Le Grand Jugement Divin Qing

Chapitre 22

В полумраке просторного класса все ученики затаили дыхание, молча рассматривая картину маслом на слайдах. На переднем плане — человек, стоящий на мосту, истощенный, словно ни человек, ни призрак. Он схватился за голову руками, глаза его были широко раскрыты от ужаса, а рот преувеличенно приоткрыт, словно он издавал отчаянный крик. На заднем плане, на озере, виднелись две маленькие лодки и две призрачные, длинные фигуры, идущие к нему с другого конца моста. Картина вызывала сильное чувство опустошения и ужаса; река и небо были изображены странными линиями, размывающими границы между раем и адом. Чуньюй безучастно смотрела на кричащего «человека» на картине, словно сама слышала крик.

Гао Сюань начал: «Студенты, Мунк родился в Осло, Норвегия, в 1863 году. Он изучал живопись во Франции, и, как вы можете видеть по этой картине, его стиль находился под глубоким влиянием Ван Гога и Гогена. Он искусно использовал насыщенные цвета и искаженные линии, используя любовь и смерть как темы для выражения человеческой тревоги, страха и отчаяния по отношению к жизни. Эта картина, «Крик», была создана в 1895 году и является всемирно известным шедевром экспрессионистского искусства. Студенты, пожалуйста, не беспокойтесь о технике; используйте свои сердца, чтобы прочувствовать эту картину. Разве вы не чувствуете, как что-то глубоко внутри вашего сердца сотрясается? По крайней мере, меня это потрясло давным-давно. Я верю, что эта картина исходит из внутреннего ада Мунка, выражая непреодолимое отчаяние и беспокойство, глубоко заложенные в человеческой душе. Но что меня больше всего поражает, так это то, что эта картина точно предсказала духовное состояние человечества более чем через сто лет — то есть сегодня. Вот почему я всегда говорил, что каждый великий художник — это также «Великий пророк». Он читал лекцию с огромным энтузиазмом, словно полностью погруженный в живопись. Особенно когда он произносил последние несколько предложений, его взгляд устремился прямо перед собой, туда, где сидела Чуньюй в последнем ряду. Свет в большом классе снова включился, и Гао Сюань глубоко вздохнул, завершая свой превосходный урок. И студенты, и студентки долго аплодировали ему. Хотя урок закончился, Гао Сюань не мог уйти; несколько девушек окружили его, разговаривая с ним, и ему потребовалось много времени, чтобы вырваться. Чуньюй ждала его у входа в класс. Гао Сюань наконец выбежал и сразу же отвел ее в художественную студию на втором этаже. Закрыв дверь студии, Чуньюй тут же задала вопрос: «Сегодня суббота, почему у вас еще урок?»

Гао Сюань вытер пот со лба и сказал: «Занятие должно было быть вчера, но у меня были дела, и я не смог прийти, поэтому пришлось перенести его на сегодня. Но студентам очень нравятся мои занятия, даже по субботам». «Я вижу, что они вами очень восхищаются. Вы всегда так преданы своим лекциям?» «Конечно». Гао Сюань снова открыл окно, чтобы впустить свежий воздух. «На самом деле, я не являюсь официальным университетским профессором. После возвращения из Европы полгода назад университет нанял меня преподавать три раза в неделю, в основном классическую живопись маслом и историю европейского искусства. Они также предоставили мне эту студию».

Значит, он приглашенный преподаватель в школе? Чуньюй всегда считала, что приглашенные преподаватели лучше, чем штатные профессора. Она кивнула и спросила: «А какой у вас официальный статус?» «У меня нет официального статуса. Я управляю несколькими галереями вдоль реки Сучжоу, так что меня можно назвать художником-фрилансером. Но поскольку у меня здесь есть студия и я также преподаю, я обычно остаюсь в школе на весь день. Думаю, я до сих пор скучаю по тем временам, когда училась здесь».

Слова Гао Сюаня успокоили Чуньюй; по крайней мере, она не так сильно нервничала, как когда разговаривала со своим учителем. Она расслабилась и сказала: «Я пришла к вам сегодня, потому что хотела кое-что спросить».

Затем она достала из сумки ручку и бумагу и написала на ней строчку английских букв: «—». Гао Сюань сразу узнал её: «Разве это не итальянское написание фамилии художника Маццолини?» «Это же фамилия Маццолини, верно?» «Невозможно ошибиться. Я могу назвать английские имена почти всех европейских художников».

