======================
Хай Янвэй выбрал для встречи закрытый клуб, куда пускали только членов. Обычно Сун Мэнъюань не могла войти одна, но как только симпатичный администратор увидел её, он поклонился ей и сказал: «Здравствуйте, госпожа Сун, господин Хай ждёт вас внутри. Пожалуйста, пройдите со мной».
Сун Мэнъюань не сразу согласилась. Она позвонила Хай Янвэю, а затем попросила администратора проводить её в отдельную комнату с видом на внутренний двор.
Хай Янвэй, увидев вошедшую Сун Мэнъюань, улыбнулся: «Вы немного опоздали. Я не мог дождаться, чтобы что-нибудь заказать. Хотите что-нибудь поесть? Закажите ещё».
«Простите, мы не знали дорогу и выбрали более длинный путь. Простите нас, старшая». Сун Мэнъюань сняла пальто и повесила его в шкаф вместе с сумочкой. Она взяла телефон и подошла к столу. Она не узнала многие блюда, но смогла определить ингредиенты. Она улыбнулась и сказала: «Старшая, вы слишком добры. Здесь полно деликатесов, и мы определенно все их любим. Я не буду вас беспокоить».
Хайян улыбнулся и начал показывать Сун Мэнъюаню блюда на столе: «Это трехслойная утка. Самый внешний слой — дикая утка, средний — кряква, а самый внутренний — голубь».
У Сун Мэнъюаня зачесалась голова: «А может, в оставшихся блюдах тоже есть какой-то секрет, который посторонние не смогут разгадать?»
«Ты угадал». Хайян слегка указал на тарелку с ростками фасоли, у которых были обрезаны кончики. «Угадай, что это?»
Сун Мэнъюань посмотрела на тарелку с ростками фасоли и вспомнила рассказ, который слышала раньше: в конце династии Цин один придворный повар, чтобы угодить вдовствующей императрице, проращивал ростки фасоли до тех пор, пока они не становились толстыми и крепкими, обрезал концы, а затем начинял их мелко нарезанным куриным фаршем (без пленок). После этого он жарил их в масле. Процесс был трудоемким и требовал от повара немалого терпения. Это было придворное блюдо, которое, как говорили, было утрачено, и называлось оно…
"Серебряные зубы?"
Хайян улыбнулся, прищурив глаза: «Я знал, что ты догадаешься. Что дальше?»
Оглядевшись, Сун Мэнъюань увидела, что на тарелке, на которую указал Хай Янвэй, лежали креветки, кусочки рыбы, гребешки, древесные грибы и другие ингредиенты, которые было трудно различить. Все они были загущены кукурузным крахмалом, имели элегантный и блестящий цвет, что делало их очень аппетитными.
Она покачала головой и рассмеялась: «Вы меня больше не узнаёте?»
«Это фирменное блюдо Пинцзяна, называемое Бай Ши Пан. Оно подчеркивает оригинальный вкус. На вид простое, но на самом деле оно проверяет мастерство повара. В нем используется много ингредиентов, и время приготовления варьируется, поэтому ингредиенты приходится часто вынимать из сковороды. Это трудоемкий и длительный процесс. Но оно очень вкусное, и я настоятельно рекомендую его попробовать».
Затем Хай Янвэй указал на стоящую перед ним тарелку супа: «Этот суп довольно распространенный. Это куриный суп с моллюсками, блюдо из провинции Фуцзянь, такое же известное, как «Будда перепрыгивает через стену». Вам следовало попробовать его в Луаньчэне».
Сун Мэнъюань тихо сказал: «Нет, я никогда его не ел».
Этот проклятый Ци Е просто обожает есть то, что она готовит, из-за чего она лишается стольких вкусных блюд.
Хай Ян был слегка озадачен, поняв, что Сун Мэнъюань говорит правду. Он счел это одновременно невероятным и забавным: «Разве Ци Е не приглашает тебя куда-нибудь поесть?»
"...У меня было не так много шансов, за исключением того, что недавно мне пришлось остановиться в отеле, что позволило мне попробовать все знаменитые блюда сычуаньской кухни."
Хайян улыбнулся и сказал: «Значит, я сделал правильный выбор, заказав их сегодня».
«Спасибо, старший», — сказала Сун Мэнъюань, и на её лице читалась благодарность. «С вами рядом я гарантированно получу вкусную еду».
Хайян улыбнулся и пригласил Сун Мэнъюаня начать есть, после чего поинтересовался состоянием Ци Е.
«Ци Е хочет, чтобы семья Не публично извинилась перед нами, и это могут сделать только ближайшие старейшины Не Сюаня. Если бы я не убедил ее, она бы заставила старейшин семьи Не выступить с извинениями».
