Ich bin von Natur aus schön und unübertroffen

Kapitel 22

Хотя я и не мог сказать правду, эта благодарность была искренней.

Однако всякий раз, когда она думала о сложившейся ситуации, ей невольно приходили на ум почти отчаянные глаза Лин Юйсян, когда они расстались.

Даже дурак поймет, что у него не все хорошо. Даже без каких-либо недоразумений между ними, неопределенность ее судьбы способна причинить ему огромную боль. Более того, он может навязчиво верить, что не учел ее нужды, что бросил ее — и это был ее собственный выбор! Этот глупец, кто знает, что он с ней сделает!

Надеюсь, это не повторится история с Суй Фэном. Один седовласый человек — это уже редкость, но группа седовласых — это уже ужас. Фэн Синле в отчаянии принял решение: «Если вы посмеете появиться передо мной бледными, худыми и истощенными, я безжалостно изобью вас до состояния панды!»

Однако Лин Юйсян — не слабый человек. В глубине души он знает, что обязательно возьмет на себя ответственность за свой выбор, и она — не единственная его опора. Просто, как и она, он не может выразить свою боль и может лишь страдать молча. Его душевная боль сильнее, чем у обычных людей.

Учитывая это, тяжесть и боль на лице Фэн Синле не были притворными.

Услышав её слова, сестра Юнь и служанка широко раскрыли глаза. Эти ужасные разбойники? Стая волков? Песчаная буря? Боже мой! Любого из этих факторов было бы достаточно, чтобы убить человека, а она выжила!

Девушка посмотрела на Фэн Синле, словно на бога: «Девушка, ты просто невероятная! Это чудо из чудес! Как ты выжила!»

Как он выжил? Фэн Синлее, казалось, легко улыбнулся, но боль от ран заставила его невольно нахмуриться.

Оглядываясь назад, она даже сомневается, как ей удалось выжить.

Потеряв слишком много крови, чувствуя головокружение и слабость, как она могла проехать на лошади такое большое расстояние? Ее травмы были серьезными, каждая клеточка тела болела настолько, что сводила ее с ума, как она оставалась в сознании и не сошла с ума? Без еды и воды, с мрачным будущим, как ей удалось подавить свой страх и непоколебимо сохранить веру?

Фэн Синлее с самого начала была сильной личностью, это было неоспоримо. Что еще важнее, ее поддерживала твердая и непоколебимая вера. В то время она была слишком слаба, чтобы об этом задумываться, но теперь она понимала это ясно и недвусмысленно.

Юй Сян, о Юй Сян, я и не подозревал, когда ты стал для меня так важен.

К моему удивлению, человек, который всегда неохотно полагался на других, неосознанно стал зависеть от вас, совершенно не испытывая при этом неловкости.

Ее лицо мгновенно окутало нежный ореол, и она излучала невообразимое очарование.

«Чудеса жизни нуждаются в поддержке, чтобы сотвориться».

Удовлетворенный тем, что сестра Юнь и служанка снова полностью очарованы его обаянием, Фэн Синле наконец-то с некоторой тревогой спросил: «Как долго я был без сознания? Где это место? Как далеко оно от перевала Байхуэй?»

[Родина Цинь: Глава 43, Ханьский город Западной Цинь]

Задавая вопрос, Фэн Синле задумчиво огляделся и, как обычно, начал анализировать ситуацию.

Это был явно женский будуар, наполненный едва уловимым ароматом. Он не отличался особой роскошью, но и не напоминал частный дом. Тот факт, что он не находился в палатке или подобном месте, указывал на то, что они покинули пустыню. Хотя звукоизоляция была неплохой, слух Фэн Синле был исключительно острым, и он, естественно, отчетливо слышал шум внизу. Немного подумав, он примерно понял причину.

«Девочка, ты была без сознания больше полумесяца, всё это время у тебя была высокая температура. Наша сестра Юн заботилась о тебе как любовница, рискуя жизнью ради тебя. Иначе ты бы, наверное, уже докладывала Королю Ада». Молодая девушка легко улыбнулась, толкнула сестру Юн локтем и моргнула своими яркими глазами. «Сестра Юн, я действительно очень полюбила тебя. Примешь ты эту девушку или нет — решать тебе».

Сестра Юнь не привыкла к похвалам, и ее лицо слегка покраснело, но она не стала отказывать. В конце концов, ей очень нравилось то чувство, которое ей дарила Фэн Синле, и она очень хотела узнать в этой младшей сестре себя.