Его утвердительный ответ подтвердил гипотезу Чунью. Затем она рассказала Гао Сюаню всё о том, как утром навестила Сюй Вэнью в больнице и обнаружила множество имён на стене. Выражение лица Гао Сюаня тоже стало серьёзным. После недолгого раздумья он спросил: «Ты думаешь, Маццолини действительно как-то связан с Адской Игру?» «По крайней мере, связан с безумием Сюй Вэньи». «Но Маццолини умер сто лет назад». «В Адском Чате разве нет кого-нибудь с прозвищем «Маццолини»? Ты говорила, что Маццолини очень опасен, и велела мне никогда с ним не разговаривать». «Да…» Гао Сюань потерял дар речи. Он сделал несколько шагов по тесной студии и спросил: «Что ты теперь собираешься делать?» «Можешь найти информацию о Маццолини? Я хочу знать, каким человеком он был?»

Гао Сюань кивнул, закрыл маленькое окошко, включил ноутбук и подключил телефонную линию для доступа в интернет. Он быстро зашёл на иностранный англоязычный сайт; на главной странице было много изображений картин маслом, что указывало на принадлежность сайта к сфере искусства. Щелкнув мышкой, Гао Сюань сказал: «Этот сайт связан с Британской библиотекой. Когда я был за границей, я часто пользовался этим сайтом для поиска информации по истории искусства».

Вскоре они попали на страницу Маццолини, где появилась его черно-белая фотография — очень красивый европеец с небольшими усами и глубоким, устремленным вдаль взглядом. Чуньюй неосознанно взглянула на Гао Сюаня и вдруг поняла, что его глаза похожи на глаза Маццолини.

Гао Сюань посмотрел на длинный английский текст ниже, мысленно перевел его на китайский, а затем прочитал вслух: «Маццолини, родившийся в 1870 году и умерший в 1905 году, был итальянцем из Флоренции. С двадцати лет он жил в Париже, Франция, а позже переехал в Лондон, Англия. Он придерживался традиционного классического стиля масляной живописи, но большинство его работ были посвящены греху и смерти, отличались причудливым стилем и мрачными тонами. В июне 1898 года Маццолини провел свою первую персональную выставку в Лондоне под названием «Ад».» «Ад? Это та картина, которую я видел в прошлый раз?» «Можно сказать и так. На самом деле он написал в Европе в общей сложности восемнадцать таких картин, озаглавленных «Первый уровень ада», «Второй уровень ада» и так далее, вплоть до «Восемнадцатого уровня ада». Картина, которую вы видели в прошлый раз, была «Третий уровень ада».»

Чуньюй снова вспомнила: «Вы сказали, что скопировали её в европейском художественном музее?» «Да, я скопировала оригинал Маццолини. Эта картина произвела на меня тогда огромное визуальное впечатление». «Вы копировали какие-нибудь другие его картины?» «Я видела несколько в материалах, но скопировала только эту». Гао Сюань тихо вздохнула: «Восемнадцать картин Маццолини об аде когда-то потрясли европейский художественный мир, вызвав волну возвращения к классическому стилю. К сожалению, большинство его картин были куплены за большие деньги, и очень немногие сохранились до наших дней. Похоже, единственная сохранившаяся в художественных музеях — это та, которую я скопировала в Европе». «Тогда почему их так мало?»

Гао Сюань снова щелкнул мышкой по экрану компьютера, и быстро появилась новая веб-страница. Он посмотрел на нее и сказал: «Легенда гласит, что во время Второй мировой войны Герман Геринг, один из нацистских лидеров, разграбил европейское искусство для собственного пользования, включая множество работ Маццолини. Геринг спрятал эти картины в старом замке в Германии. По совпадению, вокруг этого замка дислоцировалось большое количество солдат СС, и в январе 1945 года он подвергся массированной бомбардировке союзных войск. В результате весь замок был превращен в руины, а знаменитые картины, спрятанные Герингом внутри, превратились в пепел». «Это действительно была судьба. Восемнадцать картин маслом, изображающих ад, в конечном итоге вернулись в ад в пламени».

