Цю Ланьси никогда бы не стала уговаривать кого-либо уйти, потому что вдруг она его разозлит.
Она слегка прикусила нижнюю губу, смущенно повернувшись спиной к Янь Цинли, и быстро мысленно подготовилась. В первую ночь в резиденции принцессы она уже прибегла к психологической помощи, и тогда никаких препятствий не было, поэтому и сейчас у нее не было причин их создавать.
Цю Ланьси быстро успокоилась. В любом случае, она не воспринимала подобные вещи слишком серьезно. Она быстро сняла пальто. Янь Цинли невольно почувствовала в ее движениях нотку спешки, было ли это заблуждением или нет.
Янь Цинли: «…………»
На самом деле, точка зрения Янь Цинли была верна. Цю Ланьси, возможно, почувствовала бы себя немного неловко, если бы просто лежала и позволяла другой стороне делать все, что ей вздумается, но, поскольку она догадалась о характере Янь Цинли, Цю Ланьси не растерялась. В конце концов, преимущество было на ее стороне, и это была редкая возможность постоять за себя, поэтому у нее не было причин паниковать.
Янь Цинли взглянула на нее, и когда та осталась в одном нижнем белье, остановила ее и вместо этого потянула в воду.
"Кашель-кашель..."
Поднявшись из ванны, Цю Ланьси не могла не испытывать глубокого отвращения к злодеяниям Янь Цинли. Если бы она продолжала так внезапно поступать, даже человек с добрым сердцем дошел бы до нервного срыва.
Янь Цинли заложила руки за спину и спокойно указала пальцем другой руки: «Вон там глубоко, не ходи туда».
Сказав это, она повернулась и ушла. Цю Ланьси смотрела на неё пустым взглядом, её мысли были разрознены. Она на мгновение задумалась и поняла, что другая женщина, похоже, не равнодушна к ней. Неужели это Лю Сяхуэй (легендарный человек, известный своей целомудренностью) решил, что ещё не время наслаждаться жизнью?
Она еще больше восхищалась Янь Цинли; в конце концов, безжалостный человек, способный контролировать свои желания, был ужасающим, как ни посмотри.
Янь Цинли и не подозревала, что в глазах Цю Ланьси её образ стал каким-то образом более внушительным. Она вышла растрепанной, и только когда подул прохладный ветерок, она почувствовала дискомфорт от влажного подола. Слегка нахмурившись, она позвала кого-нибудь принести ванну.
Чун Су странно посмотрела на принцессу, недоумевая, почему та не хочет пойти в горячий источник с Цю Ланьси. Неужели она считает ее грязной? Неужели у принцессы такая одержимость чистотой?
Цю Ланьси не стала слишком много гадать о поведении Янь Цинли. Вода в том месте, где она остановилась, была всего по пояс. Немного побродив, она удобно устроилась и неспешно наслаждалась этим редким моментом.
Пролежав в воде неизвестное количество времени, Цю Ланьси почти заснула, когда услышала отчетливые шаги, доносившиеся от входа.
Янь Цинли спокойно сказала: «Не стоит слишком долго купаться в горячих источниках. Поднимайтесь выше».
На лице Цю Ланьси, обычно беззаботном, внезапно появилось жалкое выражение. Она скрестила руки и положила их на стол. Мокрые волосы прилипли к плечам, создавая резкий контраст между белым и черным. Щеки и губы раскраснелись соблазнительным румянцем от поднимающегося пара.
«Ваше Высочество, у меня кружится голова…»
Зная, что она пришла сюда специально, потому что волновалась, Цю Ланьси подняла голову и поправила юбку, словно новорожденное животное, что вызвало у окружающих симпатию: «Я звала на помощь, но, возможно, мой голос был слишком тихим, и никто меня не услышал».
Янь Цинли нахмурилась, в ее голосе необычно слышалось беспомощность: «Не притворяйся».
Взглянув на неё сверху, я увидел, как капля воды стекает по её подбородку в пропасть. Она явно только что выбралась на берег, иначе откуда бы взялась эта капля воды? Неужели она действительно думала, что её пять чувств как мастера боевых искусств — это всего лишь показуха?
Её слова явно ослабили другого человека, и она прошептала: «Я… я просто хочу, чтобы Ваше Высочество вынес меня отсюда».
