Услышав это, принцесса Мин Си внимательнее посмотрела на собеседника, улыбнулась и сказала: «Не спешите. Я и представить себе не могла, что Ваше Высочество поступит так, будто держит любовницу в золотом доме, когда меня не было всего два месяца».
Цю Ланьси показалось, что поведение собеседника несколько странно. В конце концов, она не думала, что тот вдруг узнал о таком сенсационном деле, но все равно сказал это именно так.
Она стала осторожнее. Было бы слишком невежливо разговаривать с другим человеком, сидя на качелях. Хотя для человека ее статуса было бы неуместно приветствовать ее каким бы то ни было образом, она не могла полностью игнорировать это.
Но остановить качели по желанию было невозможно. Как раз когда Цю Ланьси собиралась помочь Чунь Су спуститься, принцесса Минь Си первой протянула руку.
Цю Ланьси немного подумала, затем положила по одной руке на руку каждого из присутствующих, после чего опустилась на пол и сказала: «Спасибо, принцесса Минси».
"Что ты делаешь?"
Услышав голос Янь Цинли, Цю Ланьси посмотрела на руку, которая лежала на руке принцессы Миньси, и у нее возникло странное ощущение, что ее застали врасплох во время любовной связи.
Прежде чем она успела что-либо сказать, раздался слегка дрожащий от волнения голос принцессы Мин Си: «Шао Гуан».
Этот голос, такой мелодичный и сладкий, несёт в себе оттенок скрытой нежности, нотку тоски, а остальное — это переполняющее её волнение от наконец-то увиденного человека, по которому она тосковала день и ночь. Легко представить, как тяжело ей было в те дни, когда они не могли видеться, и как она не могла сдержать своих эмоций, услышав его голос.
Цю Ланьси невольно улыбнулась, почувствовав, что, похоже, сама кое-что поняла. Ранее у принцессы Дансян, казалось, были какие-то чувства к Янь Цинли, о которых она сама даже не подозревала, но эта, вероятно, прекрасно об этом знала.
Она взглянула на Янь Цинли и невольно тихонько цокнула языком.
«Минси, — спокойно сказала Янь Цинли, — почему ты не вернулась в поместье, а пришла сюда? Твоя мать отругает тебя за то, что ты снова не дома, если узнает».
Её явно не тронул ласковый привет собеседника, она спокойно перевела взгляд. "Что тебя сегодня привело сюда, Цинцин?"
Говоря это, она подошла и поправила заколку, которая слегка сползла с виска.
Цю Ланьси улыбнулась и сказала: «Возможно, это судьба».
«Хм?» Янь Цинли не поняла, что она имеет в виду, и необъяснимо почувствовала, что это, вероятно, не к добру. Она не придала этому большого значения и просто сказала: «Сегодня я вернусь к ужину позже. Нам с Минь Си нужно обсудить несколько важных вопросов. Если ты голоден, можешь сначала поесть».
«Тогда я не буду ждать Ваше Высочество». Цю Ланьси полностью проигнорировала её слова. Она ни за что не стала бы голодать, ожидая Янь Цинли. Она сама сказала, что уже поздно, значит, очень поздно. Поэтому она и не будет её ждать.
Услышав это, Янь Цинли улыбнулась, не приняв это близко к сердцу, и затем посмотрела на принцессу Минси: «Пойдем».
Выйдя за пределы сада, улыбка Янь Цинли слегка померкла. Принцесса Минси оглянулась и сказала: «Я помню, что эта золотая заколка с фениксом и жемчужиной в украшении была подарком от императора, когда ты достигла совершеннолетия, не так ли? Ты сама ее даже не носила, а позволила ей носить ее, чтобы поиграть?»
Не заметив, что тон Янь Цинли был неуместен, она спокойно сказала: «В вашей коллекции полно более изысканных заколок, и эта вам особенно понравилась?»
«У меня в волосах павлин, держащий жемчужину, а в кармане золотая заколка. Можете взять, если хотите».
«Это было просто мимолетное замечание». Улыбка принцессы Мин Си на мгновение застыла. Если бы она носила феникса, а он павлина, разве это не заставило бы его выглядеть ниже себя?
Принцесса Минси бросила на Янь Цинли мрачный взгляд, подумав, что та, вероятно, не задумывалась об этих вещах.
Цю Ланьси не знала, что заколка, от которой она отказалась, посчитав её слишком вульгарной, была подарена императору Янь Цинли. Вернувшись во внутренний двор, она тут же приказала кухне подать еду и с большим интересом спросила: «В хороших отношениях ли принцесса Минси с Его Высочеством?»
Если отношения испорчены, разве кто-то пойдет во внутренний двор, не предупредив вас?