Гао Сюань продолжил читать веб-страницу, затем тихо прочитал вслух: «Хотя Маццолини уже добился успеха в Европе, критики довольно критически относились к его картинам. Говорят, что кто-то, купивший одну из его картин, вскоре после этого загадочным образом покончил жизнь самоубийством. Другие, после посещения его выставки, прыгнули в Темзу в Лондоне и утонули. В результате его выставки больше не проводились, а его работы были отвергнуты. Маццолини решил покинуть Европу. В 1900 году он перебрался через океан в Шанхай, Китай, где жил в уединении около трех лет, прежде чем вернуться в Европу в 1903 году». «Он действительно ездил в Китай?» «Я даже не знал об этом». «Возможно, мне тоже стоит изучить опыт Маццолини в Китае». Гао Сюань, сохраняя серьезное выражение лица, закрыл ноутбук и сказал: «Я обязательно изучу этот вопрос. Возможно, я смогу найти записи того времени в художественном архиве факультета изобразительных искусств». Небо за окном уже темнело, и Чуньюй снова застенчиво сказала: «Простите, что побеспокоила вас сегодня». «Нет, информация, которую вы мне дали, тоже очень важна для меня; по крайней мере, она дает мне еще одну зацепку». Гао Сюань наконец слегка улыбнулся. «Вы уходите? Не стесняйтесь обращаться ко мне в любое время, если вам что-нибудь понадобится; я сделаю все, чтобы помочь вам».

Однако Чуньюй отказалась от предложения Гао Сюаня взять её с собой и вышла из здания художественного факультета одна, поспешив обратно в общежитие ещё до наступления темноты.

Было уже за полночь. Чуньюй тихо лежала на верхней койке, безучастно глядя в потолок. Тишина в общежитии душила ее, словно она оказалась на месте преступления в детективном романе, словно в «запертой комнате».

Разве смерти Цинъю и Сулан не похожи на «убийства в запертой комнате»? Обе погибли в комнатах, где никого не было, и никаких следов преступления обнаружено не было. Развязка так же загадочна, как и в «деле об убийстве в Хонджине». Было ли это самоубийство или призрак в воздухе? Если это действительно призрак, то он (или она) до сих пор, должно быть, парит где-то в этой комнате.

Внезапно призрак действительно пришел, чтобы позвать ее — раздался рингтон текстового сообщения, и Чуньюй дрожащими руками посмотрела на экран. И действительно, это был тот самый номер из ада: «Вы вошли на 9-й уровень ада. Покиньте гостиницу «Призрак» и выберите 1: Храм Ланьруо; 2: Замок Дракулы; 3: Адское кафе».

Снова была полночь. Внезапно Чуньюй вспомнила Сюй Вэнья, с которым познакомилась утром. Вот к чему всё идёт; кто будет следующим?

Размышляя об этом, мой большой палец дрожал еще сильнее, долгое время застыв над клавишей, я думал, стоит ли мне отвечать.

Однако Чунью почувствовала, что больше не контролирует свой большой палец, и автоматически нажала «2». Она больше не могла это контролировать и почти непроизвольно нажала на кнопку.

Второе текстовое сообщение пришло быстро: «Вы прибыли в Трансильванию, Румыния. В пустынной местности вы видите древний замок, в котором находится гробница графа Дракулы. Вам предстоит выбрать: 1: Войти в замок; 2: Вернуться в XV век; 3: Вернуться в XIX век».

Весенняя Дождь выбрала вариант "1: Войти в замок".

Спустя несколько секунд она попала в место, о котором и не мечтала, — вглубь темного древнего замка, где тысячи летучих мышей, висящих вниз головой в похожих на пещеры подвалах, выползали на закате, чтобы заполнить ночное небо. Однако самым ужасающим из всех был владелец замка — граф Дракула.

В тусклом свете свечей открылось молодое и красивое лицо графа Дракулы. Когда-то он был самым прославленным дворянином Румынии, возлюбленным бесчисленных юных женщин. Молодой граф смотрел на Чунью, его глаза сияли, как драгоценные камни, проникая в самые глубины ее сердца. Сердце Чунью растаяло от его взгляда, и она медленно прижалась к нему. Губы графа, необычайно красные, нежно поцеловали ее.

Внезапно граф обнажил пару острых зубов, и она мгновенно почувствовала холод в шее, за которым последовало жжение — граф высасывал ее кровь.

Чуньюй почувствовала головокружение, словно вся кровь в её теле вытекла из горла и всосалась в багровый рот графа. В тот миг, когда последняя капля крови была выпита, граф тихо спросил её: «Ты знаешь, что такое 19-й уровень ада?» «Нет! Не знаю!»

Она практически выпрыгнула из постели, дико крича в потолок. Затем села, вся в холодном поту, чувствуя жгучую боль в шее. Она взяла зеркало и посмотрела на себя, и обнаружила на горле отчетливый красный след, как будто ее только что задушили.

