Charlas nocturnas en cuentos extraños

Capítulo 61

Фэн Синле действительно не могла отпустить его. По крайней мере, она не могла вынести мысли о том, чтобы этот мужчина, который смотрел на нее умоляющими глазами и не мог причинить ей ни малейшего вреда, просто исчез из этого мира.

Комната номер 18, также называемая «Ди», была небольшой, но ее обстановка сильно отличалась от комнаты номер «Тянь». В темной и сырой мгле, даже просто стоя снаружи каменной камеры, не входя внутрь, сильный запах крови наполнял ноздри, вызывая приступ тошноты.

Подавив дрожь в сердце, Фэн Синле глубоко вздохнул и толкнул дверь.

Ослепительно багровый свет обрушился на чувства; пятна крови на стенах уже высохли, и одному Богу известно, сколько людей погибло в этом месте. Зловоние, напоминающее ад, вызвало дрожь даже у Фэн Синле, заставив его содрогнуться от невыносимой боли.

Его взгляд скользнул по кроваво-красной стене, и в поле зрения появилась фигура, лежащая на кровати. Его зрачки внезапно сузились. Состояние человека в комнате вызвало у Фэн Синлея приступ гнева, и ему даже захотелось вытащить всех, кто отвечал за эту камеру, и замучить их до смерти.

Он больше не был тем элегантным мужчиной, излучавшим пленительную, почти зловещую ауру в павильоне Ихун. Он также не был тем холодным, безжалостным человеком в тяжелых доспехах, излучавшим убийственную ауру, как в битве на Южной границе. Теперь его глаза были плотно закрыты, лицо мертвенно бледное, одежда изорвана и порвана, каждый сантиметр испачкан засохшей коричневатой кровью. Его длинные, шелковистые волосы лежали растрепанными, как высохшая трава, а на холодном каменном ложе слой пропитанной кровью багровой краска, хоть и темная, была чрезвычайно кричащей, и, вероятно, ее невозможно было бы смыть никаким количеством стирки.

Как давно он здесь? Фэн Синле почувствовал резкую боль в груди, невыносимую ноющую боль.

На его лодыжке висела толстая черная цепь, толщиной с руку. Он выглядел как окровавленный, безжизненный человек, лежащий там, словно уже мертвый. Фэн Синле почувствовал головокружение, прикусил нижнюю губу и медленно подошел.

Она до сих пор помнила, как в Южном королевстве он отчаянно жаждал мести, шаг за шагом пытаясь подняться с грани смерти, отказываясь сдаться судьбе.

Она до сих пор помнила тот день во дворце, когда он был в отчаянном положении, но оставался безжалостным и решительным, не колеблясь прибегая к жестоким методам, лишь бы избежать смерти.

Она до сих пор помнит тот день у бассейна, когда он, дюйм за дюймом, полз к воде, отказываясь сдаваться и преодолевая это расстояние силой воли. Это небольшое расстояние было для него тогда настоящим чудом.

В памяти Фэн Синле Лю Угэ всегда был человеком, умевшим уступать, никогда не склонявшим голову, отчаянно боровшимся, противостоявшим судьбе и не желавшим терять надежду.

В этот момент мужчина лежал там беспомощно, словно никогда больше не встанет, никогда больше не зарычит в небо, никогда больше не обвинит небеса в несправедливости, никогда больше не будет обижен и непреклонен.

В одно мгновение сердце Фэн Синле наполнилось неистовой яростью! Она не понимала, почему царь Цин так с ним обращается, и не знала, какую информацию хочет получить от него царь Наньфань, но эти люди определенно заплатят в тысячу раз больше!

"Кто?" Человек на кровати слегка пошевелился, медленно и с большим трудом поднимаясь. Такое простое действие давалось ему в этот момент с огромным трудом!

Однако он не убежал и не лежал на кровати, словно застоявшаяся лужа. Вместо этого он постепенно поднялся.

Хотя ему приходилось прислоняться к холодной стене позади себя, чтобы не наклониться в сторону, и хотя ему приходилось задыхаться, чтобы поддерживать физическую силу, необходимую для этого простого движения.

