«Забудьте о своем происхождении!»
Забудь о себе!
«Старик всю жизнь усердно трудился, посвятив себя делу. Хотя у него были эгоистичные желания получить выгоду и должности для своей семьи и потомков, в конечном итоге он действовал на благо страны и её народа. А как насчёт вас? Возможно, вы задумываетесь о служении стране, но не забывайте, что эта страна существует благодаря своему народу!»
Ли Жуйюй внезапно крикнула: «Довольно!»
«Что?» — Сюй Чжэнъян поднял брови, голос его стал вдвое выше, лицо — серьёзным и глубоким, аура — мощной. — «Неужели у тебя даже нет смелости признать собственные недостатки?»
И Ли Жуйюй, и его брат были ошеломлены подавляющей мощью Сюй Чжэнъяна и не смогли произнести ни слова.
«Сюй Чжэнъян, кто ты такой, чтобы указывать пальцем!» Цзян Лань вдруг почувствовала облегчение и наконец смогла заговорить. Она поставила стакан с водой, указала на Сюй Чжэнъяна и усмехнулась: «Хорошо, хорошо, ты бог. Любой высокопоставленный чиновник или дворянин в мире боялся бы твоего статуса… Но что с того? Разве ты не хотел жениться на моей дочери? Я умру. После моей смерти посмотрим, как моя дочь поймет тебя и простит… Ха-ха-ха!»
Это безумие!
Пасть зелёной бамбуковой змеи и жало осы не ядовиты; самое ядовитое — это женское сердце.
Сюй Чжэнъян покачал головой и тихо сказал: «Не думай, что смерть может избавить тебя от всего; и не думай, что ты можешь умереть просто потому, что захочешь».
Все трое были ошеломлены.
«Цзян Лань!» — вздохнул Сюй Чжэнъян, словно старейшина, и серьезно произнес: «Говорить такое перед божеством невероятно наивно!»
«Ты…» Глаза Цзян Лань расширились, она безучастно уставилась на Сюй Чжэнъяна, вцепившись в стол, в ее глазах читался ужас, словно она столкнулась с демоном.
Ваша жизнь и смерть не в ваших руках!
Даже если вы будете страдать от трудностей, страданий и унижений до конца жизни, смерть не спасет вас; вы сможете лишь перенести ее.
Какое жестокое и суровое наказание!
«С сегодняшнего дня вы вернетесь в тот дом во дворе в западной части города Фухэ и возьмете на себя все дела там. Вам больше не нужно беспокоиться о компании «Хуатун»…» Сюй Чжэнъян глубоко вздохнул, словно наконец приняв решение, в его голосе слышались нотки милосердия и беспомощности. Его губы слегка изогнулись в дрожь, когда он посмотрел на потолок и тихо произнес: «Верните Бинцзе. Помните, Бинцзе не должен об этом знать…» Сказав это, Сюй Чжэнъян внезапно опустил голову, нахмурился и сердито посмотрел на них троих. «Что касается того, как объяснить это Бинцзе, это ваше дело… Отныне я буду относиться к вам как к старшим в глазах Бинцзе».
Тело Цзян Лань дрожало, и из уголков ее глаз текли слезы унижения, а может быть, и нотки сожаления.
Но она не хотела с этим мириться. Как она могла слушать Сюй Чжэнъяна только из-за его слов?
Однако она испытывала страх, тревогу и ужас...
«Цзян Лань, не позволяй всей своей семье Цзян оказаться замешанной в этом из-за своего богохульного греха!»
Цзян Лань была так потрясена, что, совершенно ошеломленная, снова села на стул!
В конце концов Ли Жуйюй не выдержала и сказала: «Сюй Чжэнъян, тебе нужно знать, кому ты сегодня это говоришь».
Сюй Чжэнъян повернулся к нему, затем с холодной улыбкой обернулся и посмотрел в окно. Слова Ли Жуйюй показались ему смешными, и он сказал: «Если ничего не изменится со стороны Бинцзе, мы все родственники. Я должен называть тебя папой, его дядей, а её мамой…»
«Не переоценивай свои силы», — холодно сказал Сюй Чжэнъян, вставая. — «Ты думаешь, что вооруженная спецполиция, несколько снайперов или даже более мощное высокотехнологичное оружие снаружи могут оказать сдерживающий эффект? Это для людей, для других стран! Не для тебя, чтобы ты презирал Бога!»
