Die Liebe eines Sterblichen in der nördlichen Song-Dynastie - Kapitel 37
Цин Цзяньюэ вышла, неся свои сапоги, халат и пурпурно-золотой меч. Резная дверь открылась, и вошел Чжан Чжичунь с крепким мужчиной. Увидев Лу Цинчэна, мужчина в испуге опустился на одно колено.
«Владыка крепости, спаси нашего юного господина! Наш юный господин обречен! Наш юный господин обречен!»
Лу Цинчэн пришел в ярость и сердито закричал: «Пёс, что за чушь ты несёшь в пьяном виде? Если посмеешь ещё раз говорить глупости, можешь забыть о своём языке!»
Цин Цзяньюэ помогла Лу Цинчэну надеть халат, затем усадила его на стул, подняла его ноги и надела носки и ботинки. Пока ее руки были заняты, ее уши тоже были заняты, внимательно прислушиваясь к тому, что они говорили.
Лу Цинчэн крикнул: «Начните сначала!»
«Да». Крепкий мужчина по имени Цао Вэй опустил голову. «Молодой господин сегодня рано лёг спать. Как обычно, я повёл нескольких охранников ждать снаружи, когда вдруг мы услышали странные звуки внутри. Я постучал в дверь, чтобы узнать, что происходит, но звуки внутри стали ещё громче. Я почувствовал, что что-то не так, и тут же выломал дверь. Когда мы ворвались внутрь, мы увидели… мы увидели молодого господина, лежащего на полу». Голос Цао Вэя дрожал от волнения.
Душа Киёми Цуки была рассеяна. О Боже! Бедный Казе!
Даже обычно невозмутимый Лу Цинчэн в этот момент побледнел от шока. «Вы хорошо видели убийцу?»
«Это произошло невероятно быстро, — описала Цао Вэй. — Я увидела только темную тень, такую быструю, что это невозможно описать, словно молнию, мгновенно вылетевшую из окна. Когда я подбежала к окну и снова посмотрела, там не было ничего, кроме теней от деревьев».
Лу Цинчэн внезапно вскочила, ее лицо было бледным, как лед и снег, дыхание тяжелое и прерывистое, голос, словно листья, сильно дрожащие в бурю: «Цинфэн серьезно ранен?»
«Белая мантия молодого господина мгновенно пропиталась кровью, мы все были в ужасе. Рана от меча была у него в груди, я думаю, шансы на выживание ничтожны», — воскликнул Цао Вэй.
Лу Цинчэн почувствовала, будто ей воткнули нож в сердце, затем все потемнело, и она откинулась на спинку кресла. Цин Цзяньюэ была потрясена и закричала: «Владыка крепости, Владыка крепости!»
Чжан Чжичунь быстро достал Фиолетово-золотой меч.
Спустя долгое время Лу Цинчэн перевела дух, и слезы потекли по ее лицу, словно дождь.
Несмотря на сильное беспокойство, Цин Цзяньюэ спокойно утешала его: «Владыка крепости, пожалуйста, не грустите слишком сильно. Молодой господин Цинфэн, возможно, получил лишь серьёзные ранения, и ещё есть надежда».
Цао Вэй воскликнул: «Боюсь, надежды нет!»
Цинцзянь Юэ недоумевала: этот человек только что сообщил, что Цинфэн получила ранение в грудь, но неясно, насколько серьёзна травма. Почему он так уверен, что для неё нет никакой надежды?
Цао Вэй громко сказал: «Господин, хотя молодой господин серьезно ранен, он продолжает звать вас по имени. Думаю, у молодого господина есть что-то важное, что он хочет вам сказать, поэтому я приказал Лю Ину и Лю Ляну защитить его, а затем поспешил сюда, чтобы доложить вам. Пожалуйста, как можно скорее отправляйтесь со мной в Пионовый сад».
Лу Цинчэн внезапно встала, и Чжан Чжичунь вручил ей драгоценный меч.
Цин Цзяньюэ почувствовала неладное и воскликнула: «Владыка крепости, пожалуйста, подождите минутку».
Неожиданно Цао Вэй вскочил и воскликнул: «Пожалуйста, пойдите со мной, Владыка Крепости!»
Он распахнул резную дверь, и Лу Цинчэн выскочил наружу, словно испуганный, разъяренный конь. Цин Цзяньюэ закричала: «Господин, пожалуйста, подождите!» Он выскочил из двери, как кролик, и тут же столкнулся лоб в лоб с Чжан Санлинем. Удар был невероятно сильным; массивное, похожее на медвежье тело Чжан Санлиня отшатнулось на несколько шагов назад, прежде чем он снова встал на ноги. Он был в ярости и прорычал своим громовым голосом: «Цин Цзяньюэ, что ты делаешь, так врываешься? Черт возьми, ты думаешь, что меня легко запугать только потому, что я обычно позволяю тебе это делать? Хочешь драться? Давай!»
Ван Цзе крикнул: «Цзянь Юэ, что случилось?»