Фэн Синлее прикусил нижнюю губу, уже не зная, как описать ту душевную боль, которую он испытывал в тот момент.

Это настоящий Лю Угэ! Даже сейчас он отказывается склонить голову перед кем бы то ни было, гордый больше всех, жаждущий тепла больше всех, полный надежд больше всех. Несмотря на свою уязвимость, он выпрямляет спину, как только просыпается. Когда она была такой упрямой, такой несгибаемой...?

Однако даже сейчас Фэн Синле не отказался от этого непреклонного образа мышления.

«У Гэ». С тихим вздохом, в котором даже чувствовалась нескрываемая жалость, Фэн Синле наконец встал перед ним и мягко, с беспокойством, произнес: «У Гэ, я здесь».

«Мэйнианг? Это ты, это действительно ты». Из уст мужчины раздался радостный голос. Он отчаянно перевернулся и нащупал путь вперед, но случайно скатился с кровати с приглушенным стоном.

Радость от того, что он узнал её, мгновенно утешила Фэн Синле, но как только он рухнул с кровати, облегчение сменилось ужасом. Фэн Синле почувствовал, будто в него впились дыры; его кулаки непроизвольно сжались, вены вздулись, а глаза наполнились ужасом!

О Боже! Только не думайте, что это правда!

Фэн Синле подбежал почти с бешеной скоростью, поднял Лю Угэ и, прислонив к нему половину своего тела, пристально смотрел на его побежденное лицо, плотно закрыв глаза.

«У Гэ, посмотри на меня! Ты же сразу узнаешь, я ли это!»

Лю Угэ вздрогнул, его плотно закрытые глаза слегка моргнули, дыхание стало все тяжелее и тяжелее, и казалось, что он вот-вот рухнет.

Его голос был полон тепла, хотя он был еще очень слаб: «Это ты, я бы никогда тебя не перепутал, Мэйнианг, даже если бы ты превратилась в пепел, я бы все равно тебя узнал…»

Но Фэн Синле больше не могла обращать на это внимание; ее дыхание стало неровным, до такой степени, что она не могла контролировать его самостоятельно.

Ему показалось, будто что-то ударило его по голове, и боль наполнила сердце. Фэн Синле, не обращая внимания на оставшиеся раны, крепко схватился за плечо и чуть не зарычал.

«Откройте глаза!»

Тело Лю Угэ снова задрожало, он отчаянно затряс головой и закричал: «Нет! Мэйнян, нет!»

«Я же велела тебе открыть глаза!» — Фэн Синлее излучала яростную, убийственную ауру, не оставляя никому возможности сопротивляться её приказу.

«Нет, не делай этого, Мэйнян, не делай этого…» Чжо Ран уже знала, что больше не сможет это скрывать, но Лю Укан всё ещё не мог подчиниться. Он сопротивлялся, крепко закрыв глаза, не замечая, как из уголков глаз медленно сочится слабая кровь. Он хрипло взмолился: «Ты говорила, что мои глаза прекрасны, что тебе нравится их свет. Это единственное, что я могу оставить в твоём сердце. Умоляю тебя, не стирай это. Если я, как человек, ничего не могу оставить в твоём сердце, я лишь прошу тебя помнить мои глаза, помнить те глаза, которые ты считала прекрасными. Я не хочу, чтобы ты видела меня таким! Мэйнян, уходи… уходи! Я просто неудачник. Я не могу бороться с небом, я не могу бороться с землёй, я не могу бороться с человеком. Я проиграл полностью. Я просто чудовище, которому не следовало приходить в этот мир. Для меня величайшая честь, что тебе может нравиться существо, называемое чудовищем в этом мире…»

Лю Угэ закончил говорить на одном дыхании, но затем у него сжалось сердце, и он несколько раз закашлялся.

Он осторожно выдохнул воздух, и в каменной камере воцарилась лишь мертвая тишина.

«Угэ, я больше ничего не хочу слышать, я просто хочу, чтобы ты открыл глаза». Нарушив молчание, Фэн Синле был упрям и решителен. Его теплая ладонь коснулась все еще красивого лица, и от тепла Лю Угэ слегка вздрогнул.

