Поездка ранней весной - Глава 40
Чжун Еань протянула руку, нежно поглаживая кончиками пальцев серебристую прядь, которая все еще сохраняла ее тепло, и тихо вздохнула: «Глупышка».
«Жаль, что я не могу отомстить за Цинлуна», — сказала она с оттенком сожаления. — «В конце концов, я... всего лишь на шаг отстала».
«Раннее лето, ты согласилась выйти замуж за Инь Хая ради меня?» Он помолчал немного, а затем тихо спросил: «Что ты ему обещала?»
Он снова назвал её этим именем, но она ничуть не сопротивлялась. Она мягко улыбнулась и сказала: «Значит, меня зовут Чуся. Ну что ж, наше знакомство началось с этого имени. Я была такой глупой».
Он медленно протянул руку и вытер ее слезы, прошептав: «Ты до сих пор не сказала мне, что обещала ему?»
«Я сказала ему, что я молодая девушка из семьи Джун… Я хотела найти Джун Еаня и добиться от него половины имущества и земли, оформленных на имя семьи Джун, а вторую половину я бы ему отдала». Она лукаво улыбнулась. «Конечно, условием было то, что он должен был помочь мне найти тебя. Но я не знаю, почему, найдя тебя, он отказался мне об этом сказать».
Цзюнь Еань громко рассмеялся: «Глупышка... это Инь Хай, он, наверное, тоже тебя любит».
Чу Ся улыбнулся, затем повернулся к Су Фэнхуа и сказал: «Где твой учитель? Он наверняка сегодня здесь из-за подобной сцены, верно?»
Су Фэнхуа тихо кашлянула, но ничего не ответила.
«На самом деле, я уже догадался, кто он, но сейчас мне нужно знать только одно, и тогда я смогу умереть спокойно».
"О, что вы хотите узнать?"
Чжун Еань протянул руку и обнял её за плечо, но тихо вздохнул: «Девушка, ты всё ещё не можешь смириться с мыслью о брате и сестре?»
Чу Ся сердито посмотрела на него и сказала: «Я не такая, как ты, Цзюнь Еань. Даже если я умру, я хочу умереть, зная, почему».
Су Фэнхуа рассмеялся и сказал: «Отлично! Отлично! В таком случае я приглашу учителя и он всё объяснит!»
Глава сороковая (Часть 1)
Наконец в комнату вошел мужчина, одетый в черное, и молча стоял, его лицо по-прежнему было бесстрастным, словно кусок дерева, как всегда в начале лета. Однако на этот раз он не поклонился Чжун Еаню, а высокомерно отошел в сторону, с оттенком самодовольства на лице.
Цан Цяньланг.
Хотя Чу Ся уже кое-что догадалась, в этот момент она все же тихо воскликнула: «Это действительно ты!»
Цан Цяньлан посмотрел на Цзюнь Еаня и сказал: «Ты, кажется, не очень удивлен».
Цзюнь Еань ничего не ответил, но, глядя на Чу Ся мягким взглядом, сказал: «Что ты хочешь спросить? Старший стюард здесь, так что спрашивай, пожалуйста».
Чу Ся кивнула, ее лицо побледнело, когда она посмотрела на Цан Цяньлана. Хотя она изо всех сил старалась сохранять спокойствие, ее голос слегка дрожал: «Мы... действительно брат и сестра?»
Цан Цяньлан на мгновение задумался: «Нет».
«Наконец-то ты сказал правду». Чу Ся вздохнула с облегчением. В тот короткий миг, что перед его ответом, на её спине выступил холодный пот. Она помолчала, а затем улыбнулась. «Цан Цяньлан, хотя я ненавижу тебя за то, что ты разрушил секту Хуаньша, убил Цинлуна и заставил меня расстаться с ним на два года, я также благодарю тебя за то, что ты сказал нам правду».
«Девочка, ты на самом деле довольно умна. Вы с Цзюнь Еанем отлично подходите друг другу», — Цан Цяньлан слегка улыбнулся и сказал Чу Ся: «Еще не поздно вам двоим уйти в подполье и стать парой несчастных влюбленных».
«Тогда… железный ящик, который мы нашли в тот день в тайной комнате Цзюньшаня, — письма внутри, должно быть, связаны с моим отцом, а также с сектой Хуаньша». Цзюнь Еань посмотрел на Цан Цяньлана и задумался.
Цан Цяньлан прищурился и сказал: «Цзюнь Еань, с тобой оказалось проще, чем я думал. Последние два года Чу Ся не сдавался и пытался найти того, кто скрывается за кулисами, — а ты, словно одинокий призрак, бродящий по миру боевых искусств. Твоё унылое состояние заставляет меня смотреть на тебя свысока».
