Запись о наслаждении

Глава 42

В процессе взросления каждый человек в той или иной степени обнаруживает, что вещи, которые раньше ему были непонятны, на самом деле не так уж и сложны. Кто-то называет это зрелостью, кто-то — оцепенением. Тан Хуан раньше недолюбливала Байли Люшана; она не понимала его образа мышления, и даже сейчас не согласна со многими его взглядами. Однако, проведя с ним больше времени, она понимает, что её учитель именно такой человек. Байли Люшан интерпретирует проблемы, основываясь на собственных идеях, и разве её несогласие с его идеями не является отражением её собственных? Подсознательно, разве её несогласие с Байли Люшаном не объясняется тем, что она считает себя правой? Точно так же, разве её учитель всегда не считает себя правым?

Только потому, что она не согласна с тем, что делает её учитель, она его ненавидит. В чём разница между ней, Пей Гумо и остальными? Отбросим все внешние признаки и начнём с самого практичного вопроса: он научил её боевым искусствам, спас ей жизнь, и у неё есть еда и одежда — всё благодаря ему. Так какое же право она имеет его ненавидеть?

Облака в небе были окрашены красноватым оттенком, плывли и мерцали, наполняя мои глаза красками заката и создавая необычайно красивую картину.

Она не знала, когда это началось, но ей очень нравилось, когда он называл её «глупой девчонкой» и «Хуаньэр», хотя она упорно отказывалась в этом признаться. Отец называл её по имени без эмоций, мать — отстранённо, а многие в мире боевых искусств — с презрением.

Но когда он называл её «глупышкой» или «Хуаньэр», в глубине его глаз всегда появлялась лёгкая улыбка. Он мог рассердиться на неё, и когда он злился, он это явно показывал, но никогда не держал на неё зла. Если он рассердился, то рассердился; если он её наказал, то наказал; а через несколько дней он вёл себя так, будто ничего не произошло.

Тан Хуан слегка улыбнулась. Неужели это то, о чем она всегда мечтала — настоящая семья?

На следующий день ворота дома семьи Пэй были распахнуты настежь. Пэй Гумо не пускал гостей из долины Юмин, а всех остальных нужно было перенести. Они ждали полдня, до полудня, когда наконец увидели, как неспешно входит Байли Люшан, а за ним неторопливо следует Тан Хуан.

Бали сидела в кресле с холодным выражением лица, рядом с ней сидела Ба Ин. Пэй Гумо, как обычно, занял почетное место, а рядом с ним — Пэй Цзинь.

Честно говоря, Байли Люшан не слишком заботился о правилах этикета и не возражал против того, где сядет. Поэтому он просто выбрал место и сел, демонстрируя ленивое и безразличное отношение. Спустя некоторое время Пэй Гумо долго ждал, но Байли Люшан молчал. Видя, что атмосфера становится все более напряженной, он кашлянул и сказал: «Все здесь. Давайте начнем».

— С чего начать? — холодно спросил Бали. — Лидер Альянса Пей пригласил меня сюда сегодня только для того, чтобы я ждал этого человека?

Пей Гумо вздохнул: «Теперь у нас есть общий враг. Мы должны использовать то, что можем, и отбросить прошлые обиды».

Бали громко рассмеялся: «Клан Тан убил множество людей из Долины Преисподней, и Бали Люшан тоже убил много людей из Долины Преисподней, так что в моих глазах он ничем не отличается от клана Тан!»

Взгляд Байли Люшана заблестел, и он равнодушно произнес: «Бали, на твоем месте я бы сначала использовал Байли Люшана для уничтожения клана Тан, а затем, после устранения одного врага, разобрался бы с остальными». Он улыбнулся: «Кроме того, хотя Пэй Гумо и хочет принять меры против клана Тан, он никогда не думал об уничтожении этого клана. У вас с Пэй Гумо разные планы. Думаешь, без моей поддержки ты сможешь противостоять упрямству этого старика?»

«И правда, у тебя красноречие. Всегда одиночка?» — раздраженно спросил Бали. — «Тебе, Бали Люшан, нужна чья-нибудь помощь? Разве ты не всегда одиночка?»

Услышав это, сердце Тан Хуан затрепетало. Никто из посторонних не знал о внутренних повреждениях её учителя. Думая об этом, она невольно посмотрела на Байли Люшана.

