Луна ярко светит над пустынными горами, а небо усеяно цветами - Глава 19
Горные звуки - Подъем ветра и наводнения 4
Дует восточный ветер, и вода приобретает тенистый зеленый оттенок.
Дуло сильным ветром, и в густом зеленом лесу доносился лишь шелест.
На круглой поляне посреди пышной бамбуковой рощи стоят два больших серых камня, на которых сидят две женщины, одна постарше, другая помоложе, лицом друг к другу. Пожилая женщина, сидящая на большем камне слева, обладает утонченной и скромной внешностью, но само ее присутствие излучает тонкую, сдержанную власть. Перед ней сидит маленькая девочка лет четырех-пяти в светло-голубом платье. Ее черты лица намекают на будущее, полное несравненной красоты; ее маленькое личико невероятно нежное и очаровательное, глаза ясные и яркие, волосы мягкие, а большие глаза смотрят на женщину с решительным, но невинным выражением.
«Цзинъэр, вы готовы?» — спокойно спросила молодая женщина, слегка приподняв подбородок, и в ее глазах мелькнула едва различимая улыбка.
«Да, Мастер, пожалуйста, действуйте!» — Шуанцзин энергично кивнула.
Некогда прославленная и непобедимая героиня Фу Пин слегка улыбнулась, взяла в пальцы небольшой камешек и щелкнула им вправо. Камень с мягким свистом рассек воздух, заставляя листья с высоких бамбуковых стеблей падать, словно дождь. Шуан Цзин, сидящая на камне, мгновенно превратилась в небесно-голубую полосу и бросилась к ней. Раздался стремительный, рассекающий звук мечей, и трава на земле, подхваченная вихрем воздуха, изгибалась и вертелась в ее сторону. В мгновение ока она появилась, держа в одной руке большую охапку зеленых листьев, а в другой – длинный меч, пронзенный листьями, и направилась к Фу Пин. Меч был немного великоват для ее хрупкого телосложения, поэтому она едва могла идти по земле позади себя.
«Учитель, готово». Она подняла своё детское личико и с оттенком гордости сказала женщине, тихо сидящей на камне.
—Хм? Скоро. Неужели всё действительно прошло? — Фу Пин всё ещё держала глаза закрытыми, на её губах играла лёгкая улыбка, когда она говорила.
—А? Хм! —
-настоящий?-
-настоящий!-
«Неужели?» — слегка приподняв брови, Фу Пин улыбнулась и, закрыв глаза, спросила, в каком направлении находится Шуан Цзин.
—Эм…— Теперь она немного заподозрила неладное. Ее ясный взгляд метнулся по сторонам, осматривая окрестности, оглядываясь по сторонам. Затем она побежала обратно к бамбуковой роще, еще раз обошла ее, чтобы убедиться, что ни один бамбуковый лист не упал на землю, после чего снова побежала, громко подтверждая: —Да!—
—Затем…— Фу Пин открыла глаза, улыбнулась и указала назад: —Что это?—
—Что?— Шуанцзин обернулась и увидела лист, покачивающийся из стороны в сторону на самой верхушке бамбука, а затем мягко опустившийся на ветру. Она широко раскрытыми глазами уставилась на лежащий на земле бамбуковый лист, слегка надула губы от раздражения и, наконец, в знак протеста повернулась: —Учитель! —Это не считается!
Фу Пин слегка улыбнулась: «В этот раз ты хорошо справилась. Но ты все еще немного нетерпелива. Но Цзинъэр еще ребенок, так что это простительно». Она подняла голову, посмотрела на окружающий бамбуковый лес и тихо сказала: «Цзинъэр, как только ты покинешь эту гору, ты поймешь, что в этом мире есть люди быстрее, точнее, безжалостнее, могущественнее и сильнее тебя. Чтобы победить своих противников, ты не должна торопиться».
«Учитель, почему вы покинули горы? Мне здесь нравится», — надула губы Шуанцзин и спросила, вынимая листья из своего меча один за другим.