«Что! Больше половины месяца?» Услышав эту новость, Фэн Синле, несмотря на моральную готовность, не смог сдержать шока, его сердце наполнилось тревогой и беспокойством. Считая семь дней, которые она провела в пустыне, получилось целый месяц! За месяц многое могло измениться! Лин Юйсян и Си Суйфэн, должно быть, очень обеспокоены тем, что не смогут её найти, а общая ситуация в мире, вероятно, претерпела множество изменений из-за битвы при Байхуэйском перевале.

После её ухода из армии на плечи этих двух и без того обеспокоенных мужчин легло столько обязанностей. Она была им так многим обязана, так много, что Фэн Синле чувствовал себя невероятно неловко. В тот момент Фэн Синле почувствовал себя полным идиотом; он спал как убитый почти месяц!

О, Суй Фэн, я не оправдал твоих ожиданий; о, Юй Сян, я тебя подвел.

"Кашель, кашель, кашель..."

В спешке он невольно почувствовал металлический привкус в горле, который тут же вызвал у него приступ кашля.

Увидев бурную реакцию Фэн Синле, сестра Юнь и молодая служанка тоже были поражены. Одна принялась наливать ей воду, а другая нежно похлопала по спине. Они не могли не спросить: «Госпожа, у вас, возможно, есть какие-то важные дела?»

Фэн Синле перевел дух и понял, что, как бы он ни волновался, его нынешнее физическое состояние бесполезно. Глядя на свои травмы, которые почти месяц не заживали, он понимал, что сестра Юнь обеспокоена, но, вероятно, она бессильна ему помочь.

«Сестра Юнь, какое лекарство используется для лечения моей раны?» — косвенно спросила Фэн Синле.

Обе женщины одновременно выглядели смущенными, и их движения застыли в воздухе.

Слегка вздохнув, она, похоже, не ошиблась. Фэн Синлее усмехнулся, небрежно махнул окровавленной рукой и слегка улыбнулся: «Вам не нужно этого делать. Я знаю, что сестра Юнь хорошо обо мне заботится. Я выжил без хороших лекарств, и все благодаря вам. Я искренне благодарен вам за помощь. Без вас я боюсь, что умер бы в пустыне. Если сестра Юнь не возражает, я буду называть вас «сестрой». Я всегда хотел сестру, которая заботится обо мне».

Она была права. У обеих женщин были темные круги под глазами, и одна из них, молодая женщина в расцвете сил, выглядела изможденной. Что же это могло быть, кроме усталости? Если она даже не видела добрых намерений сестры Юнь и этой девушки по отношению к ней, то у нее действительно не осталось бы совести, которую могли бы сожрать волки.

Сяо Хуань и сестра Юнь были совершенно поражены. Как она могла быть такой живой и энергичной после такой серьезной травмы? Казалось, ей действительно ничего не угрожает. Но разве она не чувствовала боли? И как она могла так ярко и красиво улыбаться? В какой обстановке могла расти такая девушка?

Услышав слово «сестра», сестра Юн почувствовала смешанные чувства: и радость, и горечь. Она была готова называть её своей сестрой!

Этот невероятно ласковый способ обращения мгновенно сократил расстояние между ними. Она была вне себя от радости и забыла ответить. Она просто держала Сяо Хуана за руку и счастливо улыбалась, выражая свои неописуемые чувства.

Фэн Синле, прислонившись к изголовью кровати, слегка улыбнулся, на мгновение задумался, а затем спросил: «Это бордель?»

Двое, изначально пребывавшие в приподнятом настроении, чуть не споткнулись и не упали. На этот раз сестра Юнь и юная девушка были по-настоящему напуганы. Потрясающая красота этой женщины была просто ошеломляющей. Неужели она действительно божество? Она обладала невероятной прозорливостью! Она даже могла точно угадать, где они находятся?

Увидев, что Фэн Синле, несмотря на ранения, все еще смотрит на нее с нежной улыбкой, ожидая ответа, его изысканное лицо излучало необычайную элегантность и благородство. Его спокойное и уравновешенное поведение заставило сестру Юнь почувствовать, что нет ничего на свете, чего бы она не смогла сделать. Удивленная, она тихо вздохнула.

