Шангуань Цзинь взглянул на Шэнь Линъюня с улыбкой на лице, но в душе замышлял что-то недоброе. «Яо Шань, этот старый мерзавец, заслуживает смерти, и ты, старый мерзавец, тоже не можешь жить один. Раз уж вы так долго сражаетесь, я отправлю вас обоих к Королю Ада. Так империя Ци Юэ действительно окажется в моих руках. Когда я завтра взойду на трон, я смогу завладеть империей Ци Юэ!»
После непродолжительного обмена любезностями, когда Шэнь Цяньмо, почти засыпая, лениво сидел на ветке дерева, Яо Шань привёл Яо Жуоцинь в резиденцию Шангуань Цзиня.
Увидев Шэнь Линъюня, Яо Шань мелькнуло недовольство, но, учитывая ситуацию, он все же выдавил из себя улыбку и услужливо сказал: «Премьер-министр Шэнь тоже здесь».
Шэнь Линъюнь, совершенно не обращая на него внимания, бросила взгляд на Яо Шаня и холодно ответила: «Неужели этому старику нужно разрешение генерала, чтобы прийти в резиденцию моего зятя?!»
«Разве поведение премьер-министра Шэня не слишком высокомерно?» — саркастически заметила Яо Жоцинь, услышав слова Шэнь Линъюня.
Яо Шань быстро дернул Яо Жуоцинь за рукав. Эта его дочь была такой избалованной и высокомерной. Она даже не понимала, в чем дело. Их богатство и положение определялись Шангуань Цзинем, а у Шэнь Линъюнь были такие близкие отношения с ним. Как они могли сейчас обидеть Шэнь Линъюнь?
«Сестра Руоцинь по-прежнему высокомерна, как и прежде». Шангуань Цзинь холодно взглянул на Яо Руоцинь. С детства Яо Руоцинь полагалась на то, что она племянница императрицы и влюблена в Шангуань Чэ, и совсем не воспринимала его всерьез. Она много раз отпускала саркастические замечания, и он ненавидел Яо Руоцинь до глубины души.
Яо Шань почувствовал недовольство в словах Шангуань Цзиня и быстро извинительно улыбнулся, сказав: «Жуоцинь невежественна, Ваше Высочество Восьмой Принц, пожалуйста, не держите на неё зла».
«Хм! Неужели ты всё ещё затаил обиду из-за смерти Третьего Брата?» Шангуань Цзинь проигнорировал попытку Яо Шаня сгладить ситуацию и лишь холодно взглянул на Яо Жоцинь.
Яо Руоцинь с большим недовольством посмотрела на Шангуань Цзиня. Что же такого особенного в Шангуань Цзине? Если бы она не убедила отца помочь ему всеми силами, он, возможно, не смог бы занять трон. Как он мог не уметь отплатить за доброту?!
Яо Шань заметил недовольство Шангуань Цзинь Яо Жуоцинь и слегка нахмурился. Он всегда обожал Яо Жуоцинь с самого детства. Все говорили, что он обожает свою дочь, но его доброта к Яо Жуоцинь объяснялась лишь тем, что они с Шангуань Чэ были влюблены с детства, и она могла стать императрицей в будущем.
«Жуоцинь, почему ты не извиняешься перед Его Высочеством Восьмым Принцем?!» Яо Шань сердито посмотрел на Яо Жуоциня, в его глазах мелькнуло недовольство.
Яо Руоцинь с детства была избалована, и, кроме того, всегда презирала Шангуань Цзиня. Яо Шань никогда на нее не кричал, поэтому она с обидой сказала: «Отец, где я ошиблась! Он меня обидел! Как я могу затаить обиду из-за смерти Шангуань Чэ?»
«Почему ты такая непослушная!» — Яо Шань ещё больше разозлился, увидев, что Яо Жоцинь ему противоречит. Он накричал на Яо Жоцинь и сердито толкнул её.
"Ах!" Лицо Яо Жуоцинь мгновенно побледнело после того, как Яо Шань толкнул её. Она прикусила губу, словно испытывала сильную боль.
Увидев реакцию Яо Жуоцинь, Яо Шань понял, что слишком разозлился и толкнул её в повреждённую руку. Он также был огорчён такой реакцией Яо Жуоцинь.
«Кстати, я всегда хотел спросить, как Жоцинь повредила руку?!» Шангуань Цзинь взглянул на Яо Жоцинь, в его глазах читалось любопытство, но не было и следа беспокойства.