Услышав это, Фу Пин вздохнул и посмотрел на неё со смесью жалости и веселья: «Ты вторая молодая госпожа секты Семи Камней. Даже если ты захочешь держаться подальше от неприятностей, конфликты в мире боевых искусств всё равно тебя настигнут. Вместо этого тебе лучше внимательно наблюдать, глубоко размышлять, понимать себя и мир, чтобы знать, где ты на самом деле находишься в этом мире».
«О». Девочка кивнула, видимо, понимая, затем опустила голову и на мгновение задумалась, как взрослая. Потом она подняла глаза в замешательстве, на её детском лице читались вопросы: «Учитель…»
—Эм? —
—А что привело тебя в этот мир?—
Слова звучали глухо и неземно, словно доносились с того света. Шуанцзин увидела свое детское лицо и тут же открыла глаза.
У меня болит всё тело, особенно рана от меча на руке, которая жжёт волнами. Даже малейшее движение вызывает ощущение, будто рану разрывают на части.
Она с некоторым любопытством подняла руку и покрутила запястьем из стороны в сторону, и, конечно же, почувствовала легкую, разрывающую боль.
Кажется, прошло очень-очень много времени с тех пор, как я получил травму.
Приподняв еще не до конца высохший рукав, я внимательно осмотрела левую руку, начиная с запястья. На моей светлой коже были небольшие старые шрамы. Хотя я не брала в руки оружие уже несколько лет, вернуть коже гладкость и мягкость было все равно сложно. У людей, занимающихся боевыми искусствами с детства, нет безупречной кожи, как у дамы из богатой семьи. Даже после многих лет восстановления моя кожа так и не обрела свой первоначальный блеск.
Она осторожно коснулась этих мест пальцем.
Первый шрам остался от ожога, вызванного искрами, вылетавшими во время первой ковки оружия. Эта ковка стала моим первым мечом, и именно этим мечом я впервые сразился с Чэ Шуем и одержал над ним победу.
Второй шрам, длинный и тонкий, тянется от запястья до руки, словно красная линия. Он появился пять лет назад, когда она и Тяньша упали с крепости Хунху. Она пыталась ухватиться за выступающий камень на стене и получила глубокую рану. Она сильно истекала кровью, и в конце концов Сюаньшэн спас их обоих.
Она не могла вспомнить третью и четвертую отметки; должно быть, они остались у нее с детства, когда она училась боевым искусствам у своего учителя.
Пятый инцидент произошёл, когда она впервые спустилась с горы, чтобы войти в мир боевых искусств и принять участие в соревнованиях на террасе Тянья в павильоне Дайфэн. Во время этих соревнований она получила травму, и именно с этого момента стало известно имя молодой мастерицы секты Семи Камней.
Столько травм. Она удивилась, что на одной руке так много следов; она с трудом могла вспомнить их все.
Все эти воспоминания очень смутные.
Стоя в колышущемся бамбуковом лесу, слушая свист ветра, он практиковал боевые искусства со своим учителем в горах; его надутое, почти плачущее выражение лица, когда он впервые победил Чэ Шуя; его небрежные шутки с Тянь Ша, когда он висел в крепости Хунху; холодный, серебристый блеск его первой работы на солнце; и оглушительные возгласы и изумленные вздохи толпы, когда он в шестнадцать лет стоял один на арене, наблюдая, как медленно падает его последний противник. Эти краски блекнут.
Только тогда я понял, что самые глубокие воспоминания на самом деле не оставили после себя никакого следа.
Она вытянула неповрежденную руку, пытаясь удержаться, но почувствовала, что что-то крепко держит ее. Подняв глаза, она увидела, что это правая рука Сюань Шэна крепко обнимает ее за талию. Его глаза были закрыты, и он явно все еще был без сознания, но он так крепко держал ее, отказываясь отпустить даже в бессознательном состоянии.
Шуанцзин моргнула, затем медленно легла обратно.