После молчаливой борьбы он, наконец, в отчаянии поддался этой скудной нежности.

Лю Угэ медленно приподняла темные круги под глазами, и пустота в комнате мгновенно исчезла.

Между двумя кромешными тьмами погас свет, и холод пронзил мое сердце, лишив меня возможности сопереживать этому ужасающему и отвратительному зрелищу!

Охваченный неукротимым горем, Фэн Синле подавил желание взмахнуть головой в небо, открыл рот, который был прикушен до крови, и тихо и печально рассмеялся.

«Хотя его блеск потускнел, он по-прежнему... самый красивый драгоценный камень в мире!»

Глава 103. Бессердечный, но страстный.

Тихий смех, спокойное слушание — бледное лицо наконец обрело немного жизненной энергии.

«Мэйнян, ты знаешь, что твоих слов достаточно? Для такого демона, как я, даже если бы мне пришлось обменять свою жизнь на это, я был бы полностью удовлетворён». Слёзы больше не текли из его глаз, но боль в носу говорила Фэн Синле о его чувствах в тот момент.

Слёзы навернулись на глаза Фэн Синле, она стиснула зубы, её сердце бешено колотилось. Наконец она поняла, что чувствовал Лин Юйсян, когда жалел её тогда! Это была не любовь, это была просто душевная боль, очень простая душевная боль, боль от горя такого человека, боль от его печали.

Она крепко схватила Лю Угэ за плечи и несколько раз потрясла её: «Не унывай! Нельзя терять надежду! У тебя ещё столько всего впереди. Раз ты не хочешь один раз выбраться из ада, почему бы не сделать это во второй раз! Жизни всех в павильоне Тяньи в твоих руках, и у тебя ещё есть подчинённые. Ты собираешься просто сдаться судьбе? Лю Угэ, я вытащу тебя отсюда. Ты должна мне поверить».

Она считала, что её интуиция верна; аура, исходящая от Лю Угэ в этот момент, была аурой решительного отказа от всего. Его присутствие было мертвенно неподвижным, и Фэн Синле знала, что это значит — она чувствовала то же самое, когда прыгнула со скалы на горе Цзицзинь.

Лю Угэ хотел умереть! Этот человек, до крайности угнетенный миром, этот человек, отказывавшийся признать поражение, в конце концов поддался отчаянию и беспомощно сдался перед лицом судьбы!

«Потерять зрение, возможно, не так уж и плохо. Разве эти глаза не причинили тебе достаточно вреда? В этот момент ты больше не тот монстр, о котором говорит весь мир. Пойдем со мной, Вуге. Если я скажу, что могу тебя спасти, я это сделаю!» Из волос вытащили тончайшую металлическую проволоку. Тонкие веревки, привязанные к волосам с обоих концов, сняли, обнажив две очень короткие зазубрины. Зазубрины холодно блестели и могли мгновенно перерезать волосы. Одним легким движением по стальной цепи они легко впивались в них.

Хотя очищенная сталь действительно очень тверда, могла ли она выдержать испытание таким человеком, как Фэн Синле, прибывшим из современного мира? Местные технологии обработки стали просто недостаточны, и в цепях всегда содержатся примеси. Три металлические проволоки, которые она завязала в волосах, были ее последним запасным оружием; одна использовалась для борьбы с Южным Королем, а две другие все еще были при ней.

Как раз в тот момент, когда она собиралась что-то предпринять, Лю Угэ неожиданно схватил её за запястье с силой, которая, казалось, превосходила его нынешние возможности. Хотя он не мог её полностью остановить, его хватка была непоколебимой.

"Нет песни!"

