Цзи Юнин кивнул: «Спасибо, тетя Ляо».
Фан Бай: "Зачем вся эта сентиментальность?"
Ляо Ли повернулся к Фан Баю: «Я тебе не говорил, так что не слушай».
Не обращая внимания на препирательства двух учеников начальной школы, Цзи Юнин встала и сказала: «Я пойду оплачу счёт».
«Я справлюсь сама, ни за что не позволю вам так со мной обращаться».
Фан Бай с улыбкой спросил: «Разве вы не просили нас их пригласить?»
Ляо Ли: «...»
Откуда она могла знать тогда, что девушкой Фан Бая была Цзи Юнин!
Она всегда дарит Цзи Юнин красный конверт при встрече во время китайского Нового года!
Ах!
В итоге счет оплатила Цзи Юнин.
Попрощавшись с Ляо Ли, я отправился домой.
Фан Бай наконец-то получил возможность спросить Цзи Юнина: «Что председателю Лу от вас нужно?»
Цзи Юнин крепко сжала руль, ее тонкие и длинные пальцы сжались в кулак. "Позвольте мне вернуться в группу Лу".
Фан Бай кивнул: «Вы отказались?»
«Эм.»
Цзи Юнин перевела взгляд: «Что имела в виду тетя, когда говорила мне быть внимательнее к своему поведению перед уходом?»
«Ничего особенного, просто пытаюсь тебя подбодрить».
Вы хотите сказать, что она боится, что Цзи Юнин зайдет слишком далеко и расстроит Лу Чжэнсиня?
Опасаясь, что Цзи Юнин будет настаивать на ответах, Фан Бай спросил: «Он тебе еще что-нибудь сказал?»
«Я мало что слушала, но уже всё прояснила. Он больше не будет беспокоить мою мать и не будет со мной связываться».
Услышав последнюю фразу, Фан Бай понял, что это наилучший исход для Цзи Юнин.
Они быстро вернулись на виллу.
Цзи Юнин отправилась в кабинет на совещание. Фан Бай немного посидел внизу, затем, неся воду, неосознанно поднялся на чердак.
У Мэй очень хорошо убрала комнату, и в воздухе стоял свежий запах, без затхлого аромата, который появляется, когда долгое время здесь не живешь.
Даже пол и столы были вытерты дочиста, ни пылинки не осталось.
Окна вдалеке были ярко освещены, и с точки зрения Фан Бая можно было видеть частицы воздуха, беспорядочно парящие в свете.
Свет имеет форму, как и сейчас: он наклоняется в комнату и падает на пол.
Фан Бай подошла к окну и осторожно приоткрыла его, желая впустить побольше свежего воздуха.
Час спустя Цзи Юнин вышла из кабинета.
Она не смогла найти Фан Бая ни в спальне, ни в соседней комнате. Она думала, что Фан Бай смотрит телевизор внизу, но его не было ни в гостиной, ни на кухне.
Есть только одно место, которое я ещё не искал.
Цзи Юнин посмотрела в сторону лестницы.
Чем ближе Цзи Юнин подходила к чердаку, тем легче становились её шаги.
Это похоже на осторожность, которую испытываешь, достигнув конечной точки в поисках сокровищ.
Дверь на чердак не была закрыта.
Цзи Юнин стояла перед дверью, глядя на человека, лежащего на кровати с закрытыми глазами и отдыхающего.
Если бы Лейк-Сити был прибрежным городом, Цзи Юнин, возможно, заподозрила бы Фан Бай в том, что она — русалка в маскировке.
Ее конечности были гибкими, и в отличие от бедер, талия казалась обвисшей. Голова покоилась на руке, напоминая прекрасную женщину, лежащую на кушетке на старинной картине.
Цзи Юнин не знала, зачем Фан Бай поднялся наверх, но, увидев его спящим на своей кровати, она почувствовала необъяснимое волнение и беспокойство.