«Ха-ха, я не настолько высокомерен. Нам с Тан Хуанем будет довольно сложно в одиночку уничтожить клан Тан».

Бали спросил: «Когда у тебя появилась неприязнь к клану Тан?»

Байли Люшан, замерев с любопытством взглянув на Пэй Гумо, спросил: «Разве Пэй Гумо не упоминал, что моего ученика Ло И похитили члены клана Тан...?»

«Что?!» Бали хлопнула рукой по столу и встала. Она тоже была одной из тех, кто знал секрет Меча Одинокой Пыли. Если бы клан Тан заполучил Ло И, они могли бы однажды действительно доминировать в мире боевых искусств. «Байли Люшан, ты называешь себя номером один в мире, но даже не можешь защитить своего собственного ученика! Ты только создаешь проблемы другим!»

Байли Люшан откинулся на спинку стула, подперев подбородок рукой, и слабо улыбнулся, ничего не ответив.

Тан Хуан, стоявшая в стороне, больше не могла этого терпеть. Она никогда не слышала, чтобы кто-то осмеливался так говорить с Байли Люшаном! Если бы это было в прошлом, все было бы в порядке, ведь у ее учителя было достаточно власти, чтобы говорить. Но сейчас она не знала, насколько ослабла власть Байли Люшана. Ей было неприятно слышать, как кто-то кричит на ее учителя, поэтому она без разрешения сказала: «Ло И — ученик учителя. Даже если учитель хочет отдать его, посторонним не следует ничего говорить».

Все обернулись, чтобы посмотреть на Тан Хуан, но ей, казалось, было все равно, и она продолжила: «Сегодняшнее сотрудничество — всего лишь предложение. Если господин долины Ба не желает, он может отказаться. Мы, люди из дворца Чжэнъян, здесь не для того, чтобы нас поучали, как сыновей!»

Байли Люшан невольно усмехнулась: «Хуаньэр, ты сегодня в ужасном настроении».

Тан Хуан слегка покраснела. «Поскольку сегодня учитель был слишком снисходителен, теперь моя очередь говорить». Она искоса взглянула на него. «Если учитель считает, что его ученица слишком непослушна, то Хуанэр больше не обязана перебивать».

Улыбка Байли Люшана стала шире. «Нет, в ней тот же шарм, что и в былые времена».

Бали подавила гнев и уставилась на двух людей перед собой. «Байли Люшан, сотрудничество с тобой — это хорошо. В битвах всегда есть жертвы. Тогда ты сделала это, чтобы спасти своих двух учеников. Я могу признать, что я не так искусна, как ты, но…» Она помолчала немного, затем указала на Ба Ина: «Ба Ин — самый талантливый ребенок среди молодого поколения моей долины Юмин. Когда-то я хотела обучить его, чтобы он стал моим преемником, но ты его испортила. Если уж мы собираемся сотрудничать, то сначала нужно решить эту проблему».

Байли Люшан тут же взял себя в руки, его взгляд стал глубоким, и он спокойно произнес: «Ты хочешь, чтобы я вернул Ба Ину силу, которой обладал Тан Хуан?»

«Верно», — сказал Бали.

Взгляд Байли Люшана был подобен взгляду ножа. «Прошло несколько лет. Даже если сила Хуаньэра вернется к Ба Ину сейчас, это может не дать того эффекта, на который вы рассчитываете, и он может не вернуться в свое первоначальное состояние».

Бали настаивал: «Тем не менее, я верну тебе то, что ты у меня отнял».

Атмосфера была невероятно напряженной, но Байли Люшан оставался совершенно безразличным, лишь поднял бровь и усмехнулся: «Мечтай дальше!»

Бали не удержалась и потянулась за своим оружием, а правая рука Тан Хуана уже коснулась меча Одинокой Пыли на его поясе, готовая в любой момент нанести удар. Байли Люшан сидела неторопливо и игнорировала его, но Пэй Гумо больше не мог сидеть на месте и кашлянул: «Не спорь, мы сегодня здесь, чтобы все обсудить как следует».

Бали фыркнул: «Это Бали Люшанг первым заговорил грубо».

Байли Люшан усмехнулся: «Это ты первым выдвинул это необоснованное требование».