«Дело не в том, что я не хотел найти вам врача получше. Мы с Сяо Хуанем просто новички, мы просто используем это имя, чтобы выжить. Я родом с границы Восточного Цинь. Хотя я куртизанка, меня считают известной. Но с тех пор, как умер наш великий царь Цинь Фэн, это место постоянно охвачено войной. В ту ночь город также был разграблен бандитами, поднявшимися из пустыни. Правительственные солдаты преследовали бандитов, но они не смогли помочь нам, простым людям. Когда бандиты отступили, все запаниковали, и никто не хотел оставаться дольше. Я подумал о своих дальних родственниках в Ханьчэне, поэтому я следовал за ними всю дорогу». Караван, намереваясь найти здесь убежище, спас вас по пути. Неожиданно, по прибытии мы обнаружили, что наши родственники тоже мертвы, а наши средства на поездку давно исчерпаны. Не имея другого выбора, мы прибыли в этот Ихунсюань. Однако, хотя Чжан Мама и находит меня привлекательным, она не отдает предпочтение куртизанкам. Я понял, что в Западном Цинь, вероятно, нет законов. Если кто-то из влиятельных и могущественных людей проникнется к тебе симпатией, ему будет все равно, если тебя будут использовать в проституции. Если возникнут проблемы, этот маленький бордель просто не сможет позволить себе последствия, поэтому мы и задержались. Теперь я не знаю, куда идти.

Во время разговора сестра Юнь искренне опечалилась, и несколько слезинок скатились по ее щекам, когда она опустила голову.

Ханьчэн? В тот момент, когда прозвучало словосочетание «Сестра Юнь», Фэн Синле действительно захотелось удариться головой о стену.

«Это Ханьчэн, столица Западной Цинь?»

Юин предоставила некоторую информацию об изменениях в государстве Цинь за последние несколько месяцев. Этот город в западной части Цинь Хань был столицей, основанной царем Юэ, Цинь Юэ, после того, как Цинь Хань отправил войска для оккупации обширной территории западного государства Цинь и провозгласил себя царем. В то время Цинь Хань и Цинь Юэ занимали свои собственные территории и не обращали внимания друг на друга. Цинь Хань находился на востоке, поэтому его называли Восточным Цинь, а Цинь Юэ — на западе, поэтому его называли Западным Цинь.

Город Сициньхан находится на расстоянии ста восьми тысяч миль от перевала Байхуэй!

Юньнян и Сяохуань недоуменно кивнули, а Фэн Синле мысленно выругалась! В её нынешнем состоянии путь к перевалу Байхуэй был сродни самоубийству старухи; она напрашивалась на неприятности. Даже Великий поход Красной Армии, возможно, не был бы таким трудным, как её путешествие. Кто знает, когда она снова увидит Лин Юйсяна…

Заметив, что она выглядит несколько подавленной, сестра Юнь предположила, что её тоже тронуло что-то печальное. Она вытерла слёзы и выдавила из себя улыбку: «Не волнуйся, хотя это и бордель, здесь ты всё равно можешь остановиться. Раз ты называешь меня сестрой, я не буду плохо с тобой обращаться. В лучшем случае, завтра я обязательно найду лучшего врача в Ханьчэне, который выпишет тебе лучшее лекарство».

Услышав это, лицо Фэн Синле внезапно помрачнело. Почувствовав неладное, он серьезно сказал: «Раз ты моя сестра, не обижайся из-за меня. Какая хозяйка борделя не хочет денег? Она втянет в это кого угодно, если сможет. Она думает, что тебя легко запугать, раз ты новенькая в этом районе. Иначе разве здесь не принимают девственниц? Не верю, что такой большой бордель может работать без нескольких влиятельных покровителей».

Фэн Синле не возражал бы против проявления доброты, если бы она была ей полезна, но он никогда бы не согласился на это, если бы ей пришлось чем-то пожертвовать.

Сестра Юнь слегка отшатнулась. Они были знакомы совсем недолго, но она искренне боялась этой непредсказуемой младшей сестры. Мало того, что та, казалось, знала всё, так ещё и обладала аурой, вселяющей страх в окружающих, чему было практически невозможно противостоять. «Но что я могу сделать, если не соглашусь? Здесь мы едим их еду и пользуемся их вещами. Я знаю, что это за место. Если я не соглашусь, они не только не отпустят меня, но, боюсь, это тебя скомпрометирует». Откровенно говоря, она была всего лишь женщиной, попавшей в проституцию. В этом мире какой у неё был выбор?