«Мэйнян, ты разве не понимаешь?» — прервав попытку Фэн Синле продолжить нравоучения, Лю Угэ горько усмехнулась. Внезапно она прислонилась к плечу Фэн Синле, ее взгляд был тусклым и рассеянным, и она тихо пробормотала: «Ну и что, если у меня демонические глаза? Я так жила все эти годы. Мне никогда не было дела до того, как меня видят другие или что они обо мне думают, но…»

Он внезапно схватил Фэн Синле за воротник, словно тонущий человек, хватающийся за последнюю соломинку, со странной надеждой на лице: «Но в тот день ты сказал мне, этому чудовищу, что у тебя красивые глаза, без всякого сарказма. Это был искренний комплимент! Для тебя это может быть пустяком, но для меня это был беспрецедентный шок! Я потерял всё из-за этих глаз с детства, я попал в ад из-за этих глаз. Знаешь, что я чувствовал, когда ты принял меня?»

Пепельное лицо Лю Угэ внезапно озарилось ярким светом, его по-прежнему красивое лицо излучало красоту жизни, и он так тепло и ярко улыбнулся.

«Я так рада, невероятно рада! Я рада, что у меня такие глаза, глаза, которые позволяют тебе сказать мне, что он прекрасен! Я рада, что Бог дал мне эти пленительные глаза, а не обычные! Я рада, что у меня есть это особое качество, которое заставляет тебя смотреть на меня, даже несмотря на то, что я заплатила за них такую высокую цену! Но пока я могу заставить тебя смотреть на меня, пока я могу встретиться с тобой в этом мире и привлечь твое внимание, какая разница, если это немного больше страданий?»

«Знаешь, когда ты посмотрел мне в глаза и искренне сказал, что я красивая, мой мир перевернулся с ног на голову! В тот момент я поняла, что никогда не смогу вырваться из твоих объятий! Ты был словно единственный лучик солнца в моей жизни, даривший мне тепло, которого я так жаждала, и заставивший меня осознать, что я тоже надеялась, что кто-то меня полюбит. Я поняла, что никогда не теряла надежды на принятие миром, а просто обманывала себя, становясь циничной, потому что не могла получить одобрение мира».

«Мэйнян, ты, может, и не знаешь, но даже я удивлена. Хотя мы виделись всего несколько раз, ты так много для меня дала, полностью заняв мое сердце. Как бы я ни старалась, я не могу это стереть! Только когда я узнала, что ты Фэн Синле, и после того, как поняла, что боль между тобой и Лин Юйсян утихла, я с ужасом осознала, что совсем не могу тебя ненавидеть. На самом деле, я неосознанно ставила тебя превыше всего! Я хотела вернуться к тебе, чтобы все ясно объяснить, сказать тебе, что я могу даже забыть о своей ненависти к Лин Юйсян. Я просто хотела спросить, хочешь ли ты меня, с этими прекрасными глазами, рядом. Но потом появились эти люди…»

Дрожащее тело Лю Угэ источало леденящее отчаяние и печаль, когда она произнесла: «Хех, возможно, Небеса не отпустят меня, полагая, что такое чудовище, как я, никогда не будет достойно счастья, и в конце концов им пришлось нанести этот смертельный удар! Только я начала ценить свои глаза из-за тебя, как они были полностью уничтожены! Единственное, что позволяло тебе видеть меня, исчезло. Без этих глаз Лю Угэ уже не та Лю Угэ, какой я была раньше. Чем я могу удерживать твой взгляд? Какое право я имею умолять тебя взглянуть на меня еще раз? Видеть меня в таком сломленном состоянии? Мэйнян, я не могу пойти с тобой, у меня нет причин идти с тобой!»

Она и не подозревала, что голос Лю Угэ становился все более надломленным, пока не превратился в хриплый вопль. Слезы не могли потечь из ее пустых глаз, и она могла лишь крепко цепляться за Фэн Синле, как убитый горем и беспомощный ребенок.

«Возможно, я всего лишь шутка судьбы, бессильный муравей, отчаянно пытающийся стать сильнее, но как бы я ни старался, я всё равно остаюсь всего лишь насекомым, которого легко уничтожить одним движением руки! За что это наказание? Неужели потому, что я отнял столько жизней, я должен расплачиваться за это вот так…»

«У Гэ…» — Фэн Синле протянул руку и коснулся его дрожащего, рыдающего тела, слабо взывая. Дело было не в том, что ему нечего было сказать, просто слова застряли у него в горле, не в силах вырваться наружу.