Яо Руоцинь испытывала такую сильную боль, что не могла говорить, поэтому ей совсем не хотелось отвечать на вопрос Шангуань Цзиня. Когда Шангуань Цзинь увидел, что Яо Руоцинь не отвечает, он снова разозлился.
"Хм! Генерал, похоже, вы совсем не воспринимаете меня всерьез?!" Шангуань Цзинь прекратил разговор с Яо Жуоцинь и перевел взгляд на Яо Шаня.
Яо Шань был поражен взглядом Шангуань Цзиня. В глазах Шангуань Цзиня мелькнула убийственная ярость. Казалось, он действительно был зол из-за Яо Жоцинь. Боясь, что если он не преподаст Яо Жоцинь урок, то не сможет успокоить Шангуань Цзиня. Подумав об этом, Яо Шань внезапно встал и сильно ударил Яо Жоцинь по щеке.
Яо Руоцинь и так испытывала такую сильную боль, что едва могла стоять. Когда Яо Шань так ударил её по лицу, она упала на землю и ударилась пораненной руке. Боль была настолько сильной, что она едва могла говорить. Она нахмурилась и посмотрела на Яо Шаня с недоверием в глазах.
Как мог ее отец, который обожал ее с самого детства, так с ней обращаться?
«На что ты смотришь?! Если я тебя не проучу, ты не узнаешь правил! Его Высочество Восьмой Принц — будущий император, как ты смеешь его оскорблять?» Яо Шань холодно посмотрел на Яо Жоцинь, в его глазах больше не было той привязанности, которую он обычно к ней испытывал.
Увидев это, Шэнь Цяньмо невольно усмехнулась. Это была так называемая отцовско-дочерняя привязанность. Она всегда думала, что Яо Шань действительно любит Яо Жоцинь, но никогда не ожидала, что перед лицом власти и собственной жизни так называемая любовь окажется всего лишь иллюзией.
«Отец…» — слабо произнесла Яо Жуоцинь. В этом «отце» было столько горечи и недоверия. Яо Жуоцинь посмотрела на Яо Шаня с оттенком обиды в глазах.
«Похоже, сестра Руоцинь весьма недовольна?!» Шангуань Цзинь изначально планировал убить Яо Шаня и Яо Руоцинь, но его не смутило, что они убьют друг друга. Он просто решил устроить представление.
"Жуоцинь, почему ты не извиняешься?!" — Яо Шань, увидев гнев Шангуань Цзиня, поднял Яо Жуоцинь, совершенно не обращая внимания на её боль, и яростно воскликнул.
Перенеся мучительную боль, Яо Жуоцинь также пришлось столкнуться с внезапной переменой в поведении Яо Шаня, что оставило у нее неописуемую горечь.
Яо Руоцинь злобно посмотрела на Шангуань Цзиня. Во всем виноват он, что посеял смуту. Если бы не он, почему ее отец так с ней обращался?! Неужели отец так его боится?
«Довольно!» Шангуань Цзинь потерял терпение. Пусть всё это скоро закончится. Кровожадная жажда убийства изогнула уголок его рта, когда он посмотрел на Яо Жуоцинь и Яо Шань.
Острый ум Яо Шаня, отточенный годами тренировок по боевым искусствам, позволил ему безошибочно распознать убийственное намерение во взгляде Шангуань Цзиня.
Под командованием Шангуаня Че стражники окружили Яо Шаня и Яо Жоцинь.
Яо Шань окинул взглядом окруживших его стражников и понял намерение Шангуань Цзиня. Он улыбнулся и сказал: «Что Ваше Высочество Восьмой Принц имеет в виду этим?!»
«Вот что ты видишь! Сделай это!» — холодно произнес Шангуань Цзинь, его голос звучал как предвестник смерти из чистилища.
«Подождите!» — взревел Яо Шань, обращаясь к окружавшим его охранникам, а затем поднял взгляд на Шангуань Цзиня. — «Ваше Высочество Восьмой Принц не слишком ли поспешно поступаете? Думаете, убийство меня даст вам военную мощь?! Скажу вам прямо, если вы меня убьете, заместитель генерала Чжан поднимет восстание!»
«Неужели?!» — губы Шангуань Цзиня изогнулись в улыбке. Он с жалостью посмотрел на Яо Шаня, равнодушно пожал плечами и сказал: «Генерал-вице-генерал Чжан, неужели? После твоей смерти тебе лучше отправиться в подземный мир, чтобы найти его! Теперь твоя военная мощь полностью перешла в руки Сун Сяня, то есть в мои руки!»