«Сестра Юнь, подумай еще раз, у нас должны быть другие варианты», — взволнованно сказала Сяо Хуань. Хотя в ее голосе звучала уверенность, тяжесть в глазах выдавала беспокойство.

Не успели они произнести эти слова, как дверь внезапно распахнулась, и вошла женщина средних лет с изогнутыми бровями и лицом, надушенным духами, размахивая платком в руке и удивленно взглянув на кровать.

«О, госпожа Юньфэй, ваша сестра проснулась?»

«Тётя Чжан? Дела внизу идут отлично, как же вы соизволили прийти ко мне?» Сестра Юнь осторожно взглянула на женщину, молча встала, закрыла лицо Фэн Синле за собой, мягко улыбнулась и тихо ответила.

«Я пришел спросить вас, юная леди, вы уже приняли решение? Я уже выбрал для вас пару. Не говорите, что я вас не люблю; у меня останавливалось столько девушек, и каждая из них сначала была застенчивой и нерешительной, но что происходило потом? Высокопоставленные чиновники и генералы давали им небольшую награду, если они были довольны, и их жизнь становилась намного комфортнее. Вы — женщина легкого поведения, поэтому вы должны понимать этот принцип. Я не должен вам этого говорить, но это возможность. Разве принц Юэ не приглашал нескольких генералов из армии Ли и царства Цин в наш город Хань для обсуждения важных вопросов? Какая девушка в столице не стремится к такой возможности? Если вы готовы выйти на сцену в тот момент и привлечь внимание какой-нибудь важной фигуры, вас ждет богатство и почет на всю жизнь». Эти слова звучали вполне разумно, и отказаться было трудно, особенно учитывая, что сестра Юнь сейчас действительно находилась в сложной ситуации. Она не могла позволить себе не поддаться искушению.

Фэн Синле мысленно усмехнулся. Эта госпожа Чжан действительно была хитрой и расчетливой особой, всегда подбирающей лучшие слова. А что, если тот, кто проникся симпатией к сестре Юнь, не окажется важной персоной? Сколько важных персон из десяти тысяч? Сколько людей на самом деле посещают бордели? Каковы шансы увидеть вас на сцене? Это практически шансы выиграть в лотерею, как вытащить из колоды карт высотой с здание высокопоставленного командира — крайне малы.

Однако Фэн Синле заметил в её словах некую информацию, и его мысли завертелись. Принц Юэ пригласил армию лжи и народ Цинского царства? Осада перевала Байхуэй должна была быть предрешена, но даже если это была территория Цинь Юэ, он не должен был так легко идти на компромисс. Ему следовало подождать несколько месяцев, пока армия лжи успокоится, прежде чем делать заявление. Почему он сейчас выступает в роли миротворца? Он даже включил в эту историю Цинцю, что крайне странно.

Решив выжать что-нибудь из этой хитрой Чжан Мамы, Фэн Синле без колебаний протянул руку и мягко отвел сестру Юнь в сторону.

Сестру Юнь, ничего не подозревая, мягко оттолкнули в сторону, и она невольно сделала шаг назад.

Мать Чжана внезапно была поражена потрясающей красотой женщины, словно сказочной феи с картины. Женщина слегка улыбнулась, ее брови излучали невиданную уверенность. Бросив мимолетный взгляд, она с проблеском вопроса устремила свои прекрасные глаза на мать Чжана.

В одно мгновение она почувствовала жгучее беспокойство, словно ее тело горело. Эти глаза словно видели ее насквозь, отчего у нее затрепетало сердце. Чжан Мама была искушенной женщиной, не из тех, кого так легко обмануть, как Юньфэй. Она сглотнула платок и хитро улыбнулась: «Значит, сестра мисс Юнь такая красавица. Они сестры?»

«Неважно, родные мы сестры или нет. Важно то, что моя сестра относится ко мне так же хорошо, как и к своей собственной». Фэн Синле пристально посмотрел на Юньфэй, и его небрежные слова вызвали у Юньфэй слезы. Глядя на выражение лица Чжан Мамы, она поняла, что дела идут неважно, но не могла вставить ни слова и лишь с тревогой наблюдала со стороны.

Однако Фэн Синле, казалось, был совершенно невозмутим. Он с некоторым усилием поднял руку, жестом приглашая собеседника сесть.

«Госпожа Чжан, пожалуйста, сядьте. Думаю, мы можем обсудить выступление моей сестры на сцене».