"…………"
В этот момент у Янь Цинли действительно разболелась голова. Ее прежняя покорность и послушание, казалось, были лишь маской. После столь долгого притворства, похоже, ее терпение исчерпалось. Теперь же ее слова и действия были настолько дерзкими, что люди не знали, как с ней обращаться.
Почему ты больше её не боишься?
Янь Цинли сама не понимала, что придало ей нынешней уверенности. Она смотрела на неё слегка мрачным взглядом, не говоря ни слова и не отворачиваясь.
--------------------
Примечание автора:
Ян Цинли: Начинает становиться страшно.jpg
Цю Ланьси: Начни циркулировать мою внутреннюю энергию... QA□□□□□□Q
Глава 21
Янь Цинли почувствовала, что, вероятно, почувствовала его сладость, поэтому и делала это намеренно на этот раз. И так уж получилось, что эту сладость дал именно он.
Ее взгляд слегка помрачнел, и она на мгновение заколебалась, не зная, действовать ли осторожно или предупредить. Но прежде чем она успела что-либо сказать, Цю Ланьси, казалось, испугалась, даже сдерживая слезы, которые вот-вот должны были потечь. Ее глаза все еще были красными, и она уже не вела себя так озорно, как раньше. Вместо этого она выглядела как хрупкая и робкая молодая девушка.
Цю Ланьси перестала создавать проблемы, но настроение Янь Цинли от этого не улучшилось, потому что она не понимала, почему Цю Ланьси, казалось, боялась её, хотя и не обладала таким же авторитетом, как её отец.
Поджав губы, Цю Ланьси подумала: после стольких слез даже самое красивое лицо может наскучить. Поэтому на этот раз она не стала пытаться сгладить ситуацию слезами. Она крепко сжала подол юбки, нервничая и боясь: «Ваше Высочество, я была неправа, я больше никогда не посмею так поступить».
Взгляд Янь Цинли на мгновение задержался на руке, сжимавшей её юбку. Мокрая рука оставила на подоле юбки пятно, словно клеймо, которое никогда не исчезнет.
Слегка отведя взгляд, Янь Цинли спросила: «Почему ты перестала плакать?»
Цю Ланьси замерла, не в силах понять, что она имела в виду, произнося эти слова. Любопытство? Недовольство?
Она опустила голову, на ее шее от смущения появился легкий румянец: «Если я… если я скажу правду, Ваше Высочество будет недовольно?»
«Чего ты боишься?» — Янь Цинли с усмешкой посмотрела на неё. В конце концов, она провоцировала её не в первый раз. Однако Янь Цинли не произнесла это вслух. Вместо этого она сказала: «Даже если я буду недовольна, разве я могу бросить тебя в холодный дворец?»
Она рассказала дурацкую шутку, которая была совсем не смешной, но ясно дала понять её позицию: с тех пор, как Янь Цинли поставила её в неловкое положение, Цю Ланьси не могла легко отступить. В это время, что бы она ни делала, Янь Цинли будет терпеть это ради общей цели.
Конечно, Цю Ланьси тоже понимала, что если она действительно так поступит, то совершенно очевидно, с чем ей придётся столкнуться, как только она сможет покинуть сцену.
Цю Ланьси подсознательно облизнула уголок губ, подумав, что с Янь Цинли действительно непросто иметь дело. Сегодня ей не хватило веселья, но собеседник уже понял, что она слишком много вложила, и тут же взял себя в руки.
По крайней мере, на первый взгляд, так кажется.
Но как же Цю Ланьси могла исполнить её желание?
Она прижалась мокрым лицом к ногам Янь Цинли, обнимая ее нежными руками, ее длинные, похожие на водоросли волосы цеплялись за белоснежную кожу, а другой конец плавал на поверхности воды — захватывающая дух красота.
«Боюсь, из-за этого Его Высочество перестанет меня любить, боюсь, Его Высочество подумает, что я умею только плакать, боюсь, Его Высочество прогонит меня прочь».
Ее голос слегка дрожал, а логика была немного сбивчивой. Казалось, она уже прониклась доверием к Янь Цинли, или, возможно, чувствовала, что тот станет для нее спасательным кругом, поэтому она крепко держалась за него, словно за обломок дерева.
Даже сейчас Цю Ланьси продолжала притворяться, даже чувствуя, что это прекрасная возможность. Физическая близость была ничто по сравнению с близостью их сердец, которая заключалась в маленькой лодке, которая должна была доставить её на берег из моря.