«Радуйся, что принял такое решение!» — высокомерно сложил руки за спину, выпятил грудь, посмотрел на небо и снисходительно сказал: «Поверь мне, снайпер, который только что стрелял, попал бы тебе в голову с невероятной точностью!»
«Если бы не то, что у меня ещё есть человеческое сердце, весь комплекс Oriental Plaza был бы разрушен!»
В этот момент Сюй Чжэнъян вышел наружу. Сделав первый шаг, он слегка замешкался. В уме он активировал Правителя Чжэньгань с помощью своего божественного чувства, и, слегка подпрыгнув в воздух и опустившись вниз, заставил всю Восточную площадь слегка задрожать.
Слабое сотрясение отчётливо ощущали все в зданиях на площади Ориентал Плаза — это было землетрясение.
По небу прокатился раскат грома.
Сердце Сюй Чжэнъяна замерло. Расход божественной силы действительно был огромен, но он не выказал особой усталости. Он подошел к двери и оставил фразу: «Попробуйте их убедить…»
С этими словами Сюй Чжэнъян вышел вперёд, какой же он был героический и доблестный!
Внутри комнаты Ли Жуйюй, его брат и Цзян Лань невольно воскликнули: «Ах!»
Все трое потеряли дар речи.
Потому что они ясно видели, что место, где сидел Сюй Чжэнъян, теперь занимал пожилой мужчина с седыми волосами и бородой, чье лицо было спокойным, но при этом излучало несравненно внушающую благоговение ауру.
Да, это действительно нынешний исполняющий обязанности судьи Храма Бога города Фухэ — Ли Хайдун, старый мастер Ли!
В этот момент ни один из телохранителей в штатском внутри компании «Хуатун», ни вооруженные бойцы спецподразделения снаружи, ни снайперы, скрывавшиеся в разных укромных местах, не могли представить, что помимо своего снаряжения и одежды, они несут с собой… призрачного посланника!
Сюй Чжэнъян — не из тех, кто поступает глупо, импульсивно или безрассудно; всё, что он делает, тщательно спланировано!
Том 5, «Духовный чиновник», Глава 223: Убить одного, чтобы предупредить сотню
Как говорится, "Услышать — значит поверить, увидеть — значит поверить".
Люди часто подсознательно путают то, что видят, с тем, что думают, знают и слышат, создавая противоречия внутри себя, не осознавая этого инстинктивного самосознания.
Несмотря на страх, беспокойство и необъяснимый ужас перед Сюй Чжэнъяном, он мог спокойно сидеть с ним, злиться, раздражаться или позволять ему вести себя высокомерно и властно без всяких ограничений. Даже если он испытывал какие-то обиды, это не имело ничего общего со страхом, присущим человеческой природе.
Поскольку они могут видеть Сюй Чжэнъяна, даже зная, что он божество, Сюй Чжэнъян всегда остается фигурой, доступной для восприятия в подсознании людей.
Однако после ухода Сюй Чжэнъяна в комнате неожиданно появился другой человек: старик Ли!
Призрак!
Это оказало огромное и непосредственное визуальное и психологическое воздействие на этих троих, которые и без того находились под сильным психологическим давлением. Это был настоящий, первобытный страх и шок!
Это призрак!
Не стоит предполагать, что такие люди по своей природе закалены, могущественны или не боятся призраков и демонов. Когда они действительно сталкиваются с призраком, особенно после того, как кто-то, обладающий божественной властью, срывает с них маску силы, обнажая их истинную уязвимость, вину и трусость, и вдруг они видят призрака…
Их психологический ужас ничем не отличался от ужаса обычных людей.
Этот мир поистине удивителен, невероятно красочный, в нём есть всё.
Старик не спешил говорить, или, возможно, он также испытывал благодарность за возможность воссоединиться со своей семьей, поэтому на мгновение растерялся.
В комнате было очень тихо, жутко тихо.