Чу Ся холодно фыркнул, внутренне обиженный, не желая терять лицо в словесной перепалке, и не удержался, сказав: «Ваши уловки ничем особенным не отличаются. Неужели вы думаете, что я их не вижу?»
«О? Я бы хотела узнать об этом подробнее».
«Джун Еань ушел из мира боевых искусств, но особняк семьи Джун все еще существует, и вы полностью контролируете его. Кто больше всего выигрывает от всего этого? Естественно, вы. Даже дурак мог бы догадаться об этом».
«А что насчёт этого дурака? Я был рядом с ним больше десяти лет... и он ничего не знает». Цан Цяньлан улыбнулся Цзюнь Еаню. «Молодой господин, что вы скажете?»
«Цяньлан, я никогда в тебе не сомневался — до этого сообщения, присланного почтовым голубем», — тихонько перебирал кончиками пальцев тонкий лист бумаги Цзюнь Еань и тихо сказал: «Ты немного слишком нетерпелив».
Выражение лица Цан Цяньлана слегка напряглось.
«Вы предупреждали меня быть осторожным с семьей Ди. Тогда я задавался вопросом, не скрывается ли организатор в семье Ди. Позже Чу Сюэ ранила меня скрытым оружием… Казалось, что за всем стояла семья Ди, но при ближайшем рассмотрении выяснилось, что это была ваша ошибка».
Чу Ся тоже с любопытством перевела взгляд.
Цзюнь Е спокойно улыбнулся: «Цяньлан, ты всё ещё не понимаешь слова „любовь“. Если она хочет моей жизни, что плохого в том, чтобы отдать её ей? Зачем заморачиваться с кем-то другим? Я понимаю этот принцип, и девочка, естественно, тоже его понимает».
Его слова прозвучали так естественно, что Чу Ся была поражена, ее глаза слегка покраснели. Она тихонько протянула руку и переплела пальцы с его, чувствуя глубокое тепло в сердце.
«Тогда я подумал, если ты действительно был организатором всего этого, то всё становится понятно». В глазах Цзюнь Еаня появился острый блеск. «Зная, что я подозревал шпиона в особняке, ты замял дело с Хэ Бучу; ты использовал меня, чтобы разгадать тайну «Баллады о горе и воде» и забрать вещи из тайной комнаты Цзюньшаня; наконец, ты заставил меня уйти из мира боевых искусств. Ты действительно был чрезвычайно скрупулёзен в своих действиях».
Цан Цяньлан рассмеялся, его голос был долгим и протяжным: «Цзюнь Еань, тайна, скрытая в Балладе о горах и реках, по праву принадлежит мне! В чём же я уступаю тебе? Ты наслаждаешься всей славой за пределами Баллады, а как же я? Разве я рождён быть твоим слугой?»
Его лицо слегка исказилось, глаза наполнились безграничной ненавистью.
Цзюнь Еань был ошеломлен и тихо вздохнул: «Цяньлан, я никогда не считал тебя слугой».
«Цзюнь Еань, ты прямо как твой отец, Цзюнь Тянью, лицемер, который говорит одно, а имеет в виду другое. Знаешь ли ты, почему я стал так называемым главным управляющим твоей семьи Цзюнь?» — усмехнулся он. — «Знаешь ли ты, как была основана секта Тяньган? Знаешь ли ты, что сделал твой добрый отец?»
Чжун Еань опустила глаза и, спустя долгое время, наконец сказала: «Говори».
«Двадцать лет назад Цзюнь Тянью, Ту Фэн и Хуэй Фэн заявляли, что являются праведной силой в мире боевых искусств, но тайно они основали организацию «Тяньган», чтобы устранять тех, кого, по их мнению, они не могли убить открыто. Мой отец был лидером этой сомнительной организации».
В конце концов, слегка растроганный, Чжун Еань тихо произнес: «Так вот как обстоят дела».
«Цзюнь Тянью привёл меня в дом Цзюней, якобы чтобы составить тебе компанию, но на самом деле, чтобы использовать меня в качестве заложника. Три года он рисковал жизнью ради других, потерял правую ногу и ослеп на левый глаз. В конце концов, Цзюнь Тянью полностью ему доверял. Пока однажды — в день трагедии на Зелёной Ивовой улице — твой отец не понял, что, похоже, что-то скрывается».
«Согласно разведданным, Тянь Ган должен был убить бандита, скрывавшегося на Зелёной Ивовой улице. Однако, когда наконец предприняли действия, весь переулок был уничтожен, но бандита не нашли. Ваш отец сначала сохранял спокойствие, но тайно провел расследование и обнаружил, что Тянь Ган уже не та организация, что была три года назад».
Цзюнь Еань слегка нахмурился и закончил за него: «По всей видимости, ваш отец давно устал от подчинения другим, и Небесная банда уже не та, что прежде. Она превратилась в машину для убийств вашего отца, который тайно накопил несметные богатства и руководства по боевым искусствам, полученные в результате резни его семьи. Так ли это?»