Цин Цзяньюэ наблюдал, как фигура Лу Цинчэна, словно вихрь, вылетела из ворот академии Шусян, за ней последовал только Цао Вэй. Цин Цзяньюэ был в ярости, но Чжан Санлинь, всё ещё обеспокоенный недавним столкновением, продолжал его донимать. Взбешенный, Цин Цзяньюэ внезапно пнул Чжан Санлиня в пах. Огромное, похожее на медвежье, тело Чжан Санлиня взмыло в воздух, как мяч, а затем приземлилось, превратившись в набожного верующего, поклоняющегося богу земли.
Ван Цзе так испугалась, что у нее чуть глаза не вылезли из орбит, и она дважды подпрыгивала на месте.
«Ван Цзе, иди и принеси мой Меч Звездной Луны!» — крикнула Цин Цзяньюэ.
Ван Цзе быстро достал Меч Звездной Луны. Со всех сторон поднялась суматоха, когда Чжан Чжичунь стремительно призвал воинов, охранявших Академию. Цин Цзяньюэ не стало ждать; он схватил меч, свистнул и призвал белую лису.
В лунном свете Цин Цзяньюэ выскочил из ворот академии Шусян, словно ястреб, парящий в небе. В глубине души он, казалось, сражался в ожесточенной битве двух армий, испытывая смесь тревоги и страха. Цао Вэй дал ему очень зловещее предчувствие. Он должен был как можно скорее найти Лу Цинчэна. А что, если с Лу Цинчэном что-то случится? Цин Цзяньюэ вдруг почувствовал, будто его сердце вот-вот разорвется на части.
За время пребывания в крепости семьи Лу, Цин Цзяньюэ, хотя и не добился ничего особенно значительного, тщательно изучил местность крепости. Он выбрал кратчайший путь, надеясь перехватить Лу Цинчэна. Однако, пройдя через бесчисленные дома, клумбы, камни и дворы, он так и не увидел Лу Цинчэна. Сердце Цин Цзяньюэ сжалось от отчаяния. В тот момент, когда он был на грани отчаяния, издалека раздался резкий крик белой лисы. Цин Цзяньюэ с помощью слуха определил источник звука; он доносился из расположенного неподалеку древнего соснового леса.
Да. Чтобы добраться до пионового сада Цинфэна, лучше всего воспользоваться древним сосновым лесом. Эти тысячелетние сосны и кипарисы высокие и пышные, что делает их лучшим местом для отдыха летом, но осенью и зимой они становятся мрачными и редко посещаются. Даже патрулирующие солдаты Луцзябао, вероятно, уже погибли бы к этому времени.
Вынеся своё решение, Киёми Цуки не колебался. Словно фиолетовое облако, он стремительно спустился вниз и уже собирался броситься в древний сосновый лес, когда из глубины тёмного соснового леса вырвалась белая полоса света и остановилась перед ним. Перед ним промчалась белая лиса, нервно воя.
Ужасающая, гнетущая темная туча окутала сердце Киёцуки. Слабые, резкие, короткие звуки столкновения оружия подсказали ему, что что-то действительно произошло. С громким свистом Клинок Звездной Луны глубоко вонзился в землю. Киёцуки вытащил черные кожаные перчатки, надел их и затянул веревку.
Белый лис внезапно издал резкий крик. Из древнего соснового леса появились две темные фигуры, стремительно и стремительно бросившись на Киёми Цукуи. Киёми Цукуи резко выхватил меч, и в одно мгновение его клинок, описав зигзагообразную дугу, пролетел между двумя темными фигурами, атаковавшими его с двух сторон. Когда он ворвался в лес, две темные фигуры одновременно схватили себя за горло и рухнули, толкнув его.
Войдя в древний сосновый лес, на него со всех четырех сторон напали еще четыре темные фигуры. Киёми Цуки и белая лиса внезапно разделились, мелькнув за сосной. Белая лиса, выгнув тело, словно готовясь наброситься на добычу, издала резкий крик, и четыре темные фигуры замерли. Этого было достаточно; Киёми Цуки, спрятавшись за сосной, вылетела молниеносно, ее Меч Звездной Луны озарился двумя лучами света. С двумя резкими ударами двое мужчин в черных одеждах пошатнулись и упали на землю. Двое других резко очнулись, и Меч Звездной Луны Киёми взмахнул в воздухе, после чего раздалось несколько приглушенных воплей.
Бросившись в сторону лязга оружия, Цинцзянь Юэ своим орлиным взглядом обвела окрестности, и с ее сердца свалился огромный груз. Лу Цинчэн был в безопасности. Цинцзянь Юэ успокоилась и внимательно осмотрелась. Врагов было пятеро, и, судя по их молниеносным движениям, каждый из них был первоклассным мастером. Она задавалась вопросом, где Цинфэн нашел их за такое короткое время. Но затем Цинцзянь Юэ отбросила эту мысль. Вероятно, Цинфэн давно планировал эту месть, просто ожидая подходящего момента. От этой мысли Цинцзянь Юэ почувствовала, как по спине пробежал холодок. Казалось, надежды Лу Цинчэна на примирение с кузиной были крайне малы.