Внушительная аура, исходящая с другой стороны, вызвала у неё мурашки по коже и по всему телу. Только сев на стул, мать Чжана обернулась с испуганным и недовольным выражением лица.

«Выступления мисс Юн на сцене — это её личное дело. В конце концов, это же бордель. Раз уж вы сюда пришли, почему вы всё ещё цепляетесь за свою гордость?»

Эти слова уже были довольно откровенны, и в них уже проскальзывала скрытая угроза. Бордели — это не простые места. В этой индустрии Чжан Мама не может контролировать всё одна, но даже она обладает огромной реальной властью. Фэн Синле не сомневался, что если она продолжит проявлять агрессию, лиса с другой стороны покажет свои когти.

Даже если это не уважаемые приспешники, схватить кого-либо все равно будет больно.

Однако, поскольку ему уже удалось заставить её воспринимать его всерьёз, Фэн Синле не стал заходить слишком далеко. Он дружелюбно и мягко улыбнулся и притворился удивлённым, сказав: «Кажется, мама меня неправильно поняла. Я просто хотел спросить, можем ли мы с сестрой поменяться местами, но я хочу быть мужским проститутом. Интересно, мама будет против?»

Неожиданно Фэн Синле сказала такое, и на этот раз Чжан Мама была поражена. Она прищурилась, взвесив все за и против, и несколько раз оглядела девушку с ног до головы, прежде чем с нерешительностью сказать: «Госпожа, я, конечно, не буду слишком критиковать вашу внешность, но эта куртизанка отличается от других девушек. У госпожи Юнь есть некоторые таланты, но я не знаю, знаете ли вы, госпожа…»

Пристальный взгляд ничуть не смутил Фэн Синли. Заметив, что ее тон изменился, она тоже прищурилась. Уверенность, которую она излучала в одно мгновение, почти заставила трех присутствующих не отвести от нее взгляд. Ее улыбка была нежной, очаровательной и необычайно красивой, что невольно поразило и ошеломило всех троих.

«Ах да, я ещё не представилась. Меня зовут Фэн Мэйнян, я из города Юло (хе-хе, кто-нибудь хочет меня покритиковать?), интересно, слышала ли обо мне мама?»

Казалось бы, случайное замечание заставило мать Чжана широко раскрыть глаза, вскочить со стула и опрокинуть чашку на столике рядом с собой.

Сестра Юнь, едва закончив говорить, уставилась на Фэн Синле с открытым ртом, словно застыв от ужаса.

Сяо Хуань преувеличивала еще больше. Банка с лекарством в ее руке скатилась набок, палец дрожал, когда она указывала на Фэн Синле, челюсть вывихнулась, а глаза чуть не вылезли из орбит.

Напряжение в комнате мгновенно сменилось зловещей тишиной.

Глава сорок четвёртая: Неожиданный гость

Долго глядя на Фэн Синле, мать Чжана наконец перестала улыбаться. Ее беззаботная уверенность, отражавшаяся на его лице, была поистине впечатляющей. Оживленная Сяо Хуань пришла в себя, удивленная и обрадованная, словно ребенок, открывший для себя что-то новое и захватывающее. Она была настоящей законодательницей моды и продолжала задавать Фэн Синле вопросы.

«Фэн Мэйнян? Это та самая несравненная куртизанка из города Нефритовый Гун? Та, которая вместе с госпожой Ляньцзи считается одной из двух самых выдающихся танцовщиц в мире? Та, которую госпожа Ляньцзи также искренне хвалила за ее танцевальные способности, Фэн Мэйнян?»

Юньфэй и мать Чжана пристально смотрели на Фэн Синле, не отрывая от нее взгляда, не ослабляя бдительности ни на мгновение.

Они, должно быть, ослышались!

Какая легендарная женщина, пропавшая несколько лет назад, как она могла вдруг появиться здесь! Но почему-то сестра Юнь и двое других почувствовали, что Фэн Синле, похоже, не лжет.

«Хотя я никогда раньше не показывала своё настоящее лицо на публике, вы ведь не думаете, что я такая уродина, как ходят слухи на улицах, правда? Сколько людей в городе Нефритовый Гун осмелились бы выдавать себя за Фэн Мэйнян? К тому же, имя можно подделать, но разве можно подделать знания и характер? Я верю, что суждение Чжан Мамы неплохое. Боюсь, вы не можете принять это решение сами. Вам следует попросить человека, стоящего за вами, подойти и поговорить со мной». Хотя она улыбалась, взгляд Фэн Синле, острый, как физический предмет, резко пробежал по ней. Раз уж она сказала это прямо, то пусть будет откровенна. Теперь, когда дело дошло до этого, даже если бы она стала ещё более высокомерной, Чжан Мама, понимая важность ситуации, не стала бы поднимать на неё руку.