После ухода Сюй Чжэнъяна двое телохранителей ворвались в дом, услышав доносившиеся изнутри крики ужаса трех человек, но Ли Жуйюй инстинктивно отогнал их.
Наконец, первым заговорил Ли Жуйюй: "Папа, ты..."
Слова вертелись у Ли Жуйю, но он не знал, что сказать. Он даже начал сомневаться, не является ли старик, сидящий на диване перед ним, — или, скорее, «старый призрак», — на самом деле его отцом. Или, может быть, это ужасающая иллюзия, созданная магией Сюй Чжэнъяна?
«Других идей нет…» Старик выглядел совершенно измученным, выражение его лица было усталым, но глаза все еще ярко сияли. «Компромисс».
Все трое ничего не ответили, но их глаза, полные страха, постепенно сменялись всё большим сомнением, когда они смотрели на старика.
Старик вздохнул и сказал: «Делай, как говорит Сюй Чжэнъян... Не дави на него шаг за шагом до того момента, когда тебе станет невыносимо страшно и ты будешь бояться увидеть правду. Сейчас ещё не поздно».
«Что именно он пытается сделать?» — нахмурившись, спросила Ли Жуйюй.
«Вам всем следует честно спросить себя, что вы собираетесь делать, и что уже сделал Сюй Чжэнъян». Старик перевел взгляд на Цзян Лань: «Особенно ты, Сяо Лань…»
Цзян Лань яростно затрясла головой, ее лицо побледнело и посинело, а глаза наполнились неописуемым ужасом. Она пробормотала: «Нет, нет, я не хочу его слушать. Он дьявол…»
Старик говорил тихо, словно сам с собой: «У Сюй Чжэнъяна с самого начала не было больших амбиций или стремлений; он просто хотел жить беззаботной и счастливой жизнью с чистым сердцем; и, обладая врожденным рыцарским характером деревенского парня, он иногда совершал поступки во имя справедливости…»
В этот момент голос старика затих, возможно, потому что он не осмеливался произнести ни одного неуважительного слова в адрес Сюй Чжэнъяна.
Однако Ли Жуйюй, Ли Жуйцин и Цзян Лань смогли понять, что имел в виду старик.
Да, Сюй Чжэнъян был человеком, чьи взгляды, поведение и идеи никогда не были слишком возвышенными, и он никогда не представлял угрозы для людей своего социального класса. Это объяснялось тем, что ему не хватало достаточных культурных знаний, он не имел привилегированного происхождения и не находился под влиянием семейной среды, в которой вырос.
Изначально он был простым фермером, жившим на самом дне общества.
Как они всегда и считали, насколько высоко может забраться грязевой краб, даже выбравшись на берег?
Оглядываясь назад, даже став богом, Сюй Чжэнъян никогда не был высокомерным или властным. Он всегда жил осторожно, стараясь не прикасаться ни к чему лишнему. Лишь изредка, в моменты импульсивности, он ввязывался в драки, немного зарабатывал и обретал небольшую известность… Он не был особенно великим человеком, но жил скорее как реальный человек, счастливо и довольствуясь жизнью в своем маленьком мире, находя радость в собственном обществе. Он никогда не хотел быть врагом этих высокопоставленных людей и никогда не рассматривал возможность бросить вызов могущественному государственному аппарату.
Если хорошенько подумать, то, если Ли Бинцзе выйдет за него замуж, она действительно сможет жить счастливой жизнью, что намного лучше, чем жить в такой семье, как у них!
Даже если Сюй Чжэнъян и Ли Бинцзе встречались, это их право. Он кого-нибудь из вас обидел?
Нет!
Напротив, именно вы начали оказывать давление на Сюй Чжэнъяна, угрожать ему, раскрывать его секреты и проверять его терпение, даже когда господин Ли был еще жив.
Даже сейчас они всё ещё думают, как им этим воспользоваться.
Шаг за шагом мы дошли до того момента, когда практически готовы перегрызть друг другу глотку.
Даже сейчас Сюй Чжэнъян оставил вам выход, не желая полностью разрывать с вами отношения и становиться вашим врагом.