Услышав слова Шангуань Цзиня, глаза Яо Шаня вспыхнули безжалостностью, и он взревел на Шангуань Цзиня: «Я никак не ожидал, что Восьмой принц окажется таким безжалостным!»
«Вы мне льстите!» — холодно ответил Шангуань Цзинь, бросив взгляд на охранников, — «Чего вы ждёте?! Действуйте сейчас же!»
Услышав приказ Шангуань Цзиня, стражники немедленно бросились к Яо Шаню. Яо Шань, будучи великим полководцем, не был тем, с кем стоило бы шутить, и, естественно, не стал бы сдаваться покорно. Однако стражников было слишком много, и Яо Шань не смог вовремя увернуться. Как раз когда меч собирался пронзить его, он обернулся и толкнул дрожащую Яо Жуоцинь, стоявшую рядом с каменным столом, к лезвию.
Отец внезапно толкнул Яо Жуоцинь, и она с силой ударилась острием меча. Увидев, как меч пронзает ее тело, Яо Жуоцинь почувствовала нарастающую пронзительную боль, а затем постепенно потеряла сознание. Ее тело медленно опустилось вниз. Она хотела обернуться и в последний раз взглянуть на своего бессердечного отца, но у нее не было сил.
Она обессилела, ее одежда была в пятнах крови. Глаза ее все еще были открыты, полные обиды и горечи.
«Шэнь Линъюнь, ты что, просто будешь стоять и смотреть? Мы так долго были в одном суде! Неужели ты не думаешь, что если Шангуань Цзинь так со мной обращается, чего ты можешь ожидать?!» Яо Шань увидел, как фигура Яо Жоцинь медленно падает, и в его глазах мелькнула вина. Однако приближающиеся мечи и клинки не дали ему времени на размышления. Он был занят тем, что отбивал удары, одновременно крича на Шэнь Линъюня, который наблюдал за происходящим.
Теперь, когда Шангуань Цзинь решил убить его, говорить нечего. Единственный выход — убедить Шэнь Линъюня. Возможно, с способностями этого старого лиса Шэнь Линъюня у него еще есть хоть какая-то надежда.
«Служба при одном дворе?!» — саркастически воскликнул Шэнь Линъюнь, в его глазах читались высокомерие и презрение. «Когда Великий Генерал позволил вашей дочери беспрепятственно оскорблять резиденцию моего премьер-министра, он когда-нибудь задумывался о долге службы при одном дворе?!»
Услышав слова Шэнь Линъюня, Яо Шань пришел в ярость и шок и взревел: «Когда я когда-либо одобрял оскорбления Жоцинь в адрес резиденции премьер-министра?! Это вы явно одобряли оскорбления вашей дочери в адрес Жоцинь и даже оскорбления в адрес резиденции нашего генерала!»
Шэнь Цяньмо неторопливо сидела на дереве, слушая разговор Яо Шаня и Шэнь Линъюнь, на ее лице играла игривая улыбка. Кажется, уже слишком поздно думать об этом, когда они вот-вот умрут. Даже если они теперь знают, что именно она все спланировала, что они могут сделать?
«Даже если отбросить этот инцидент, разве вы не говорили, что как только Шангуань Чэ станет императором, вы сможете игнорировать меня, премьер-министра?!» — глаза Шэнь Линъюня вспыхнули подозрением, услышав слова Яо Шаня. Яо Шань был известен своим вспыльчивым характером, и, судя по его сердитому выражению лица, он, похоже, не лгал. Так что же именно произошло?
«Что за шутка! Как я мог сказать такое без причины? Даже если бы я это сказал, как бы Руоцинь могла это распространить? Шэнь Линъюнь, кто тебе сказал такую ложь?!» Яо Шань и так с трудом справлялся с атаками охранников, получив незначительные травмы рук и спины. Он знал, что отвлекаться и болтать во время драки нехорошо, но сейчас, если он не прояснит это недоразумение, он окажется в серьезной опасности.
Услышав слова Яо Шаня, Шэнь Линъюнь медленно сузил глаза, полные интриг и безжалостности. Именно слова Шэнь Цяньмо в конечном итоге подтолкнули его к решению помочь Шангуань Цзинь. В то время он считал Шэнь Цяньмо невиновным и совершенно не рассматривал ситуацию с точки зрения рациональности. Но теперь, зная о коварстве и мудрости Шэнь Цяньмо, он должен был пересмотреть свое решение.
Но разве Шэнь Цяньмо не пыталась от всего сердца помочь Шангуань Чэ? Зачем ей было намеренно заставлять меня помогать Шангуань Цзинь? Здесь явно что-то нечисто.