваше Высочество? Мы немедленно пойдем готовить лошадей».
«Не нужно. Найдите мне мужскую одежду. Я иду в павильон Аньсян».
Цзы Мо и Е Пяо были ошеломлены. Они обменялись подозрительными взглядами, после чего Цзы Мо тихо спросил.
«Зачем принцесса едет в такое место?»
«Конечно, это так…» — Фэн Синле слегка изогнул уголки губ и, одарив собеседника пленительной улыбкой, ответил: «Ищу удовольствия в женщинах!»
[Ветер поднимается в Киото: Глава тринадцатая - Тени темной луны]
Аньсянлоу был главным борделем в столице. Столица Далин процветала и развивалась. За десятилетия, прошедшие с момента основания страны, всё, что должно было и не должно было развиваться, процветало, и это нельзя было назвать ни хорошим, ни плохим.
Девушки в борделях известны своим страстным и смелым характером, хотя некоторые из них довольно застенчивы. Однако эти девушки никогда не будут стоять на виду; те, кто снаружи, — постоянные клиентки, обладающие острым взглядом, который обычно с первого взгляда определяет, кто из них высокопоставленный чиновник, кто является легкой мишенью и с кем лучше не связываться.
Поэтому, когда она увидела, как Фэн Синле и двое его спутников направляются к двери, несколько женщин уже молча наблюдали за ней, смеясь и разговаривая, пока они входили внутрь.
Фэн Синле был одет в огненно-красные одежды, поверх которых накинула великолепную черную мантию. Его иссиня-черные волосы были собраны в конский хвост небольшим кусочком ткани, расшитым изысканными узорами, туго перевязанным красной лентой, и свободно развевались за ним. Тонкая вуаль закрывала его глаза, а в руке слегка покачивался складной веер. Несмотря на этот наряд, его героический дух был очевиден. Каждое его движение было элегантным и сдержанным, выражение лица — острым, но совершенно непритязательным, без малейшего намека на женственность. Он был абсолютно естественн, напоминая красивого и лихого дворянина.
Пока Е Пяо и Цзы Мо с недоверием смотрели, как она переодевается и выходит из комнаты, Цзы Мо тихо что-то пробормотал Е Пяо.