Так называемая Фэн Мэйнян из города Нефритового Гуна — это легендарная личность, которую она создала несколько лет назад, ещё до встречи с Тай Ханом, чтобы развивать бизнес секты Тёмной Луны. Изначально эта личность была создана лишь для зарабатывания денег, но неожиданно, после её создания и продвижения, она приобрела неожиданную сенсацию и популярность, как только появилась на сцене. Именно благодаря этой личности она познакомилась с Лянь Цзи и подружилась с ней. Однако после встречи с Тай Ханом она стала Великим Королём Тай Фэна, и секта Тёмной Луны постепенно развивалась, поэтому она, естественно, исчезла из поля зрения мира.

Неожиданно ему пришлось вернуться к старым привычкам. Фэн Синле мысленно вздохнул, понимая непредсказуемость жизни, и осознал, что оставить себе несколько вариантов — это действительно правильное решение.

После долгого молчания мать Чжана наконец встала, и в ее глазах вновь засиял проницательный и острый взгляд. В ее смехе звучало понимание: «Госпожа Фэн — поистине интересная личность, словно стекло. Основываясь только на словах Мэйнян, я больше не могу принимать решение, являетесь ли вы Фэн Мэйнян из города Нефритовый Гун или нет. Госпожа Фэн, пожалуйста, подождите минутку. Так уж получилось, что глава павильона в эти дни вернулся в Ханьчэн, поэтому я пойду и устрою вам торжество».

Она появилась внезапно и быстро ушла, покинув место, как и обещала, что было весьма решительно.

Юньфэй был поражен: «За павильоном Ихун кто-то есть?»

Фэн Синлию, будучи относительно наивной и неопытной, несмотря на то, что раньше работала в борделе, оставалась чистой и целомудренной женщиной, и её жизненный опыт, возможно, был невелик. Она слегка улыбнулась и сказала: «В таких местах, как бордели и игорные заведения, социальные связи, безусловно, довольно обширны. Если бы это был маленький городок, это не имело бы значения, но это столица Ситай, и как бы бурно или неприлично здесь ни было, это всё равно столица. Госпожа Чжан во всём, что делала, проявляла определённую высокомерность. Я не верю, что её никто не защищает сверху».

«Но сестра, что ты собираешься делать, выманивая этого человека?» Хотя Юньфэй не была очень осведомлена, она не была глупой. Она почувствовала укол печали в сердце. Она думала, что вокруг этой сестры всегда висит таинственная завеса, не позволяющая ясно видеть, словно туман, от которого ничего не останется после того, как он рассеется.

«Сестра, есть кое-что, о чём я не хочу тебе рассказывать, но я не знаю, как это сделать. К тому же, если ты узнаешь многое, это может обернуться не очень хорошо, даже неприятностями. Просто оставь это мне. Кроме этого ублюдка, никто никогда не причинял мне прямого вреда. Я твоя хорошая сестра, разве этого недостаточно?» — бесстыдно похвасталась Фэн Синле, подмигивая.

В конце концов, Юньфэй была всего лишь обычной женщиной, и заводить с ней отношения могло быть не очень хорошо. Но поскольку она уже была на корабле, пока Юньфэй была готова, она не собиралась её бросать. Фэн Синле втайне решил, что в будущем отвезёт её в перевал Байхуэй и обеспечит ей достойное место жительства.

Юньфэй не собиралась вмешиваться в дела Фэн Синле, но, услышав эти слова, она была глубоко тронута. Она взяла её за руку и назвала «сестрой», совершенно забыв о закулисных манипуляторах.

В тот самый момент, когда они оба были тронуты, Сяо Хуань внезапно издал совершенно неромантичный крик.

"Боже мой! Все лекарство пролилось! Что же нам делать с твоей травмой, проститутка Фэн?"

Фэн Синле лениво потянулся, поморщившись от боли, затем закатил глаза, в них мелькнула нотка веселья, он выглядел уверенным и невозмутимым.

«Вы думаете, Чжан Мама не умеет чувствовать обстановку? Скоро кто-нибудь сюда придёт».

Глаза Сяо Хуань расширились, а губы надулись: «Ты снова угадала?»