Пэй Гумо пытался мягко убедить их, но ни одного из них он не мог легко переубедить. Однако корень проблемы заключался в Тан Хуане и Ба Ине, и он знал, как поступить с этими двумя молодыми людьми. Он взглянул на Ба Ина, затем на Тан Хуана, и после недолгого раздумья его взгляд наконец остановился на лице Тан Хуана. «У Тан Хуан, Ба Ин когда-то был твоим другом. Он хотел тебя спасти, но при этом утратил свои навыки боевых искусств. Не хочешь ли ты загладить свою вину?»

Пэй Гумо использовал своё понимание У Таньхуань и её симпатии к ней. Байли Люшан, естественно, это понимал. Он холодно посмотрел на Пэй Гумо, затем перевёл взгляд на Таньхуань, ожидая её ответа.

Тан Хуаню не нравилось ощущение, что этот конфликт был спровоцирован им самим. Немного подумав, он медленно произнес: «Мастер долины Ба, вы хотите, чтобы боевые искусства Ба Ина были восстановлены до своего первоначального состояния. Вам нужен идеальный преемник, верно?»

Бали фыркнула в ответ. Конечно, она была недовольна; ее тщательно подготовленная преемница была легко уничтожена Байли Люшан, а Ба Ин была ее любимицей.

«Если это всё, то мне не обязательно возвращать Ба Ину боевые искусства. Эти навыки много лет были в моём теле и давно слились с моими собственными», — равнодушно сказал Тан Хуань. — «Я уже освоил приём, который Мастер использовал для передачи своих навыков. Помимо людей из дворца Чжэнъян, Ба Ин может выбрать одного человека, и я лично передам Ба Ину его боевые искусства».

В комнате воцарилась тишина. Пэй Гу Мо не ожидал таких слов от Тан Хуана, Ба Ли не ожидал этого, и даже Бай Ли Лю Шан не ожидал этого.

Тан Хуан серьезно посмотрел на Ба Ина и сказал: «Ба Ин, решать тебе».

Черты лица Ба Ина почти не изменились по сравнению с тем, что было раньше. Выслушав слова Тан Хуана, он равнодушно сказал: «Раньше ты бы так не поступил. После стольких лет в дворце Чжэнъян ты ещё чему-то научился?» Вспомнив Тан Хуана, он вздохнул: «Ты заставил меня принять это решение, чтобы я понес наказание за отнятие власти у людей?»

Он предавался удовольствиям, не говоря ни слова, ни признавая этого, ни отрицая.

Взгляд Ба Ина был холодным и суровым. Оглядевшись, он указал на Пэй Цзиня и сказал: «А что, если мне понадобятся навыки боевых искусств этого человека?»

Прежде чем Тан Хуан успел отреагировать, Байли Люшан слегка приподнял бровь, на его обычно унылом лице появилось едва заметное выражение интереса. Взгляд Пэй Цзиня невольно проследил за Тан Хуаном, он крепко сжал кулаки.

«Вздох, почему все используют Пэй Цзиня, чтобы проверить меня?» — вздохнул Тан Хуан, его глаза заблестели. — «Смогу ли я освоить боевые искусства Пэй Цзина — это вопрос, который следует задавать не мне, а самому Пэй Цзину, или же с этим согласен лидер Альянса Пэй».

Ба Ин убрал палец, сохраняя спокойствие. «Значит, если я смогу подчинить Пэй Цзиня, ты готов передать мне его боевые искусства?»

Тан Хуан слегка опустила глаза и некоторое время молчала.

Пэй Цзинь нежно посмотрел на Тан Хуана, криво усмехнулся, отбросил свои сумбурные мысли и сказал себе: «Ба Ин, твои нынешние замечания навредят отношениям между семьей Пэй и долиной Юмин. Пожалуйста, следи за своими словами».

Выражение лица Ба Ина слегка помрачнело, и он замолчал. Его взгляд надолго скользнул в окно, в далекое прошлое. «Тан Хуан, когда-то я действительно считал тебя другом». Сначала он подошел к ней только потому, что считал эту девушку очень способной, движимый своим соревновательным духом. Затем у него возникло некоторое восхищение, а потом и признательность. Позже, сам того не осознавая, он стал считать ее очень хорошим другом. Именно поэтому он не возражал против того, чтобы обучить ее навыкам долины Юмин, и именно поэтому он ослушался приказа Мастера долины, тайно позволив ей покинуть долину Юмин.