Хай Ян на мгновение задумался и сказал: «Ваша просьба не лишена смысла, но как насчет самого Не Сюаня?»
«Я тоже об этом спрашивала», — сказала Сун Мэнъюань, подперев подбородок рукой. «Она сказала, что Не Сюань больше не способен играть. Извинения от человека, который недееспособен, — это как пукнуть. Мы что, пришли на вечеринку только для того, чтобы услышать пук? Это её точные слова, а не мои».
«Всё понятно, она совершенно права». Хай Ян был вне себя от радости и немного посмеялся, прежде чем сказать: «Возможно, будет немного сложно добиться извинений от ближайших родственников Не Сюаня, но как насчёт того, чтобы извинился его дядя?»
«Господин Не И, который ранее вручил нам свою визитку? Каков его статус в семье Не?»
«Он был самым младшим среди прямых потомков семьи Не и пользовался благосклонностью старейшин, поэтому и пошел в политику», — улыбнулся Хайян и тихо сказал: «В таких семьях, как семья Не, положение детей в обществе с каждым поколением ухудшается. Ко времени Не Сюаня уже не было никакой надежды попасть в политику. Если ребенок не обладает выдающимися способностями, он может вырваться из семейных уз и продолжать подниматься по карьерной лестнице. Я встречал Не И, и он так себе».
Немного подумав, Сун Мэнъюань сказал: «Мы просто хотим получить справедливый ответ. Поскольку господин Не И может представлять семью Не, давайте на этом остановимся».
«Я понимаю, что ты имеешь в виду. Ты должен заставить семью Не сделать заявление, показать им пример, чтобы никто больше не посмел тебя трогать», — Хай Ян задумчиво посмотрел на него. — «Я не понимал, почему Ци Е вдруг отправился в столицу, но после публикации той статьи из Западной академии физики я понял, что Ци Е использовал одного тигра, чтобы сожрать другого, чтобы превзойти десять техник чистой силой. По крайней мере, в течение следующих одного-двух десятилетий никто не посмеет тебя беспокоить».
Сун Мэнъюань улыбнулась.
"Вы этому учили?"
«Это была собственная идея Ци Е».
«Я не думаю, что она такая уж умная», — Хайян странно посмотрел на неё. «Её подход к делам отличается в Европе и в Китае. В Европе она не особо ищет государственной поддержки, так почему же она постоянно просит у правительства одобрения, как только приезжает в Китай?»
Сун Мэнъюань с удовольствием проглотила вареные ломтики рыбы с белого блюда. Все это благодаря превосходным наставлениям Си Юдуо. Те три месяца, которые она провела рядом с Ци Е, были чрезвычайно важны.
Хай Янвэй лишь выразила свои чувства, не собираясь обсуждать это подробно. Ее волновало другое: «Мэнъюань, что ты планируешь делать в будущем?»
Сун Мэнъюань посмотрела на неё: «Что ты имеешь в виду под словом „старшая сестра“?»
«Честно говоря, я до сих пор не понимаю, зачем вы пошли на это шоу и сопровождали Ци Е во многих местах, встречаясь со столькими важными людьми. Вы действительно намерены быть привязанной к Ци Е до конца жизни и выживать только под его защитой?»
Сун Мэнъюань внезапно поняла, почему Хай Янвэй вызвал её именно в это время. Она испытала смешанные чувства: радость, волнение и страх, и задумалась, сможет ли она сохранить дружбу с Хай Янвэем.
«Я планирую отвезти Ци Е домой, чтобы он навестил моих родителей во время китайского Нового года».
Хай Ян подсознательно крепче сжал палочки для еды в руке; сигнал был слишком очевиден.
«Как вы только что сказали, поступок Ци Е может защитить нас как минимум на одно-два десятилетия. Через десять или двадцать лет я состарюсь и уже не буду такой молодой и красивой, как сейчас. Люди непостоянны и быстро скучают, так кому тогда будет до меня дело? Этого достаточно».
Хай Ян, слегка помедлив, посмотрел на Сун Мэнъюаня и тихо сказал: «То, что может дать тебе Ци Е, могу дать и я. А то, чего она не может сделать, могу сделать я. Разве я не лучше Ци Е?»
Сун Мэнъюань, оглянувшись на Хай Янвэя, сказал: «Я буду помнить твою доброту ко мне всю оставшуюся жизнь. Если у тебя возникнут трудности, я сделаю все возможное, чтобы помочь тебе, если это в моих силах».
Хайян слегка опустила глаза; было очевидно, что ей отказали.
Она снова посмотрела на Сун Мэнъюаня: «Помнишь наш разговор в Луаньчэнском университете в середине этого года? Тогда я не спросила тебя, почему тебе было так больно и связано ли это с Ци Е?»