Она шагнула в дверь еще легче, чем прежде; сокровище было найдено.
Цзи Юнин сидела на краю кровати, медленно поглаживая лицо Фан Бая.
Фан Бай не проснётся, как бы вы к ней ни прикасались, когда она уснёт, так откуда Цзи Юнин это знает?
Каждую ночь, когда Цзи Юнин держала спящего мужчину на руках, Фан Бай никогда не просыпался.
Даже на следующий день женщине казалось, что она оказалась в объятиях Цзи Юнин, и она выглядела смущенной, а кончики ее ушей слегка краснели.
Однако Фан Бай как раз задремала, когда Цзи Юнин дотронулась до нее, и тут же проснулась.
Открыв глаза и увидев Цзи Юнин, Фан Бай схватил её за руку, повернулся спиной и положил голову ей на колени.
Закрыв глаза, Фан Бай сонно спросил: «Совещание закончилось?»
Цзи Юнин положила руку на голову Фан Бая, нежно поглаживая его волосы, и сказала: «Ммм».
Было приятно, когда кто-то так прикасался к твоим волосам, поэтому Фан Бай слегка повернул голову, давая понять Цзи Юнин, чтобы она коснулась других участков тела.
Цзи Юнин поняла и медленно повернула руку к только что обнажившимся волосам Фан Байсиня.
Залитая полуденным солнцем, комната на чердаке наполнялась легким ветерком, который рассеивал и собирал частицы света.
На двуспальной кровати в центре комнаты один человек лежал, а другой сидел.
Лежавшая женщина закрыла глаза, наслаждаясь ощущением комфорта, исходящим от макушки, от которого её начало клонить в сон. Она небрежно схватила край лежащей рядом с ней одежды и стала дышать неглубоко.
Сидящая женщина смотрела вниз на профиль человека, сидевшего у неё на коленях. В тихой обстановке её сердцебиение было необычайно заметным, но для кого-то оно превратилось в гипнотический ритм.
Каждый кадр дарит освежающее чувство спокойствия.
Молчание говорит громче слов.
Словами это не выразить.
Глава 130
Для Фан Бая это был первый раз, когда он ел ужин в честь семейного воссоединения.
Два года назад отношение Фан Бая к семье Фан сохраняло холодность и безразличие первоначального владельца, поэтому, если не возникали особые обстоятельства, Фан Бай не хотел вступать в семью Фан.
Даже во время празднования Нового года по лунному календарю Фан Бай боялась, что Фан Маочжоу вызовет её к родственникам Фан, поэтому она улетела за границу, чтобы найти Ляо Ли.
Но теперь, с течением времени и по мере того, как она начала ценить доброту Фан Маочжоу по отношению к «ней», Фан Бай постепенно смягчил свое отношение к первоначальному владельцу.
Дядя Ли отвёз их в дом семьи Фан.
Войдя в комнату, Фан Бай и Цзи Юнин первым делом увидели Чан Суяо, которая сидела на диване и разговаривала с маленьким мальчиком, сидевшим рядом и уткнувшимся в свой телефон.
Этот маленький мальчик — младший брат первоначального владельца, Фан Иму.
Услышав шум, двое людей на диване одновременно подняли головы. Увидев Фан Бая и другого человека, Фан Иму тут же положил телефон и крикнул им: «Сестра! Сестра Сяо Нин!»
Фан Бай несколько раз навещала семью Фан и довольно хорошо ладила с Фан Иму. Девочка была очень любезна и всегда называла ее «сестрой», поэтому они не чувствовали себя неловко друг с другом.
Что касается его восторга по отношению к Цзи Юнин, то это потому, что последние три года каждый раз, когда Цзи Юнин приезжала в семью Фан с подарками, помимо подарков для Фан Маочжоу, она также готовила подарки для Чан Суяо и Фан Иму. Детский мир не так уж сложен; они сближаются с теми, кто им дарит подарки, не говоря уже о том, что подарки, которые Цзи Юнин всегда ему дарила, были именно тем, что ему нравилось.