На этот раз, после недолгого молчания, Янь Цинли сказал: «Выходите первыми из горячего источника».
Говоря это, она наклонилась и протянула руку. Цю Ланьси на мгновение растерялась, прежде чем положить на нее руку. Поскольку она долгое время была мокрой, кончики пальцев сморщились и ощущались не так комфортно, как обычно. Брови Янь Цинли слегка дернулись, и она протянула полотенце, лежавшее рядом, Цю Ланьси, которая была вся мокрая.
Ее нижнее белье было настолько мокрым, что стало почти прозрачным. Янь Цинли тут же отвела взгляд, ее глаза были прикованы к ее красивому и нежному лицу. После короткой паузы она протянула ей халат.
Цю Ланьси наклонилась и откинула волосы вперед, закручивая их, чтобы только что переодетая сухая одежда не испортилась от прически. Затем она послушно оделась, не показывая намеренно Янь Цинли, как она переодевается.
В конце концов, никто не стал бы специально позировать во время переодевания. Если бы они находились в одной комнате, другой человек, естественно, смог бы это увидеть, если бы захотел, поэтому ей не нужно было ничего дополнительно делать.
Янь Цинли протянул руку и, используя свою внутреннюю энергию, испарил часть влаги с её волос, чтобы она не простудилась, выйдя из горячего источника и оказавшись на открытом ветру.
Не взяв её за руку, Янь Цинли вышла, а Цю Ланьси последовала за ней, отстав на полпути. Она равнодушно гадала, когда же другая заговорит.
Человек, который любит смело встречать вызовы и в большинстве случаев принимает решительные и эффективные решения, никогда не станет закрывать на что-либо глаза. В лучшем случае, если он не может придумать ответ, он будет медленно обдумывать его самостоятельно. Хотя, когда он ответит, собеседник может и не понять, о чем он говорит.
Но Цю Ланьси знал.
Она некоторое время шла молча, и даже ее напряженная линия подбородка, казалось, была освещена мягким лунным светом.
«Цюланьси».
«Ваше Высочество?» Это был первый раз, когда Янь Цинли назвал её по имени. Наконец она поняла, что собеседник всё это время называл её «Цинцин», а значит, он знал её имя.
Как и в наше время, некоторые придурки, которые не могут вспомнить имя своего партнера, любят называть его «детка» или «дорогая», не потому что эти обращения более интимны, а просто потому что они не удосужились вспомнить, как на самом деле звали другого человека.
По мнению Цю Ланьси, прозвище «Цинцин» в некотором смысле то же самое, что и «младенец».
Она просматривала профиль Янь Цинли, ожидая ответа, вернее, ожидая, что та придумает какую-нибудь историю.
«Если бы я тебя не любил, я бы тебя и не вернул».
Янь Цинли слегка нахмурилась. Хотя всё пошло не так, как она изначально ожидала, она не жалела, что привела Цю Ланьси обратно. В конце концов, если они не могут узнать друг друга, полюбить друг друга и остаться вместе, разве они не могли бы какое-то время тайно обмениваться подарками?
Она умеет наслаждаться жизнью и не отвергает её, но при этом не хочет создавать себе лишних проблем.
Однако предоставление другой стороне определенных преференций допустимо.
Она прямо сказала: «Вам не нужно быть таким осторожным. Теперь, когда я вернула вас, я не расстроюсь, если вы скажете или сделаете что-то, что не соответствует моим ожиданиям».
Янь Цинли считала, что в мире много вещей, которые её не устраивают, и что не всегда всё идёт по её плану. Она давно поняла, что её мысли всегда были лишь «предрассудками», а не «фактами». Люди очень сложны, и в этом мире нет никого, кто был бы полностью похож на образ, запечатлённый в сердце.
Более того... говоря прямо, учитывая статус Цю Ланьси, ничто не может по-настоящему вызвать у неё отвращение; это определяется её личностью.
Она очень откровенный человек. Если вы готовы быть со мной открытыми и честными, я также могу рассказать вам кое-что, чтобы вы успокоились, когда я буду чувствовать себя в безопасности рядом с вами. Давайте поговорим откровенно и обсудим все как следует. Даже если сделка сорвется, мы все равно сможем остаться в хороших отношениях. Это лучше, чем когда один человек делает необдуманные предположения и причиняет вред себе и другим.