Киёмидзуки выбрал цель: самого слабого из пятерых, не кого иного, как Цао Вэя. Дело не в трусости Киёмидзуки; нужно знать свои ограничения. Из-за своих физических недостатков стиль боевых искусств Киёмидзуки полностью основывался на скорости, ловкости, безжалостности и жестокости. Хотя он убил трех лордов тремя ударами, эти три удара были не случайными.
Первый удар легко рассек Янь Цзюцзиня, потому что противник совершенно недооценил его, обращаясь с ним как с никем. Второй удар рассек Чжао Фэйху, потому что Чжао Фэйху, охваченный яростью, действовал опрометчиво. Третий удар рассек Чжун Дакуня, потому что Цин Цзяньюэ использовала Лу Цинчэна, чтобы сдержать Чжун Дакуня, а крики Цай Боаня и Цай Чжунхэ отвлекли Чжун Дакуня — хотя и лишь на мгновение. Однако именно в этот короткий миг Цин Цзяньюэ быстро и безжалостно устранила своего противника.
Чтобы победить врага, нужно найти его слабые места и нанести сильный удар. Цин Цзяньюэ хорошо понимал этот принцип. Именно поэтому он выбрал Цао Вэя. Устранение одного из них уменьшило бы число противников Лу Цинчэна, тем самым увеличив его шансы выбраться живым из древнего соснового леса этой ночью.
Подобно ястребу, пикирующему на кролика, Киёмидзу без колебаний набросился на Цао Вэя. Цао Вэй в испуге обернулся, и тут же на него обрушился град световых лучей, словно фейерверк, — таких быстрых и безжалостных. Цао Вэй был поистине искусен; тем не менее, он сумел увернуться изо всех сил. Но неожиданно он попал в ловушку Киёмидзу. Он едва успел увернуться от клинка Киёмидзу, как на него, словно метеор, хлынула белая лиса, впиваясь острыми зубами ему в бедро.
Цао Вэй вскрикнул от боли и направил свой меч на белого лиса. Белый лис тоже был хитер; он нанес удар раз и навсегда, а затем немедленно отступил, не задерживаясь. Цин Цзяньюэ следовала за ним по пятам, ее меч «Звездная Луна» разбрасывал бесчисленные лучи звездного света и кричала: «Цао Вэй, почему бы тебе не встать на колени и не молить о пощаде?»
Глаза Цао Вэя вспыхнули яростью, он стиснул зубы и взревел: «Воришка, я тебя убью!»
С криком Цао Вэй обрушил на него всю свою ярость, нападая, словно разъяренный тигр. Цин Цзянь Юэ не стала сражаться с ним напрямую, а полагалась на свою ловкость и помощь белого лиса, чтобы заманить Цао Вэя в лес и устроить засаду. Цао Вэй попался в ловушку. После нескольких неудачных атак его силы иссякли, а кровотечение из бедра и мучительная боль от раны постепенно отвлекли его.
Цао Вэй пришел в ярость и закричал: «Цин Цзяньюэ, если у тебя хватит смелости, выходи и сражайся со мной насмерть! Прячешься и позволяешь зверю помогать тебе – что ты за герой?»
На удивление, оскорбление действительно сработало, и Киёми Цуки появился из-за тысячелетнего кипариса. Что особенно взбесило, так это его ухмылка, похожая на ухмылку маленького проказника: «Какая разница, герой я или нет? Главное, чтобы я смог тебя победить, и я уже победил».
"Я тебя, блядь, убью."
Взбешенный Цао Вэй внезапно высвободил мощную и яростную ауру из своего меча и устремился к Цин Цзяньюэ.
Цин Цзяньюэ сделала пять шагов назад, ее глаза заблестели странным светом, и она крикнула: «Молодой господин Цинфэн, это вы?»
Цао Вэй был в ужасе, и его бросок на Цин Цзяньюэ резко остановился на полпути. В одно мгновение Цин Цзяньюэ, словно орел, пикирующий на свою добычу, вспыхнула холодным светом, превратившись в светящуюся полосу, пронесшуюся мимо Цао Вэя. Цао Вэй вскрикнул, резко развернулся и упал назад.
С наступлением сумерек Киёми Цуки спокойно приземлилась.
С ужасающим криком один из четырех мужчин в черном, нападавших на Лу Цинчэна, отшатнулся на пять-шесть шагов назад и упал головой вниз. Сразу же после него, под оглушительный грохот металла, двое других мужчин в черном отшатнулись на несколько шагов назад, едва сумев подняться на ноги. У одного из них из правой стороны груди хлестала кровь, а у другого — из живота. Последнему мужчине в черном было еще хуже: его тело закрутилось на месте, но голова отлетела.