Она молча слушала каждое его слово, позволяя этому раненому человеку опереться на нее. Ее сердце переполнялось эмоциями, словно бушующее море; как она могла не понимать чувств Лю Угэ? Она знала, что Лю Угэ очень ценит ее, но никогда не представляла, что он ценит ее настолько!

Эти глаза были для него корнем всего, тем, что он должен был ненавидеть больше всего. И все же теперь он полностью изменил свое отношение к жизни просто из-за ее слов. Стоило ли это того? Как и те другие мужчины, ты так много пожертвовала ради меня… стоило ли это действительно того?

По правде говоря, потребности Лю Угэ были слишком незначительны, почти ничтожны. Его слишком легко было удовлетворить; нескольких слов, капли искренности было достаточно, чтобы полностью тронуть его. Можно только представить, что он получал раньше! Вероятно, он никогда не чувствовал тепла с самого рождения…

В этот момент Фэн Синле тоже был в ярости и даже хотел схватить всех, кто называл его чудовищем, и спросить, какие злые дела он совершил, причинив вред миру! Он хотел взреветь до небес и спросить у небес, почему они снова и снова издеваются над этим жалким и ничтожным человеком, причиняя этой крайне хрупкой личности непоправимый вред!

Да, он безжалостен! Лю Угэ — безжалостный убийца, безжалостный генерал в тяжёлой броне из Южного царства, отнявший жизни десятков тысяч людей. Но действительно ли это доказательства его безжалостности?

Он явно сентиментален по натуре. Даже небольшая доля нежности может его тронуть. Она была к нему совсем чуть-чуть добра, и он смог отбросить всю свою ненависть к ней и поставить её на первое место. Такой человек явно настолько привязан, как же его можно назвать бессердечным?

Именно безжалостность окружающего мира сформировала его безжалостность! Поскольку мир всегда был безжалостен к нему, лишен даже малейшего проблеска искренности, он стал подобен ежику, противостоящему миру со своей безжалостностью.

Подобно ей, она была достаточно глупа, чтобы настаивать на том, чтобы смотреть на мир чужими глазами. И она упорно отказывалась прекращать свое путешествие до конца своей жизни! Как она могла просто наблюдать за всем этим?

Фэн Синле на мгновение закрыла глаза, а когда открыла их снова, в её взгляде осталась лишь решительная воля. Её голос звучал властно: «У Гэ, ты не ошибаешься. Даже если ты и ошибаешься, это вина Небес! Твои глаза не были такими, какими ты хотел их видеть при рождении. Никто не станет чудовищем по собственной воле. Что касается последствий, которые привели к тому, что ты превратился в кровожадного демона, это всего лишь вопрос причины и следствия. Тебе не нужно чувствовать, что ты несёшь какую-либо вину!»

«Что касается твоих глаз, тебе не нужно беспокоиться о том, что ты больше не сможешь позволить мне на них смотреть, потому что их красота уже запечатлена в моем сердце! Когда бы я ни захотела на них посмотреть, мне достаточно просто закрыть глаза, и я смогу их увидеть. Причина, по которой ты пойдешь со мной, еще проще: не забывай, мы все одного рода».

Лю Укан внезапно поднял голову. Хотя перед ним была только темнота, ему показалось, что он увидел уверенную и высокомерную улыбку Фэн Синле. Внутри него поднялась целая буря эмоций, и он был глубоко тронут. Стена, возведенная его душой, рухнула в одно мгновение!

"Но... но я уже..."

«Никаких „но“». Фэн Синле фыркнул, прямо перебивая его. Острый край его ладони быстро впился в цепи на ногах Лю Угэ, его тон был таким же властным, как и прежде: «Если бы я тебя не обнаружил, это было бы одно дело. Но теперь ты в моих руках. Ты действительно думаешь, что сможешь сбежать? Лю Угэ, ты действительно не воспринимаешь меня, Фэн Синле, всерьез? Думаешь, можешь умереть, когда захочешь? Ты все еще в долгу передо мной! Я обыскал большую часть царства Цин в поисках тебя, потратив огромные людские и материальные ресурсы. Если ты не исправишь ситуацию и умрешь вот так, не вини меня за то, что я найду высокопоставленного монаха, который вызовет тебя обратно и будет каждый день повторять твое имя!»