«Верно», — сказал Цан Цяньлан низким голосом, — «Он это заслужил».
Чжун Еань молча смотрела на него, в ее глазах читалась легкая жалость.
«Хуэйфэн первым разглядел все это и был убит Тяньганом. Ваш отец притворился раскаявшимся, заставил моего отца покончить жизнь самоубийством и запер богатства и секретные руководства, которые мой отец накопил, в тайной комнате на горе Цзюньшань, оставив лишь пейзажную картину в качестве предупреждения. Конечно, смерть моего отца не означала, что Тяньган исчез. Он не знал… что у меня еще кое-что осталось».
«Он оставил мне список этих убийц. Вот почему десять лет спустя я смог найти их всех и восстановить Небесную банду».
«Вы действительно сдержанны и терпеливы… Я об этом не подумал». Цзюнь Еань долго молчал, прежде чем сказать: «Тогда какая связь между сектой Хуаньша и моим отцом?»
«Секта Шелководства на самом деле не имеет никакого отношения к вашему отцу. Все началось с женщины из Грин-Уиллоу-Лейн, которая была беременна и чудом избежала бедствия. Ваш отец чувствовал себя очень виноватым, поэтому дал ей много денег и даже пообещал, что если родится девочка, она выйдет замуж за члена семьи Джун. Позже женщина отправилась на юг, чтобы найти своих соплеменников, и использовала деньги, чтобы помочь нескольким несчастным женщинам. Постепенно это превратилось в секту».
«Я… это тот ребёнок, который у меня в утробе?» — голос Чу Ся слегка дрожал, когда она недоверчиво спросила: «Эта женщина — моя мать?»
«Твоя мать рано скончалась и доверила тебя главе секты», — небрежно вставила Су Фэнхуа. — «Это правда, что ты помолвлена с Цзюнь Еанем».
Ранним летом в ее глазах и на лбу мягко играла радость, и она невольно прошептала Чжун Еаню: «Видишь, я тебе не солгала».
Он протянул руку и взъерошил ей волосы, мягко сказав: «Да, я неправильно тебя понял раньше; это была моя вина».
«Ты знаешь всё, что нужно знать. Теперь можешь умереть спокойно, не так ли?» — рассмеялся Цан Цяньлан. «Молодой господин, вы сделаете это сами, или я?»
Чу Ся вырвалась из объятий Цзюнь Еаня, поднялась и спокойно сказала: «Убей меня первой». Она повернулась к Цзюнь Еаню и без страха улыбнулась: «Молодой господин, прошу прощения… Я не могу вынести мысли о вашей смерти у меня на глазах, поэтому я могу лишь… позволить вам увидеть мою смерть первой».
Чжун Еань встал вместе с ней, положив руки за спину рядом с ней, и спокойно сказал: «Глупая девочка, кто сказал, что мы умрём?»
Чу Ся был ошеломлен.
«Сначала мы были как брат и сестра, и я не мог вынести мысли о твоей смерти… Теперь же всё иначе, я не могу так легкомысленно говорить о смерти». На его губах появилась лёгкая улыбка, а глаза, словно глаза феникса, прищурились, излучая неописуемую уверенность и обаяние.
«Ваша проблема решена?» — обрадовался Чу Ся и не смог удержаться от вопроса, в то время как Цан Цяньлан и Су Фэнхуа были поражены.
Джун Еань покачала головой: «Нет».
Ее лицо внезапно помрачнело.
Цзюнь Еань слабо улыбнулся: «Чу Ся, кто тебе сказал, что ты проиграешь, если у тебя нет внутренней энергии?»
В комнате царила тишина.
После долгого молчания Цан Цяньлан холодно произнес:
«Отсутствие внутренней энергии не обязательно означает поражение, но... Цзюнь Еань, у которого в руке даже нет меча Юян, обречен на смерть».
Глава сороковая (Часть вторая)
Цан Цяньлан держал в руке всемирно известный меч Юян. Слегка надавив большим и указательным пальцами, он тут же оставил два отпечатка пальцев на обеих сторонах ножен.
Он с грохотом бросил длинный меч на землю и усмехнулся: «Боюсь, ты даже клинок сейчас вытащить не сможешь».
Цзюнь Еань не обиделся. Он повернулся, взял лежавший на столе совершенно обычный меч из зеленой стали и вздохнул: «Цяньлан, ты слишком зациклен на так называемых знаменитых мечах. Ты должен знать, что когда мастер убивает, даже травинка или ниточка могут стать смертоносным оружием. Полгода назад я заложил этот меч и на вырученные деньги купил вино. Очень любезно с твоей стороны снова его найти».
Цан Цяньлан остался невозмутимым: «Честно говоря, я знаю, что молодого господина Е Аня не так-то легко убить. С нетерпением жду, что вы покажете в бою против меня».