Сун Мэнъюань беспомощно смотрела на Хай Янвэя. Почему она до сих пор не сдалась?
«В тот момент я понял, что мы с Ци Е не из одного мира. Ее мир был слишком далек и слишком ослепителен, и в него не мог попасть обычный человек, вроде меня».
Почему вы так подумали?
«Старший, пожалуйста, не вините Ци Е. Она невиновна от начала до конца. Это я тогда бросил её без своего согласия».
Хай Янвэй потеряла дар речи. Сун Мэнъюань уже приложила столько усилий, чтобы защитить его, поэтому не было смысла продолжать расследование и пытаться найти изъян в защите Ци Е.
Вы всё ещё испытываете боль?
«Я не знаю. Честно говоря, я всё ещё немного растерян и встревожен».
"Почему?"
«Всё, что у меня сейчас есть, досталось мне слишком легко. Ци Е — гений, у вас богатая семейная история, но вы оба добились успеха в карьере благодаря собственному упорному труду. А что есть у меня? И Ци Е, и вы, старший, были ко мне слишком добры. Внезапно я стал высокопоставленным руководителем с бизнесом на моём имени. Боюсь, я не смогу за всем этим угнаться, или стану высокомерным и забуду, кто я есть на самом деле».
Хай Янвэй тихо сказал: «То, что ты так думаешь, показывает, что тебя не ослепит внезапное богатство. Ты можешь быть уверен в себе и верить, что ты человек сдержанный, и ты обязательно сможешь лучше распоряжаться своими финансами».
«Вероятно, за это мы должны поблагодарить и Ци Е».
«Какие ещё добрые дела она совершила?»
Сун Мэнъюань со смехом сказала: «Предприятия, которые она мне дала, сейчас не приносят большой прибыли; наоборот, они требуют постоянных инвестиций. Моя зарплата за первые три года в Somnium Group также была аннулирована, потому что я получила акции Star Airlines, поэтому мне приходится зарабатывать дивиденды самостоятельно».
Хай Ян недоверчиво посмотрел на нее: "Неужели она это сделала?"
«Да, Ци Е меня очень хорошо понимает, и я ей очень благодарен».
Хай Ян хранила молчание. Неужели она оказывала излишнее психологическое давление на Сун Мэнъюань, заручившись поддержкой семьи Не в рамках крупного контракта?
Сун Мэнъюань заметила беспокойство Хай Янвэя и улыбнулась: «Старший, семья Не ведь не передумает насчет обещанного мне имущества, правда? Я очень хочу его заполучить».
Хай Ян с легким удивлением спросил: «Ты не боишься, что семья Не попытается тебя подставить?»
«Я не боюсь. Это будет для меня испытанием», — серьезно сказал Сун Мэнъюань. «Мы должны преподать урок семье Не и показать другим, что нас не так-то легко запугать. Огромное богатство, которое обычный человек не смог бы заработать за всю жизнь, попало мне в руки. Даже если мне не посчастливится им насладиться, я найду способ, чтобы другие могли этим насладиться, вместо того чтобы позволить ему гнить в руках семьи Не и стать их сообщником».
Хай Янвэй тихо вздохнул: «Стоит ли говорить, что у Не Сюаня хороший вкус или его нет? Из всего, что он мог сделать, он обязательно должен был тебя оскорбить».
Сун Мэнъюань улыбнулся и сказал: «Старший меня хвалит».
«Хорошо, давайте поедим, иначе еда остынет». Затем Хай Янвэй сказал Сун Мэнъюаню: «Я передам ваше сообщение семье Не. Ждите моих новостей сегодня вечером. Если они согласятся, пожалуйста, примите приглашение и приходите на вечеринку».
Вечером того же дня Хай Янвэй позвонил и сказал, что семья Не согласилась, и добавил: «Возможно, я не смогу присутствовать в тот день. Не удивляйтесь, если не увидите меня».
Сун Мэнъюань с тревогой спросил: «Что-то не так?»
Не совсем.
Сун Мэнъюань сразу всё понял и тихо сказал: «Спасибо, старший».
Она искренне надеется, что Хайянвэй скоро оправится от случившегося, и что при следующей встрече они смогут снова смеяться и разговаривать, как прежде.
Глава 209
======================
Вечеринка, на которую была приглашена семья Ни, была запланирована на день перед Новым годом, и для посещения требовались вечерние платья. Сун Мэнъюань и Ци Е никогда не думали о вечеринке в столице и были совершенно не готовы, поэтому им пришлось отправиться в известный флагманский магазин люксового бренда в Пекине, чтобы взять напрокат два наряда для вечеринки.