Можете называть Сюй Чжэнъяна нерешительным или нет, но он всё равно сильнее человека со стальным сердцем. С его нынешними способностями убийство нескольких человек, независимо от того, кто они, далось бы ему без труда.
И, как сказал старик, не стоит его больше провоцировать. Если вы действительно заставите Сюй Чжэнъяна закалить свой ум и развить в себе огромные амбиции и стремления, будет уже слишком поздно.
«Сяо Лань, тебе действительно следовало бы… искупить свои грехи, увы».
...
Когда белый Audi A4 уже собирался покинуть Восточный торговый город, Сюй Чжэнъян повернул голову и посмотрел в окно на строгие здания. Выражение его лица говорило о закаленном невозмутимости, брови слегка нахмурены, а губы поджаты.
Он знал, что после этого инцидента жизнь Цзян Лань подходит к концу.
Дело было не в том, что Сюй Чжэнъян хотел использовать Цзян Ланя в качестве козла отпущения, чтобы выплеснуть свой гнев, а в том, что богохульство и неуважение Цзян Ланя к Богу на этот раз зашли слишком далеко.
Гнев небес непростителен.
Даже Ли Бинцзе не мог ни упрекнуть, ни обидеться на Сюй Чжэнъяна за это.
Сюй Чжэнъян достал телефон, нашел номер Дун Вэньци и набрал его, но обнаружил, что номер больше не обслуживается. Подумав, он понял, что прошло уже больше двух лет; Дун Вэньци, вероятно, сменила номер телефона. Расстроенный, Сюй Чжэнъян решил позвонить Дэн Вэньцзин и спросить, знает ли она текущий номер телефона Дун Вэньци.
Дэн Вэньцзин поспешно сказал: «Господин, нет, председатель, Вэньци прямо рядом со мной. Она вернулась в компанию. Не хотите ли, чтобы она ответила на звонок?»
«Хм», — спокойно ответил Сюй Чжэнъян.
Вскоре по телефону раздался взволнованный, слегка дрожащий голос Дун Вэньци: «Сюй Чжэнъян, председатель Сюй, вам действительно стало лучше… Я слышал это от них, но не поверил. Я хотел вас увидеть. Они сказали, что вы уехали в Пекин. Сейчас почти вся деятельность компании парализована. Большинство первоначальных сотрудников Jinghui Logistics уволены…»
«Я всё это знаю», — перебил Сюй Чжэнъян Дун Вэньци, который, казалось, был полон недовольства.
«О, простите, председатель». Дун Вэньци понял, что происходит, и быстро спросил: «Вы хотели со мной поговорить по какому-то вопросу?»
«Ничего страшного, я просто хотел спросить, простишь ли ты Линь Шашу?» — тихо спросил Сюй Чжэнъян.
«Линь Шаша? Хм, я никогда её не прощу!» — процедил Дун Вэньци сквозь стиснутые зубы.
Когда Дун Вэньци сделал Линь Шаше замечание и отчитал её, она высокомерно и равнодушно сказала: «Вэньци, ради нашей дружбы я могу облегчить тебе работу или даже повысить тебя в должности. Почему ты отворачиваешься от меня из-за чужой компании?»
«Линь Шаша, у меня, Дун Вэньци, нет такого друга, как ты!»
«Да ладно...» — пренебрежительно сказала Линь Шаша.
«Подождите, подождите, пока председатель Сюй поправится, а потом вы, вы...»
«Хе-хе, Дун Вэньци, ты слишком наивен. Даже если он не заболеет из-за этого грязевого краба, судьба логистической компании Цзинхуэй нисколько не изменится».
Перед ее глазами промелькнули события прошлого, слова Линь Шаши, казалось, все еще эхом отдавались в ушах, и Дун Вэньци пришла в ярость от одного лишь упоминания имени Линь Шаши. Она и не подозревала, что ее, казалось бы, случайное замечание, вызванное гневом, фактически решило судьбу Линь Шаши!
«Хорошо, возвращайся к работе». Сюй Чжэнъян повесил трубку и закрыл глаза.
В своих мыслях Сюй Чжэнъян тихонько дал указание: «После смерти Линь Шаши приведи её призрак в резиденцию Городского Бога».