«Мое мастерство владения мечом осталось, но внутренняя энергия полностью иссякла. У меня определенно нет шансов на победу. Но прямо сейчас я ставлю на тебя, — твердо сказал Цзюнь Еань. — Я ставлю на то, что ты практиковал руководство по боевым искусствам, оставленное в тайной комнате Цзюньшаня».
Цан Цяньлан был ошеломлен.
«Возможно, вы не знаете, как умер мой отец. Много лет назад он случайно увидел руководство по развитию внутренней энергии, которое ваш отец разграбил. Он очень быстро продвинулся в практике, когда только начал его использовать. Но позже его три меридиана Инь были сильно повреждены». Цзюнь Еань слегка поджал губы и тихо сказал: «Это руководство по развитию противоречит оригинальному руководству по развитию моей семьи Цзюнь. Не знаю, заметили ли вы, но каждый день в полдень энергия Инь находится на пике, и ваши меридианы нестабильны, энергия Инь бесконтрольно разливается — разве не так?»
Цан Цяньлан нахмурился, украдкой поправляя дыхание. Он вспомнил, что за последние шесть месяцев в его теле часто возникали странные ауры, и невольно на его лице отразился ужас.
Цзюнь Еань улыбнулся более открыто: «Цяньлан, почему бы тебе не попробовать направить свою внутреннюю энергию на Тайси, Саньиньцзяо и Лоугу и посмотреть, что ты почувствуешь?»
Су Фэнхуа заметила странное выражение лица Цан Цяньлана, сделала полшага вперед и сказала: «Будь осторожен, не попадись на его уловки».
Цан Цяньлан слегка махнул рукой, помрачнев, и сказал: «Всё в порядке, эти три акупунктурные точки незначительны».
Следуя совету Чжун Еаня, он постепенно регулировал свою внутреннюю энергию вверх. Внезапно его левая нога онемела и закололась. Он испугался и попытался поднять ее, но она показалась ему тяжелой, как тысяча фунтов.
Чжун Еань стоял, сложив руки за спиной, и слабо улыбнулся: «Как дела?»
Лицо Цан Цяньлана помрачнело, и он не произнес ни слова. Он взмахнул мягким кнутом, висевшим у него на поясе, и нанес удар прямо в грудь Цзюнь Еаня.
Он стоял неподвижно, не уклоняясь и не избегая ответа: «Разве вам не интересно узнать, как это разрешить?»
Когда девятисекционный кнут вонзился в грудь Ли Цзюнье, сердце Чу Ся бешено заколотилось.
Цан Цяньлан слегка ослабил хватку и низким голосом спросил: «Вы готовы поговорить?»
Чжун Еань улыбнулся, но промолчал. Его черные волосы были растрепаны сильным ветром от кнута, но он не выказывал никакой паники. На его губах играла улыбка, словно ему было все равно, в какой ситуации речь идет о жизни и смерти.
Время тянулось незаметно, и выражение лица Цан Цяньлана становилось все более напряженным. Холодная, иньская энергия начиналась у его лодыжек, медленно поднимаясь и распространяясь до поясницы.
Цзюнь Еань взвесил стальной меч в своей руке и улыбнулся: «Ты все еще хочешь сразиться со мной в дуэли?»
«Полдень… ещё даже не полдень, почему это происходит?» — в ужасе воскликнул Цан Цяньлан. Он попытался пошевелить пальцами, но обнаружил, что они застыли, как окаменелости, и не могут сдвинуться ни на дюйм.
«Точки Тайси, Саньиньцзяо и Лоугу от природы безвредны для обычных практикующих боевые искусства», — многозначительно улыбнулся Цзюнь Еань. «Перед смертью мой отец… эти три акупунктурные точки были заблокированы и забиты, что было ужасно. Однажды он сказал божественному целителю, что если активировать эти три точки собственной внутренней силой, все тело напрягнется и будет испытывать невыносимую боль».
Лицо Цан Цяньлана напряглось, его длинный кнут опустился на землю, и он с горькой улыбкой сказал: «Похоже, в конце концов ты победил».
Цзюнь Еань приставил стальной меч к горлу Цан Цяньлана и тихо вздохнул: «Цяньлан, если ты считаешь, что семья Цзюнь поступила с тобой несправедливо, то я бы всё тебе вернул. Однако ты не должен был убивать невинных людей и не должен был убивать Цинлуна. Этим мечом я устрою тебе быструю смерть».
Резким движением он опустил меч, и глаза Цан Цяньлана слегка расширились, после чего он тяжело упал на землю.
Видя, как резко ухудшается ситуация, Су Фэнхуа смертельно побледнела, ее складной веер куда-то исчез, и дрожащим голосом произнесла: «Ахуэй, ты…»