На этот раз Чуньюй была по-настоящему напугана. Она явно была одна в общежитии, так кто же ее задушил? Неужели здесь действительно скрывается призрак?

Она медленно подняла правую руку, глядя на свою ярко-красную ладонь, и вдруг ей вспомнились Цинъю и Сулан.

Только тогда она поняла, кто такой Дракула на самом деле. Она вспомнила американский фильм, который видела, «Дракула Брэма Стокера», самый известный фильм о вампирах, рассказывающий историю графа Дракулы, старейшего вампира в Европе, и о том, как он приехал в Лондон, чтобы найти свою возлюбленную. Внезапно ее размышления прервало другое текстовое сообщение: «Ты прошла через девять верхних уровней ада. Отныне ты будешь спускаться на девять нижних уровней ада».

Проснувшись, Чуньюй поняла, что уже 10 утра. К счастью, было воскресенье, так что поспать подольше не повредит. Возможно, это было напряжение после ночи, проведенной на девятом уровне ада; она заснула только после 4 утра, и образ графа Дракулы постоянно мелькал у нее в голове. Это было странно; она никогда не видела Дракулу вживую и давно забыла его внешность в фильмах. Хотя она видела эти слова только в текстовых сообщениях, его молодое, красивое лицо казалось ей живым и глубоко запечатленным в памяти. Чуньюй вдруг вспомнила фотографию Маццолини, которую видела вчера днем в интернете; это лицо тоже очень напоминало графа Дракулу. Может быть, дело в Маццолини?

Последнее сообщение, отправленное прошлой ночью, отличалось от сообщений предыдущих дней. В нем говорилось, что она прошла «верхние девять уровней ада» и теперь входит в «нижние девять уровней ада». То есть она уже на полпути через ад. Если сложить все это, то получится 18 уровней? Тогда где же 19-й уровень ада? Ее мысли все больше тревожились. Она быстро встала с постели, посмотрела в зеркало на свое бледное лицо, затуманенные глаза и вспотевшие волосы и невольно почувствовала укол жалости к себе.

В воскресенье днем во всем женском общежитии царила тишина, за исключением Чунью, которая безучастно смотрела в окно. Раньше она всегда ходила по магазинам с Цинъю по воскресеньям. Хотя они и не покупали ничего ценного, походы по магазинам от Printemps до Isetan всегда доставляли девушкам удовольствие.

Но Нань Сяоцинь и её подруги всегда спешили домой по пятничным вечерам, часто оставляя Чуньюй одну в общежитии. Хотя она родилась и выросла в этом городе, ей долгое время некуда было возвращаться. Для неё общежитие было домом, а соседки по комнате — самой близкой семьёй. Но теперь этот дом был захвачен призраками.

Внезапно она услышала стук в дверь; здесь давно никто не стучал. Чуньюй поспешно открыла дверь и увидела лицо офицера Е Сяо. Приход этого незваного гостя заставил Чуньюй тут же опустить голову.

Е Сяо медленно вошла в комнату, внимательно оглядев общежитие, и спросила: «Что, сидеть одна в общежитии в воскресенье? Ты что, не собираешься выйти поиграть?» «Я все эти дни занималась подготовкой дипломной работы, поэтому у меня не было времени выходить». На самом деле, она просто сидела в комнате, погруженная в свои мысли. Неудивительно, что после такого невероятного события у нее совсем не возникло желания играть.

Е Сяо взглянул на пустую кровать рядом с собой и сказал: «Чуньюй, я уже знаю. У тебя было три соседки по комнате, но за последние десять дней одна из них, Цинъю, покончила жизнь самоубийством, Сюй Вэнья страдала шизофренией, а Нань Сяоцинь попала в автомобильную аварию. Теперь ты осталась одна в общежитии». «Ты прав во всем этом. Но тебе не нужно беспокоиться об этом, потому что они либо покончили жизнь самоубийством, либо попали в аварию; твое вмешательство им не нужно». Чуньюй, словно ниоткуда, набралась смелости так упрямо говорить с полицейским. Е Сяо был несколько удивлен, подумав, что эта девушка действительно стала намного зрелее, чем раньше, возможно, из-за пережитого страха в заброшенной деревне. Он покачал головой и сказал: «Ты действительно изменилась». «Может быть, я стала сильнее». «Да, если бы на твоем месте была любая другая девушка, она, вероятно, давно бы сломалась». «Простите, офицер Е, вы пришли ко мне только для того, чтобы задать эти вопросы?»

