Qui d'autre pourrais-tu aimer à part moi - Chapitre 36
Машина вела себя хорошо, и даже на неидеальных дорожных условиях езда была практически без тряски. Инь Еяо смотрел на проносящиеся за окном и в зеркале заднего вида пейзажи — дома, вывески, зеленые деревья, прохожие, клубы пыли и смеющиеся пешеходы, — но совершенно не мог вспомнить лица Цю Шанлиня.
Это хорошо.
Когда машина наконец выехала на шоссе и направилась на юг, навстречу закату, он мысленно считал: раз, два, три…
Слой за слоем, толкаясь и сталкиваясь. У этого торчат два уха, как у кролика; а у того — вялая лапа…
Закат закончился на другой стороне горы. Закатное сияние у вершины горы окрасило половину горы в красный цвет. Зеленые деревья скрывались в красном свете, некоторые из них были слегка черными и фиолетовыми. Цвета были странными, и вершина горы тоже была странной.
Он покинул город Цзифан 25 мая.
Прошло больше трёх месяцев, и лицо Цю Шанлиня окончательно стерлось, воспоминания о последних двух годах превратились в сон. Сюй Ми рассказала ему, что он с детства был наследником семьи Инь и никогда не убегал в другие места, чтобы избежать неприятностей. Не было никакого города Цзифан, и не было никакого простого Инь Еяо из города Цзифан.
Нет, подумал он про себя.
Даже если вы потеряете всё остальное, у вас всё равно останется Кот Мока.
Магазин канцелярских товаров Mocha Cat Boutique расположен в самом центре города. Пока автомобили проезжают по шумному городу, а пешеходы замедляют ход, его фасад всегда обращен к витрине, очаровательная кошачья мордочка пускает мыльные пузыри, а огромный логотип освещает весь город.
Более трех месяцев старый мастер семьи Инь брал его под свою опеку и лично обучал.
Как обычно, на этот раз, когда я навещала друзей в Ханчжоу, я взяла его с собой.
«В шахматах нужно обладать широким видением, позволяющим видеть на три шага вперед. Битва носит локальный и временный характер, но стратегия должна быть всеобъемлющей и долгосрочной. Е Яо, посмотри на ход дедушки».
Старый господин семьи Инь жестом пригласил его войти в павильон.
Он спокойно подошел, склонив голову, просто наблюдая, не говоря ни слова.
Старик напротив меня, неторопливо потягивая чай, усмехнулся и сказал: «Пятьдесят лет! Я не выиграл у вас ни одной шахматной партии».
Дедушка Инь не был самодовольным; он просто констатировал факты: «Потому что ты всегда живешь настоящим».
Старик пожал плечами, ничуть не обеспокоенный: «Живи настоящим. Сколько еще лет мы сможем прожить? Если бы мы все жили так же тяжело, как ты, я бы, наверное, сотни раз до смерти довел себя до изнеможения!»
Старый господин из семьи Инь слегка улыбнулся и не стал возражать.
«Что ты думаешь о Е Яо?» — спокойно спросил он своего старого друга.
Другой человек мельком взглянул на него, затем опустил взгляд, чтобы полюбоваться коричневым цветом.
«Он лучше вашего сына. Просто он немного непредсказуем».
Дедушка Инь остался доволен ответом своего старого друга.
А как насчет того, чтобы отдать мне свою внучку в качестве невестки?
Другой человек был ошеломлен, поперхнулся чаем и несколько раз закашлялся.
Успокоившись, она сердито посмотрела на него и закричала: «Старик, мой внук и твой внук не понимают друг друга, так что даже не думай к ней подкатывать!»
«У него неустойчивый характер, а ваша внучка кажется очень спокойной и уравновешенной, совсем не похожей на вас».
Когда кто-то хвалил его любимую внучку, он, естественно, радовался: «Конечно, пусть вас не обманывает ее юный возраст, она всегда была уравновешенной и грациозной, и вела себя сдержанно…»
Внезапно насторожившись: "Ничего из того, что я скажу, ничего не изменит, я не согласен!"
Дедушка Инь слегка улыбнулся и сказал: «У детей и внуков есть свои благословения; давайте поговорим об этом, когда они вырастут».
Инь Еяо стояла рядом с ним, опустив голову и глаза, игнорируя их разговор о своем замужестве.
Дедушка Инь удовлетворенно посмотрел на него и сказал: «Иди».
Я вышел из павильона и замер.
Хуа Цзы подошла издалека и прошептала: «Госпожа».
Незаметно для окружающих, взгляд Инь Еяо, устремленный в землю, мелькнул, и она успокоилась. Она слегка кивнула и ушла вместе с Хуа Цзы.
Дедушка Инь перевел взгляд с шахматной доски на удаляющуюся маленькую фигурку и вдруг вздохнул: «Он сделал неверный ход».
Пожилой мужчина напротив меня покачал головой и сказал: «У детей и внуков есть свои благословения!»