Ба Ин рассмеялся: «Это была моя вина, что я неправильно оценил людей, Мастер Долины. Ничего страшного. Боевые искусства можно переобучить. Мне не нужно отказываться от своей прежней силы. Вам не нужно отказываться от сотрудничества из-за меня. Долина Преисподней полна талантливых людей. Даже без меня вы сможете найти выдающегося преемника».

Тан Хуан всё больше молчал, бесстрастно стоя в стороне.

Байли Люшан взглянул на нее. Неужели этот идиот снова чувствует себя виноватым и расстроенным? Он усмехнулся, прищурив глаза и с полусерьезным, полушутливым взглядом оглядев всех в комнате: «Бали, так сказал твой ученик, что ты собираешься делать?»

Бали беспомощно сказал: «Хорошо, хорошо. Как ты и сказал, нам нужно расправляться с врагами по одному. В худшем случае мы уничтожим клан Тан, а затем займемся твоим дворцом Чжэнъян. Давайте все будем полагаться на свои силы».

Байли Люшан кивнула и сказала: «Уверенность — это хорошо, но чрезмерная самоуверенность легко может привести к саморазрушению». Байли сделала вид, что не расслышала его сарказм, и продолжила предыдущую тему: «Я согласна сотрудничать, но не знаю, как сотрудничать, особенно с тобой, у меня нет опыта. Расскажи мне сначала свой план, и я выслушаю».

Байли Люшан лениво зевнул. «Разве я похож на человека, который что-то планирует? У меня нет плана, но есть предложение». Он сделал паузу, и, увидев, что Байли и Пей Гумо смотрят на него так, словно хотят, чтобы он продолжил, он прямо сказал: «Чтобы справиться с кланом Тан, мы должны позволить тем, кто больше всего пострадал от клана Тан и кто больше всего его ненавидит, составить план. Только тогда план окажется блестящим».

Услышав это, все были ошеломлены, и невольно все взгляды обратились к Тан Хуану.

Байли Люшан презрительно рассмеялся: «Хуаньэр, похоже, многие знают, что тебя тогда несправедливо обидели. По крайней мере, эти четверо перед тобой знают, что тебя подставил клан Тан». Его улыбка становилась все холоднее и холоднее: «Так называемые праведные секты — это всего лишь это, а так называемый лидер союза боевых искусств — еще и презренный злодей».

Бали не возражала против того, чтобы её называли презренной; она и себя хорошей не считала. Пэй Гумо прожил столько лет, что его кожа была толстой, как железо, а бесстрастность была его коньком. Пэй Цзинь был самым раскаявшимся из присутствующих, его лицо было мрачным и молчаливым. Ба Ин взглянула на Тань Хуана, затем на Байли Люшан и небрежно сказала: «Раз мои слова только что рассердили твою ученицу, Байли Люшан, можно ли считать твои слова местью?»

Байли Люшан не стал это отрицать и спокойно сказал: «Я просто говорил правду».

Тан Хуан, до этого молча стоявший в стороне, наконец сбросил с себя маску спокойствия и твердым, уверенным голосом произнес: «Если я смогу возглавить действия против клана Тан, я буду вам чрезвычайно благодарен».

Байли Люшан усмехнулся и сказал: «Раз уж мой ученик взял на себя инициативу высказаться, не следует ли вам всем дать ему шанс?»

Пей Гумо великодушно ответил: «Я не против».

Барри выглядел нерешительным. «Если у неё есть такая способность… ну, мне даже думать об этом лень».

Тан Хуан не проявил ни скромности, ни высокомерия. «Спасибо. Я надеюсь, что мастер Ба возглавит экспертов долины Юмин, чтобы окружить секту Тан, заставив её собрать все свои основные силы. Только тогда мы сможем уничтожить их одним махом. Мой мастер и я тайно проникнем в секту Тан и выясним её численность. Затем мы сообщим вам. С помощью внутренних сил мы сможем добиться вдвое большего результата, приложив вдвое меньше усилий».

Бали подняла глаза. «Проникновение в клан Тан — самое опасное, что можно сделать. Ты уверена, что хочешь это сделать?»