Вокруг не было холодно, и был разведён костёр. Золотисто-красные языки пламени постоянно танцевали, отбрасывая мягкие, мерцающие тени на всё вокруг в сумеречном небе. Рядом лежали цветущие сливы, их дыхание было ровным, словно они спали.
Она отошла в сторону.
Затем, подобно кошке, которая долго бродила и наконец нашла теплый уголок, она снова робко двинулась.
Убедившись, что Сюань Шэн не проснётся и не посмотрит на неё с выражением невыносимого разочарования, она с тоской уткнулась головой ему в руку, нежно прижавшись носом к его телу и кокетливо ведя себя, словно маленькое животное.
Хотя он вел себя так же, как всегда, когда озорничал, его ясный взгляд был рассеянным и смотрел прямо перед собой. Зрачки, холодные и отстраненные, были холодными и глубокими, как осеннее озеро, возможно, потому что он был переполнен слишком многими эмоциями, чтобы их выразить.
Сюань Шэн всегда излучал знакомое и успокаивающее тепло. Хотя он казался холодным и равнодушным, на самом деле он был чрезмерно внимателен и заботлив. Однако раньше она могла счастливо улыбаться, чувствуя себя защищенной и окруженной заботой, а теперь ей приходилось беспомощно наблюдать, как нежность, изначально принадлежавшая только ей, по праву перешла к другому человеку.
Я просто не могу подобрать слов, чтобы описать это чувство.
Даже бессердечные люди могут быть убиты горем?
Слезы пачкают подушку изображениями мандариновых уток, как я смогу вынести одиночество в течение долгой ночи?
Она вдруг вспомнила первые слова, которые сказал ей учитель, когда она стала его ученицей.
В тот момент непобедимая героиня стояла на вершине горы, среди облаков, любуясь бескрайним пейзажем перед собой, и спокойно произнесла: «Мир боевых искусств огромен и безграничен. Говорят, что где бы ни находились люди, там и мир боевых искусств. Поэтому тебе следует отправиться в сам этот мир. Есть много способов утвердиться в мире боевых искусств. В месте, где сосуществуют добро и зло, естественно, есть множество способов прославиться. Шуанцзин, ты выберешь добро или зло? Станешь ли ты великим героем или злодеем?»
«Мастер, конечно, я хочу стать великим героем», — сказала она, даже не задумываясь.
Фу Пин усмехнулся и погладил её по волосам: «Быть злодейкой не так уж и плохо. По крайней мере, это намного проще». Затем, глядя на неё, он продолжил: «Чтобы быть героиней, помимо отстаивания справедливости, ты должна ценить слово „эмоции“. Всё в мире происходит от этого слова, и как женщина, ты неизбежно будешь в него вовлечена. Я не буду учить тебя быть бессердечной, ибо без эмоций нельзя стать „героем“. Я буду учить тебя лишь ясно видеть себя».
—Хм. — Она бесстрастно кивнула.
По-видимому, поняв, что говорить об этом, возможно, еще слишком рано, Фу Пин улыбнулась и поправила волосы: —В любом случае, просто помни…—
«Вместо того чтобы цепляться друг за друга в горести, лучше забыть друг о друге в этом огромном мире», — пробормотала Шуан Цзин, бесстрастно прислонившись к груди Сюань Шэна. Холод пробежал по ее телу до костей.
Мастер, нет.
Единственной ошибкой в ее жизни, которая сделала ее завидным лидером секты Семи Камней, свободно парящей по всему миру, были эти две фразы.
«Взгляните на себя ясно» и «забудьте друг о друге в этом мире».
Поскольку они прекрасно знают, чего хотят, они не желают забывать друг друга ни при каких обстоятельствах.
Она была готова променять свои навыки боевых искусств и здоровье на жизнь, наполненную взаимной поддержкой и дружбой.
Она всегда твердо в это верила, но сейчас была совершенно измотана.