Он кашлянул и посмотрел на закат, за которым наблюдала Инь Еяо.
Эта молодая девушка кажется весьма многообещающей, но она из бедной семьи и у неё слишком много идей.
Сюй Ми отреагировал слишком бурно, подумал он. Детские игры не в счет.
Ревнивый
«Хорошо, давайте перейдём к восьмой странице учебника. Читайте, пожалуйста, за мной — давайте научимся считать!» — громко и чётко произнесла молодая учительница математики первого класса.
Двадцать шесть восьмилетних детей протяжно произнесли: «Запомните это, посчитайте это…»
«Сколько птиц мы видим на дереве?» — спросила она.
В классе воцарилась тишина.
Учительница не восприняла это всерьез. В наши дни, если учитель не вызывал учеников, очень немногие поднимали руки добровольно. Учителя даже были самодовольны, думая, что воспитали в своих учениках превосходную самодисциплину, не осознавая, что с самого начала подавляют жизненную энергию детей.
Ее взгляд скользнул по классу, и она крикнула: «Пан Лин, говори!»
Образцовая ученица Пан Лин, держа руки за спиной, выпрямив спину и устремив взгляд прямо перед собой, внезапно встала, и ее детский голосок прозвучал так:
«На дереве пять маленьких птичек!»
Учительница удовлетворенно сказала: «Очень хорошо, садитесь».
Пан Лин была несколько самодовольна. Она не могла выразить это прямо на уроке, но в её глазах читалась гордость. Она с удовлетворением огляделась по сторонам, затем слегка повернула голову, чтобы взглянуть на Цю Сялин, стоявшую позади неё.
Шан Линь опустила голову, рассматривая переплетенную нитками рукописную книгу, которую получила несколько дней назад. Судя по печати, она была написана в последние годы правления Пуи и содержала ненавязчивые записи о некоторых незначительных событиях, происходивших в царской семье в последние годы его правления. Судя по тону, она заподозрила, что владельцем книги был член царской семьи.
Разумеется, нельзя исключать возможность того, что некоторые потомки могли подделать документы.
Даже не поднимая глаз, она понимала, что ее брат, должно быть, ухмыляется и корчит рожицы Пан Лину вместе со своими друзьями, пытаясь ее поддразнить.
Она не хотела вести себя как любящая мать на уроке, поэтому опустила голову и приглушенным голосом сказала: «Сядьте как следует».
Действительно, вокруг меня стало намного тише.
Ся Линь был беспокойным человеком. При мысли о самодовольном взгляде Пан Лин ему становилось не по себе, и ему хотелось её поддразнить.
Услышав крик сестры, он на несколько минут успокоился, но затем снова забеспокоился. Глядя на привычную сидячую позу Пан Лин, с двумя маленькими косичками, свисающими с затылка, он не смог устоять перед искушением и протянул руку, чтобы схватить ее, но на полпути быстро отдернул ее.
О нет, о нет, твоя сестра прямо здесь, с тобой!
Его взгляд метнулся по сторонам, на губах появилась хитрая улыбка, и нога, которая до этого беспокойно болталась под столом, внезапно рванулась вперед.
"Ах!" Короткий, резкий крик испугал весь класс и учителя. Шан Лин не была исключением; крик раздался прямо рядом с ней, сделав её одной из непосредственных жертв. Подняв глаза, она увидела, как Пан Лин, сидевшая перед ней, внезапно встала, сердито повернулась и испепеляющим взглядом посмотрела на Цю Ся Лин, её глаза наполнились слезами, и она в знак негодования подняла руку.
"Доклад! Учительница Цю Сялинь пнула меня!"
Учительница тоже была раздражена; она вела оживленный урок, когда ее внезапно прервали, поэтому, естественно, она была не в настроении. Со строгим лицом она спросила:
"Цю Ся Линь, зачем ты пнул Пан Лина?"
Ся Линь вяло поднялся, издав резкий звук при перемещении стула.
«Учитель, я этого не делал!»
Его голос звучал томно, когда он обменивался многозначительными взглядами со своими приятелями, чьи глаза блестели от удовлетворения от успешной шутки.
По щекам Пан Лин текли слезы: «Да! Ты испачкал мою новую одежду!»
Учительница сошла с кафедры со строгим лицом. Пан Лин сидела в первом ряду. Она подошла к ней через несколько шагов, посмотрела вниз и увидела, что на спине рубашки Пан Лин действительно остался отпечаток ноги.
Сердито: "Цю Ся Линь, почему ты так себя ведёшь? Зачем ты пнул Пан Лина?"
Ся Линь по-прежнему выглядела совершенно невинной и растерянной: «Я её пнула? Ой, извините, это была случайность, учитель, я не хотела её пинать!»
«Это было сделано не специально? Это произошло случайно?» Лицо учительницы покраснело от гнева.
Это касалось не только Цю Сялиня; его непослушные друзья уже вовсю суетились, болтали и хихикали.
Его гневный взгляд не возымел никакого эффекта.