Тан Хуан слабо улыбнулась: «Старший брат Ло И всё ещё в руках клана Тан. Мы с моим учителем должны спасти его, и…» Её улыбка быстро исчезла, сменившись леденящим взглядом: «Я хочу лично убить Тан Вэйю». Она повернулась и посмотрела на Байли Люшана: «Учитель, что вы думаете?»

«Неплохо, это амбициозно».

Пей Гумо вмешался: «Разве от меня ничего не требуется?»

Тан Хуан пристально посмотрел на него. «Лидер Альянса Пэй, вам следует и дальше сохранять нейтральную позицию. Окружение и подавление — это не то, чем должен заниматься уважаемый лидер альянса боевых искусств. Более того, сотрудничество с такими, как мы, запятнает вашу добрую репутацию».

Хотя Пэй Гумо и рассматривал возможность сотрудничества, он давно решил, что даже в этом случае разорвет связи с дворцом Чжэнъян. Но теперь, услышав это от Тань Хуана, его чувства стали неоднозначными. «И это всё? У Тань Хуан, ты должен знать, что моё вмешательство принесёт огромную помощь».

Тан Хуан сделал вид, что ему все равно, и уже собирался ответить, когда Пэй Цзинь, прежде чем он успел что-либо сказать, произнес: «Отец, Тан Хуан прав. Репутация семьи Пэй нуждается в твоей защите». Он пристально посмотрел Тан Хуану в глаза: «Однако мне все равно».

Тан Хуан пристально посмотрел на него.

«Я хочу участвовать. Даже несмотря на то, что я единственный из семьи Пэй, я все равно хочу участвовать», — улыбнулся Пэй Цзинь. «Если я пропущу это один раз, я не могу пропустить это во второй раз».

Что произошло в первый раз? А что во второй раз?

Тан Хуан не хотел ни спрашивать, ни знать. Немного подумав, он кивнул и сказал: «В любом случае, я не могу тебя остановить. Однако, раз ты хочешь участвовать, тебе следует постараться мне помочь».

Пей Цзинь сказала: «Это естественно».

«Тогда мне нужно, чтобы ты кое-что сделал». Тан Хуан посмотрел на него и сказал: «Мне нужно, чтобы ты отвёз меня к Шу Юньяо. У этой женщины есть связи с кланом Тан, верно?»

Выражение лица Пэй Цзиня на мгновение застыло. Он безучастно уставился на Тан Хуан, затем внезапно горько рассмеялся и вздохнул: «У неё есть связи с кланом Тан». Он пристально посмотрел на Тан Хуан: «Хорошо, я отведу тебя к ней». Женщина, которую он любил, так равнодушно хотела увидеть его, что он не знал, как описать это чувство.

В некотором смысле Пэй Цзиньчжэнь не отличается умом. Шу Юньяо решила помочь ему, потому что он ей нравился, но он не был готов пожертвовать даже частью своего обаяния, чтобы воспользоваться ею. Трудно сказать, глуп он или принципиален. Тем более что Шу Юньяо была отравлена кланом Тан, и её жизнь была в руках Тан Вэйю, поэтому она с большой вероятностью перешла бы на другую сторону, если бы узнала, что Пэй Цзиньчжэнь её не любит.

Шу Юньяо жила в доме семьи Пэй, с белоснежными стенами и изящными ивами, колышущимися на ветру за окном. Дом был не слишком большим и не слишком маленьким, но вполне достаточным для одного человека.

Когда Тан Хуан и остальные прибыли, Шу Юньяо спокойно сидела у двери и играла на гучжэне. Музыка была мелодичной и трогательной, передавая ощущение спокойствия среди печали. У Тан Хуана не хватило терпения ждать, пока она закончит играть. Он шагнул вперед, протянул руку, остановил ее и прямо сказал: «Мне нужно с тобой поговорить».

Глаза Шу Юньяо заблестели, она мягко остановила то, что делала, и улыбнулась: «Ты хочешь сказать, что наконец-то выйдешь замуж за брата Цзиня?»

Тан Хуан поленилась тратить на нее время. «Я знаю, что ты поддерживаешь связь с Тан Вэйю. Ты всегда с ним связываешься или он с тобой?»