Много лет назад она и Сюаньшэн, преследуемые им, сумели сбежать. Он шаг за шагом вынес её, тяжело раненую, из ловушки. В тот момент она чувствовала, как кровь вот-вот хлынет наружу, а сознание постепенно угасает. Холодный воздух пронизывал её конечности и кости, но она чувствовала себя невероятно спокойно, потому что на его спине даже смерть не казалась страшной.
Но сейчас мне действительно хочется умереть медленно, но в теплом месте.
Учитель, я что-то сделал не так?
Я наконец-то понял себя, и именно поэтому моя жизнь так сложна.
Горные звуки - Подъем ветра и наводнения 5
В этот момент Сюань Шэн внезапно пошевелился, словно ему приснился кошмар, и тут же открыл глаза. Долгое время он пребывал в оцепенении, прежде чем осознать, где находится. Опустив взгляд, он пришел в себя и посмотрел на Шуан Цзин: "...Глава секты? Вы проснулись? С вами все в порядке?"
Шуан Цзин подняла глаза, ее взгляд был спокоен и безмятежен, как тихий пруд, и она равнодушно посмотрела на него.
На мгновение Сюань Шэну показалось, что он держит на руках седовласую женщину, которую оставил позади, — такую же бесстрастную и безэмоциональную. Он невольно выпалил: «Шуан Цзин?»
«Вы сказали…» Женщина в его объятиях спокойно опустила голову, и, услышав свое имя, в ее глазах наконец-то появилась нотка эмоции: «Вы больше не тот человек, каким были раньше… Что ж, это нормально».
"Что?" — Сюань Шэн растерянно посмотрела на неё, никак не ожидая, что её первыми словами после пробуждения будут именно такие.
«Потому что… я уже не та Е Шуанцзин, какой была раньше. Так разве это не правильно?» Давайте начнём сначала.
«Учитель…» — Сюань Шэн вздохнул, затем сел и протянул руку, чтобы проверить её пульс. Увидев, что пульс стабильный, но она выглядит слабой, он вдруг почувствовал щемящую боль в сердце. Хотя обычно они были такими весёлыми и разговорчивыми, он понимал, что эта женщина хранит какую-то глубокую рану, которую он не мог понять. Он просто не знал, как её залечить. Поэтому он тихо спросил: «Учитель, чего… вы хотите?»
«Одно предложение». Шуанцзин посмотрела на него, и ее глаза внезапно наполнились печалью. Печалью, которую Сюаньшэн никогда прежде не видел: «Сюаньшэн, мне нужно от тебя всего одно предложение».
«Что ты сказала?» — хотел спросить Сюань Шэн, но в то же время немного боялся услышать ответ Шуан Цзин. Настойчивость и серьезность женщины были настолько прямыми и прозрачными, что казалось, он может случайно отказаться от всех своих убеждений и планов на будущее и вместе с ней обрести вечное проклятие.
В этот момент из глубины леса появилась Чэ Шуй, держа в одной руке несколько веток с крупными рыбами, а в другой — Ночной меч Сюань Шэна. Ее рукава были слегка влажными, а длинные черные волосы развевались на солнце, словно яркие ленты. Увидев, что все проснулись, она воскликнула: «Ах!» и бросилась к Шуан Цзин, тревожно спрашивая: «Сяо Цзин, ты проснулась? Ты в порядке? Ты где-нибудь ранена?» Она осмотрела ее слева направо, затем положила руку ей на запястье, чтобы проверить пульс. Через некоторое время выражение ее лица немного успокоилось.
«Как с ней могло случиться…» — Слива Блоссом лениво приподнялась и сказала: «Это у меня болит спина и поясница, я чувствую себя так, будто меня раздавил огромный камень».
«Это тоже хорошо. Ничего страшного, если ты, полная женщина, немного похудеешь», — равнодушно заметил Че Шуй.
"Кого ты называешь толстым?!" — чуть не подскочила Слива Цветок и сердито зарычала, указывая на его нос.