Стальная цепь была очень прочной, но острые зубья быстро перепиливали её. При разрезании она мгновенно ломалась.

Лю Угэ не знал, какое выражение лица выбрать, чтобы посмотреть на Фэн Синле. Возможность снова увидеть её была поистине благословением небес! Он был бы готов даже умереть, если бы увидел её на этот раз! Но, услышав слова Фэн Синле, он снова почувствовал неописуемое тепло, проникшее в его сердце, но в груди поднялось неприятное чувство.

Он был слишком жадным! Он действительно не хотел упустить это тепло! Даже зная, что это может доставить ей неприятности, как он мог отказаться от этой маленькой радости, когда она настаивала?

"Смогу ли я... это сделать?" — его неуверенный голос выдавал внутреннее беспокойство.

Фэн Синле взглянул на него и твердо сказал:

«Я же тебе говорил, я тебя отсюда вытащу, ты должен мне поверить!»

Эта твердая и сильная фраза, казалось, обладала магической силой. Лю Угэ подсознательно кивнул и выпалил: «Я верю в тебя. Я никогда в тебе не сомневался, несмотря ни на что».

Рука Фэн Синлея слегка замерла, но он лишь вздохнул.

«Но ты должна знать, что мои возможности весьма ограничены. И всё же я возьму тебя с собой!» Она покачала головой с горькой улыбкой: «Возможно, по-настоящему бессердечной являюсь я».

Прежде чем Лю Угэ успел понять смысл её слов, выражение его лица резко изменилось!

«Мэйнианг! Осторожно!»

Глава 104. Изменения на Земле

После потери зрения слух и чувства Лю Угэ обострились. Он мог мгновенно почувствовать опасность при малейшем звуке над головой.

Огромный валун обрушился, серьезно повредив всю подземную тюрьму после предыдущего взрыва. Это место не стало исключением; стены потрескались, и сверху посыпались обломки. Однако это был первый случай падения такого большого валуна! Это означало, что подземная тюрьма находилась на грани полного обрушения!

Лю Угэ, внезапно набравшись сил, взревел и бросился на Фэн Синле. Фэн Синле почувствовала опасность в её словах. Она могла бы легко увернуться от камня, используя его рывок, но если бы она это сделала, Лю Угэ был бы раздавлен насмерть тяжёлым камнем!

Тело всегда реагирует, прежде чем подумать, и Фэн Синле, не колеблясь, развернулся и бросился назад, его лицо выражало решимость.

«Нет! Мэйнян, ты сошла с ума!» Заметив действия Фэн Синле, Лю Угэ задрожал и не смог сдержать крика.

Как она могла быть такой импульсивной! Он был всего лишь грешником. Смерть для него ничего не значила; он отдал бы все за ее жизнь. Но падающий валун заставил его содрогнуться; обвинение Фэн Синле было смертным приговором!

«Мэйнян, ты не можешь умереть!» — отчаянно кричал Лю Угэ про себя. Какое право имела его никчемная жизнь заставлять ее рисковать своей жизнью, чтобы спасти его?

Фэн Синле проигнорировал его, схватил за руку, стиснул зубы и, используя силу нижней части тела, стремительно взмыл по диагонали. Ударом лодыжки он оторвал ноги Лю Уканя от земли. Наклонившись в сторону, он крикнул: «Держись крепче!»

Она с силой направила свою внутреннюю энергию, сохраняя спокойствие перед лицом опасности. Увидев, что валун уже давит на нее, она с силой ударила ладонью по нему, и в критический момент, воспользовавшись отдачей, откатилась в сторону!

Раздалась серия громких тресков, за которыми последовал град падающих камней. Фэн Синле и его спутник, все еще потрясенные, вскочили на ноги и перевели дыхание.