Взгляд Шу Юньяо метался по сторонам. «Он связался со мной».

Тан Хуан усмехнулась; она давно ожидала этого ответа. Она слегка крепче сжала руку Шу Юньяо. В ее глазах мелькнул холодный блеск, но тон оставался бесстрастным: «Что бы он сделал, если бы узнал, что ты мертва?» В любом случае, она давно недолюбливала эту женщину.

У Таньхуань была ужасная репутация в мире боевых искусств; от её рук погибло много людей. Более того, она была последней ученицей Байли Люшана, поэтому было очевидно, что она не была человеком с мягким сердцем. Выражение лица Шу Юньяо слегка изменилось, и её взгляд невольно скользнул к Пэй Цзинь, стоявшему вдали. Как раз когда она раздумывала, поможет ли ей Пэй Цзинь, она услышала голос, похожий на голос Смерти.

Тан Хуан опустила голову, наклонилась к Шу Юньяо и сказала голосом, который слышали только они двое: «Даже если Пэй Цзинь захочет меня остановить, ты веришь, что я смогу лишить тебя жизни, прежде чем он успеет что-либо предпринять?»

Голос Тан Хуана был тихим, но все же не ускользнул от пристального слуха Байли Люшана. На его губах играла озорная улыбка. «Хуанэр, ты все больше и больше становишься похожа на учительницу».

При виде Тан Хуана лицо Шу Юньяо слегка побледнело, но при виде Байли Люшана стало мертвенно-бледным. Однако она быстро пришла в себя. «Раз уж ты была так уверена, что я смогу связаться с Тан Вэйюй, зачем ты спрашивала меня раньше?»

Тан Хуан сказал: «Мне не нравится запугивание. Если бы вы только что ответили честно, мне бы не пришлось вам угрожать».

Шу Юньяо взглянула на Байли Люшана, затем на Тань Хуана и с обреченным видом спросила: «Что вы хотите, чтобы я сделала?»

«Договоритесь о встрече с Тан Вэйю», — спокойно сказал Тан Хуан. «Вы только что познакомились, этот парень, скорее всего, уже где-то неподалеку».

Тан Хуан недолюбливал Шу Юньяо, так же как Шу Юньяо недолюбливала Тан Хуана. Угроза со стороны ненавистника сильно задела Шу Юньяо. «Есть много способов связаться с Тан Вэйю. Один из них — предупредить его о ловушке. Тогда, возможно, пострадаете вы сами».

Тан Хуань не была хорошим человеком, но в душе она была честной. Она могла бы легко пригрозить Шу Юньяо, чтобы та раскрыла её тайные отношения с Тан Вэйю. Речь шла о репутации женщины, и угроза этим могла бы быть не менее эффективной, чем угроза её жизни. Кроме того, Тан Хуань не стала бы изображать злодейку и портить свою репутацию. Но Тан Хуань всегда считала это неуместным. По её мнению, милосерднее позволить человеку умереть, чем жить в агонии.

«Хех, какая наглость, говорить такое, будучи слабым, как цыпленок». Байли Люшан не выдержал, пока его ученик медлил, и перебил: «Пэй Цзинь, неужели эта женщина тебя не любит? Разве она не должна быть на твоей стороне? Как она могла такое сказать?»

Пэй Цзинь сказал: «Тан Хуань, Юнь Яо отравлена Тан Вэй Юй. Она может помочь в некоторых мелочах, но как только Тан Вэй Юй умрет, некому будет дать ей противоядие». Именно поэтому он колебался использовать Шу Юнь Яо. Более того, даже если Тан Вэй Юй умрет, это не обязательно повлияет на весь клан Тан. Это может даже дать клану Тан повод начать войну. «Поэтому нет смысла заставлять ее».

«Хе-хе, разве не из-за твоей нежности ты привлек внимание той женщины?» — усмехнулся Байли Люшан. «Быть нежным с другой женщиной на глазах у той, которая тебе нравится. Пэй Цзинь, ты действительно наслаждаешься удовольствиями?»

Выражение лица Пэй Джина мгновенно застыло.

Зачем поднимать тему, о которой не следует говорить? Губы Тан Хуана дрогнули. «Мастер, вы так боитесь, что хаос повлияет на наше сотрудничество?»