Е Сяо многозначительно покачал головой и сказал: «Конечно, нет. Расскажи мне всё, что знаешь, не утаивая ни единой детали».

Чуньюй немного испугалась. Она избегала проницательного взгляда Е Сяо, опустила голову и прошептала: «Я не знаю, что могу тебе сказать». «Например, тот загадочный номер текстового сообщения». «Какой номер?»

Слова Чуньюй не скрывали паники в её глазах. Е Сяо тут же подошёл ближе и произнёс число: «741111». «Ты всё знаешь?» «Да. А знаешь, что означает 741111?» Он долго молчал, а затем холодно произнёс английское слово: «…» «Ад?»

Чуньюй дотронулась до её шеи и выпалила то, чего совсем не ожидала: «Хорошо, я знаю, что скрывается в твоих глазах; ты не ускользнёшь от моего внимания. Чуньюй, ты произвела на меня глубокое впечатление, и я всегда хотела тебе помочь. Теперь, пожалуйста, расскажи мне всё, что ты знаешь, хорошо?»

Чуньюй тихо вздохнула; она знала, что ей не удастся от этого убежать. Но с чего же ей начать? Она тихо села и немного подумала, наконец выбрав день, когда она отправилась в здание с привидениями с Цинъю. Она медленно рассказала о своих странных переживаниях после возвращения из здания с привидениями, о странном поведении Цинъю посреди ночи, пока не обнаружила Цинъю мертвой внутри здания. Больше всего Е Сяо интересовало последнее сообщение на телефоне Цинъю.

Вскоре после этого она получила текстовое сообщение от Цинъю, словно из ада, которое тоже затянуло её в мрачный мир ада. Затем последовала история о безумии Сюй Вэнья, даже история про обезьяну, которую она рассказала Е Сяо. Она также правдиво пересказала содержание телефонного разговора с Нань Сяоцинь тем утром. Конечно, самым важным было последнее текстовое сообщение на их телефонах.

Высказав всё это, Чуньюй вздохнула с облегчением, словно её что-то вытащили из тела.

Выслушав его, Е Сяо долго молчал. Несколько раз походив по комнате взад и вперед, он медленно произнес: «Теперь мы можем свести все к трем пунктам: во-первых, Циню, Сулан и Сюй Вэнья — все они принадлежат к так называемому «племени больших пальцев» (люди, которые используют поднятые большие пальцы для общения); во-вторых, вы получили сообщение от Циню после ее смерти, а Нань Сяоцинь — от Сулан; в-третьих, Циню была вашей лучшей подругой, а Нань Сяоцинь была ближе всех к Сулан». «Что это доказывает?» «По крайней мере, это доказывает закономерность: после смерти Циню или Сулан ее номер телефона отправлял сообщение ее лучшей подруге со словами: «Ты знаешь, что такое 19-й уровень ада?». «Но они обе мертвы, так кто же отправил?» «Я тоже не могу это объяснить, но могу предположить вот что: ваш номер — самый частый контакт в истории телефонных разговоров Цинъю. Поскольку вы были лучшими друзьями, у вас было больше всего возможностей связаться друг с другом по телефону».

Чуньюй, кажется, поняла: «Верно, номер Цинъю чаще всего встречается в моей телефонной книге». «То же самое должно быть с Нань Сяоцинь и Сулан». «Другими словами, как только вы попадете в этот список, ваш номер будет отправлять вопрос о 19-м уровне ада на номер, который чаще всего встречается в истории звонков вашего телефона, тем самым распространяя эту адскую игру». Чуньюй не могла поверить своим ушам, но, поразмыслив, поняла, что в этом есть смысл. «Похоже на проклятую видеокассету?»

Е Сяо опустил голову и на мгновение задумался, прежде чем сказать: «Чуньюй, ты в последние несколько дней играл в "Адскую игру"?» «Я не считаю это игрой, скорее…»

Сама она не могла понять, было ли это переживанием из другой жизни или просто иллюзией. «Больше не отвечай на эти сообщения. Оставь это мне». Тон Е Сяо постепенно смягчился. Он посмотрел на бледное лицо Чунью и спросил: «Тебе всё ещё снятся кошмары?» «Нет!» Глаза Чунью стали необычайно спокойными. «Мне не снились кошмары уже шесть месяцев».

«Да». «Простите, возможно, мне не стоило задавать этот вопрос. Вы стали очень сильными».

Е Сяо наконец улыбнулся, попрощался с Чуньюй и ушел.