«Ты… ты даже не подумаешь, как я устал, таская вас троих? И твоя одежда вся мокрая и тяжелая! У меня так болят плечи, знаешь ли?» Чэ Шуй надул губы, тут же приняв жалостливый и обиженный вид, потянул Сюань Шэна одной рукой, а Шуан Цзин — другой: «У меня так сильно болят плечи. Если бы здесь были Бай Юнь или Цзинь Гуань, они бы уже сделали мне массаж…» Он посмотрел на второго молодого господина города Баньюэ со слезами на глазах: «Сюань Шэн…» Затем он повернул голову и протяжно произнес: «Сделай мне массаж…»
"Э-э... я... я не знаю, как."
"Уааа...!" Чэ Шуй чуть не расплакалась, но выражение её лица мгновенно изменилось, когда она посмотрела на Мэй Хуа: "Ты! Сделай мне массаж!"
"Иди к черту! Зачем мне это?"
«Так вы разговариваете со своим Спасителем?!»
«К чёрту своего спасителя! Я не просила тебя меня спасать!»
"Ааааа, какой же ты неблагодарный! Такой неблагодарный!"
"Это ты... злой, злой! Ты... ты! Как ты смеешь говорить, что я толстая!" Сливовый Цветок стояла, указывая на него пальцем, и ее гнев нарастал. Наконец, не в силах больше ничего сказать, она топнула ногой, отвернулась и разрыдалась. Она вытерла слезы, пытаясь скрыть их от него, рыдая: "Уааа... ты ведешь себя неразумно! Безрассудный ублюдок! Сукин сын! Проклятие тебе, чтобы ты потерял все волосы! Чтобы стал уродливым лысым мужчиной... уааа..."
"...!!!!" Чэ Шуй был совершенно ошеломлен. Он застыл на месте, его рука все еще указывала на женщину, которая закрывала лицо руками и рыдала, но он не знал, как реагировать. Спустя долгое время он пробормотал: "Мэй... Мэй Хуа... э... что... э... Простите... Я... я... я не хотел. Вообще-то... вы не... э... вы не очень толстая..." — пробормотал он бессвязно, ища помощи у Сюань Шэна, но тот тут же перевел взгляд на молчаливую Шуан Цзин, словно убегая.
О нет! Что же мне делать?!
"Сливовый цветок... э-э... не плачь... Я... я..."
"Уааа... Я прощу тебя, если ты дашь мне пять таэлей серебра."
"...Ты меня грабишь?!" — Чэ Шуй замер на месте и чуть не взорвался от гнева, осознав, что произошло.
«Ладно, хватит дурачиться». Внезапно Шуан Цзин, которая все это время молчала, спокойно заговорила, мягко остановив взгляд на Чэ Шуе: «Где мы? Мы собираемся покинуть гору?»
«Хм». Увидев её взгляд, Чэ Шуй понял, что она уже приняла решение. Он бросил Мэй Хуа кусочек своего рукава, чтобы вытереть её (фальшивые?) слёзы, затем выпрямился и указал на юг: «Идите по этой дороге, и меньше чем через час вы увидите реку Восточный Линьцзян».
«Следуя вдоль Восточной реки, мы доберемся до города Бэйбай через три дня. Дальнейшее продвижение на север будет намного быстрее, чем тот маршрут, которым мы шли раньше, и мы сможем добраться до ворот Ниншуан еще быстрее», — сказала Мэй Хуа, тоже сев у костра, подняла сухую веточку и начала рисовать на земле.
«Нет». Шуан Цзин неотрывно смотрела на мерцающее пламя, яркий свет которого слегка румянец залил ее лицо. Она говорила четко и твердо, каждое слово было разборчивым: «Мы едем в поместье Жоуцзянь. К одному человеку».
Все были ошеломлены и подняли на нее взгляды; Сливовый Цветок нахмурилась, вспоминая: «Ведь это, наверное, хозяйка поместья Мягкого Меча...?»
«Один из трех человек, успешно завершивших строительство Стослойной башни за последние десять лет, — Нефритовый принц Хуа Ушуан».