Как только они появились, они сразу же привлекли всеобщее внимание.
Ци Е была одета лишь в черный комбинезон с открытой спиной и воротником-халтером, волосы небрежно ниспадали на спину. Густые брови и красные губы делали ее, как всегда, невероятно привлекательной. Люди едва успели заметить Ци Е, как их внимание привлек человек рядом с ней. Сун Мэнъюань была в длинном красном платье, ее ниспадающие черные волосы были уложены вверх и украшены белой нефритовой заколкой. Ее виски украшали скромные, полураскрывшиеся персиковый и пионовый цветы, а на голове – великолепные длинные жемчужные серьги. Цветы были яркими и манящими, жемчужины – гладкими и блестящими, но ничто не могло сравниться с красотой этой женщины.
Куда бы они ни пошли, казалось, кто-то целенаправленно пытался заглушить сплетни окружающих. Мужчины, женщины, молодые и старые — все забывали, где они находятся, их взгляды следили за ними. Только после их ухода они перешептывались между собой, восхищаясь тем, насколько заслуженной была репутация Сонг как красавицы; неудивительно, что молодой человек из семьи Не отказался от своего социального положения, чтобы открыто добиваться её расположения.
Некоторые задавались вопросом: «Разве не говорилось, что Не Сюань был отправлен за границу семьей Не? Что им могло от него понадобиться?»
Некоторые также очень хотели попробовать: «Я пойду позже спрошу у нее контактные данные».
«Ты не боишься, что тебя изобьёт этот сумасшедший, который сидит рядом с ней?»
«Смотрите, ведущий сегодня вышел».
Как и ожидалось, Не И появился в строгом вечернем костюме. Он прошелся, коротко поздоровавшись со знакомыми, а затем, с противоречивыми чувствами, поприветствовал Ци Е и Сун Мэнъюаня, поблагодарив их за присутствие на вечеринке. Услышав его слова, люди вдруг поняли, что в этот вечер должно произойти что-то важное.
«Искренность господина Ни настолько велика, что мы не можем отказать. Мы лишь надеемся, что эта сегодняшняя поездка не оставит у нас никаких сожалений».
Слова и высокомерное поведение Ци Е совершенно не совпадали, и все тут же посмотрели на Не И, гадая, как он отреагирует.
Не И сдержался и выдавил из себя улыбку: «Конечно, я позабочусь о том, чтобы вы чувствовали себя как дома».
Публика была ошеломлена. Не И был человеком гордым, но сегодня он полностью изменил свой привычный стиль. Это действительно стало откровением.
Не И тоже этого не хотел, но ситуация вынудила его к этому. Он низким голосом произнес: «Нашего никчемного сына отправили в Австралию на прошлой неделе. Пока вы двое живы, он ни в коем случае не должен возвращаться в Китай».
Услышав это, все тихонько воскликнули: «Ух ты!». Недавние слухи о том, что Не Сюань внезапно был выслан из дома семьей Не, действительно подтвердились. Таким образом, внезапное появление Ци Е и Сун Мэнъюаня на сегодняшней вечеринке действительно было тесно связано с семьей Не.
Не И организовал встречу Ци Е и Сун Мэнъюаня с несколькими людьми, включая правительственных чиновников, бизнес-магнатов и двух нотариусов, которые присутствовали в качестве свидетелей. Затем Не И поднял микрофон и попросил всех замолчать. Он расплывчато объяснил, что Не Сюань причинил Ци Е и Сун Мэнъюаню немало страданий. В знак раскаяния семья Не выслала Не Сюаня за границу и перевела все его активы в Китае на имя Сун Мэнъюаня, надеясь, что Ци Е и Сун Мэнъюань простят семью Не за то, что они не смогли должным образом воспитать своего сына.
Вот это да!
Люди в зале были в ужасе. Хотя они старались молчать, они невольно перешептывались между собой, стремясь узнать, что же сделал Не Сюань и откуда у Ци Е и Сун Мэнъюаня такая власть, чтобы заставить семью Не склониться перед ними и даже публично извиниться!
«Бизнес Не Сюаня, должно быть, стоит очень дорого!»
«Я подсчитал, это как минимум двести или триста миллиардов!»
«Не Сюань отвечает за все общедоступные интеллектуальные устройства в районе Пекина и Тяньцзиня. Они пользуются огромным спросом, и семья Не без колебаний передала их прекрасной Сун?»
«Как такое могло случиться? Разве вы не видели, как сильно был убит горем Не И? Тот факт, что он так не хочет отпускать, означает, что этот парень, должно быть, натворил много бед и довел семью Не до грани».
"Красота — это проклятие!"