Конечно, тем не менее, иногда искусство красноречия таково: вы говорите одно, но это может быть истолковано по-другому. Янь Цинли явно хорошо владеет искусством красноречия и не станет описывать неприглядную реальность слишком обескураживающим образом.
Когда Цю Ланьси слушала то, что та говорила — возможно, признание в любви, а может, просто нежные слова — на мгновение, возможно, из-за прекрасного лунного света, ей показалось, что другая женщина действительно наслаждается романтическим моментом вместе с ней.
--------------------
Примечание автора:
Янь Цинли: Проще говоря, я желаю твоего тела, но хочу наслаждаться им бесплатно. Как только я взойду на трон, мы разорвем все связи.
Цю Ланьси: Хе-тьфу!
Глава 22
Цю Ланьси совершенно не поверила лжи Янь Цинли. В чём разница между верой лжи амбициозного человека и активным стремлением к смерти?
Но что бы ни нравилось в Янь Цинли, она может продолжать вести себя так.
В этот момент она легонько потянула Янь Цинли за рукав и с обеспокоенным выражением лица сказала: «Ваше Высочество, это звучит так просто, но как я могу не бояться?»
Янь Цинли слегка нахмурилась. Очевидно, она не считала Цю Ланьси трусихой. Возможно, в чём-то она действительно была трусихой, но во многих других отношениях она была гораздо смелее большинства обычных людей.
Когда люди честны с собой, они, естественно, надеются, что и другой человек будет честен.
«Я тоже не хотела, чтобы так было», — Цю Ланьси сделала паузу, прежде чем продолжить, — «Из любви рождается печаль, из любви рождается страх, и когда я думаю об этом, меня охватывает тревога».
Янь Цинли говорила тонко, но Цю Ланьси говорила еще тоньше и с большей двусмысленностью. Ее глаза были покрасневшими, и казалось, что она вот-вот расплачется, но она упорно держала голову высоко, чтобы слезы не упали.
«В моём сердце Ваше Высочество подобно яркой луне на небе, а я всего лишь невзрачный маленький белый цветочек под лунным светом. Я никогда не узнаю, скольким людям освещает лунный свет, но я живу по лунному зову и хочу полететь на луну».
На середине фразы она перевела взгляд, глаза горели напряжением, словно она больше не могла сдерживаться, и обняла Янь Цинли: «Простите меня, Ваше Высочество, я… я изначально не собиралась вам ничего рассказывать».
Янь Цинли смотрела на неё сверху вниз, не зная, притворяется она или искренне верит. Возможно, и то, и другое. В этом мире, где царит вседозволенность, даже небольшой акт доброты со стороны кого-то может запомниться на всю жизнь. Точно так же, как она до сих пор помнит страх, который испытала, узнав, что её собираются выдать замуж по политическим мотивам, и величественную фигуру своего отца, когда он отказался.
Более того… Янь Цинли не из тех, кому не хватает уверенности в себе. Жить было бы слишком утомительно, если бы приходилось постоянно сомневаться в намерениях любого, кто к тебе приближается. Она замечала изменения в своем поведении во время общения, так почему же другой человек этого не замечал?
Даже если это всего лишь пустяк, который можно прекратить в любой момент, вам, должно быть, потребовалась вся смелость, чтобы сказать такое другому человеку.
«Что ты такого сделала?» Янь Цинли немного поколебалась, прежде чем наконец положить руку ей на тело и нежно погладить. Хотя это её тронуло, она не смогла ответить. Глядя на её полувлажные чёрные волосы, она лишь тихо сказала: «Даже если ты что-то сделала, я тебя прощу».
«Спасибо, Ваше Высочество», — голос Цю Ланьси был приглушенным. Она не поднимала глаз, боясь рассмеяться вслух. Янь Цинли предоставил ей такую возможность, поэтому, конечно же, она должна была воспользоваться ею по максимуму.
Когда люди сталкиваются с тем, кто им симпатизирует и не испытывает неприязни, они, как правило, испытывают больше жалости, особенно когда между ними существует явный дисбаланс власти.
Поскольку они никогда не были равны по силам, она могла вести себя высокомерно и безрассудно, в то время как ее противницу можно было запугивать по своему желанию.
Поэтому Цю Ланьси считала, что собеседник не усомнится в этих словах. Дело было не в её уверенности в собственном обаянии, а в том, что в такой обстановке очень легко подсознательно вызвать у людей более сильные эмоции, которые естественным образом перерастают в любовь. Это так называемый эффект подвесного моста.