Фан Бай протянул ему игрушку и сказал: «Давно не виделись, ты, кажется, заметно подрос».
«Это слишком много», — предположила Цзи Юнин.
Фан Иму взял игрушку, поблагодарил его и сел на диван, чтобы разобрать её.
В этот момент Чан Суяо встала и сказала Фан Иму: «Сколько раз я тебе говорила? Ты должна называть Сяо Нин „тётей“, а не „сестрой“».
Если называть Цзи Юнин «сестрой», то она будет на одном уровне с Фан Баем, верно?
Цзи Юнин слегка улыбнулась: «Всё в порядке, пусть называет меня как хочет».
Фан Бай повернулся и посмотрел на Цзи Юнин, чьи мысли были очевидны.
Чан Суяо не знала всех тонкостей ситуации и полагала, что Цзи Юнин и Фан Бай не обращают на это внимания. Она улыбнулась и сказала: «Лао Мао в кабинете. Я сейчас поднимусь и позову его. Присаживайтесь, пожалуйста».
Сказав это, Чан Суяо поднялась наверх, и няня принесла им напитки.
Услышав о возвращении Фан Бая, Фан Маочжоу тут же отложил работу и спустился к углу лестницы на первом этаже. Он увидел Фан Бая и Фан Иму, играющих с игрушками на диване, а Цзи Юнин молча наблюдала за ними. Фан Маочжоу невольно остановился.
Прошло много времени —
Я давно не видела такой трогательной сцены.
Можно с уверенностью сказать, что он никогда не видел, как Фан Бай и Фан Иму играют вместе.
Хотя отношения Фан Бая с ним улучшились, и он был готов называть его «папой», Фан Маочжоу чувствовал, что чего-то не хватает в отношении Фан Бая к нему, и все уважение, казалось, было разделено слоем стекла.
Но, увидев эту сцену, Фан Маочжоу тут же перестал думать о проблеме; это было гораздо важнее всего остального, что он мог сделать.
Чан Суяо, следовавшая за Фан Маочжоу, сказала: «Поторопись и спускайся, не заставляй их ждать».
«Да, да», — ответил Фан Маочжоу, спускаясь по лестнице.
«Вчера мне позвонила У Мэй и спросила, почему мы отложили ужин на сегодня. А Су Яо напомнила мне, что вчера была годовщина смерти матери Сяо Цзи», — сказал Фан Маочжоу, глядя на Цзи Юнин по дороге. «Сяо Цзи, не обращай на меня внимания. За последние два года я постарел, и моя память уже не такая чёткая».
Цзи Юнин встала, кивнула и сказала: «Ничего страшного».
«Только не принимай это близко к сердцу». Фан Маочжоу подошёл к дивану рядом с Фан Баем и сел. Увидев, что Цзи Юнин всё ещё стоит, он быстро сказал: «Садись, садись! Почему ты так вежлива у себя дома?»
Цзи Юнин на мгновение замолчала, а затем сказала: «Мм».
«Я слышал, вы заключили партнерское соглашение с семьей Цзян в Пекине? Это крупная компания! Отлично!» — похвалил Фан Маочжоу. «Если вам понадобится помощь, просто дайте мне знать».
Фан Маочжоу не забыл чувство вины, которое испытывал на протяжении многих лет из-за обмана Цзи Юнин.
Он считал, что может помочь любым способом, чтобы загладить свою вину.
Цзи Юнин искренне сказала: «Спасибо, президент Фан».
Фан Бай, который до этого тихо сидел и слушал их разговор, сорвал виноградину и поднес ее к губам Цзи Юнин, мягко напомнив ей: «Называй его дядей».
Цзи Юнин неосознанно откусила кусочек виноградины, и в ее глазах, что было редкостью для нее, появилось удивление.