Чунь Су стояла перед Цю Ланьси, опустив глаза. Услышав это, она взглянула на Цю Ланьси и сказала: «Принцесса Минь Си была выбрана Его Величеством в качестве компаньонки Его Высочества. Она весьма остроумна».
Цю Ланьси подперла подбородок рукой, задумчиво произнесла «о», и с оттенком сплетни подумала: «Неужели это та самая легендарная возлюбленная детства?»
На самом деле, если хорошенько подумать, то если бы нужно было сказать, с кем бы в итоге осталась Янь Цинли в будущем, это, вероятно, была бы принцесса Минси. Она бы разделяла с Янь Цинли общие интересы в карьере, могла бы разделить с ней бремя обязанностей и была бы прекрасной и добродетельной женой. С другой стороны, кто-то вроде неё, «с красивым лицом», скорее подошёл бы в качестве пушечного мяса, чтобы разжечь между ними чувства и вызвать ревность у другого.
К сожалению, у Янь Цинли явно не было никаких чувств к принцессе Минси, кроме дружеских, и он, возможно, даже не знал, что она влюблена в него.
Нет, может быть, теперь я знаю.
В конце концов, она сама этого раньше не понимала, но теперь она совершенно точно лесбиянка, в отличие от принцессы Дансян, которая совершенно не знала об этом и решила выйти замуж за члена королевского дворца в качестве наложницы, чтобы обеспечить себе будущее.
Чунь Су уже рассказала ей от скуки, что события Праздника фонарей вскоре дошли до слуха императора Цинхэ. Принца Фу не только отчитали, но и приказали вернуть опозоренную принцессу Дансян в свою резиденцию в качестве наложницы. Говорят, что она не пользовалась большой популярностью у принца Цзиня.
Увидев, что Цю Ланьси погружена в свои мысли, Чунь Су еще сильнее опустила голову. Чунь Су никогда не обращала внимания на слухи за пределами дома, но теперь она чувствовала, что присутствие принцессы Минь Си, вероятно, немного смущает окружающих, и она лишь надеялась, что та не совершит из-за этого никакой глупости.
В конце концов, Его Высочество намеревался отдать её в жёны Цю Ланьси, поэтому их судьбы были переплетены; если бы он не смог отговорить её, то и сам бы понес наказание.
Не подозревая, что её сплетнический нрав был неправильно истолкован, Цю Ланьси даже съела лишнюю половину тарелки риса с огромным аппетитом, ничуть не беспокоясь о том, что у неё может появиться соперница в любви. Более того, если бы Янь Цинли действительно хотел изменить, смогла бы она его остановить?
Нет, возможно, в глазах другого человека это вообще не считается изменой. В конце концов, существуют строгие правила о разделении мужчин и женщин, но не женщин.
У Цю Ланьси была большая мечта: если этот день когда-нибудь настанет, она сможет использовать чувство вины и жалость Янь Цинли, чтобы выбрать подходящее место для выхода на пенсию.
Глава 25
Как она и предсказывала, Янь Цинли приехала гораздо позже обычного, но не слишком поздно. По крайней мере, она вернулась как раз в тот момент, когда Цю Ланьси закончила есть и собиралась убрать со стола.
Честно говоря, Цю Ланьси думала, что пообедает с принцессой Минси. В конце концов, она приехала к ней сразу после возвращения в столицу, так что ей следовало остаться на обед. Поэтому она немного удивилась, увидев, что Янь Цинли вернулась так рано.
Янь Цинли взглянула на еду и с удивлением обнаружила, что собеседник её не ждал.
Цю Ланьси поприветствовала его, не меняя выражения лица: «Разве Ваше Высочество не говорило, что вы вернетесь позже?» Говоря это, она взглянула на остатки еды на столе: «Что нам теперь делать? Может, убрать ее и подать снова?»
Янь Цинли небрежно ответила: «Всё в порядке».
После разговора она небрежно села, придерживаясь правила не разговаривать во время еды и сна, поэтому, несмотря на молчание, атмосфера не казалась напряженной.
Цю Ланьси улыбнулась, подала ей еды и сказала: «Ваше Высочество, пожалуйста, поешьте еще».
Янь Цинли взглянула на стол и увидела, что взятые ею овощи почти не трогали. Сама она их не ела, но это не мешало ей брать их для других. Она задавалась вопросом, откуда у нее взялась такая привередливость в еде.
Цю Ланьси улыбнулась, подперла подбородок рукой и наблюдала за происходящим, не чувствуя, что в её поведении есть что-то неправильное. В конце концов, только она понимала смысл происходящего.
Честно говоря, Цю Ланьси действительно немного расстроилась. Дело было не в том, что она влюбилась в Янь Цинли, а скорее в том, что ей было некомфортно. В конце концов, Янь Цинли сближался с ней, а она даже не могла заставить себя сказать ей о необходимости соблюдать социальную дистанцию.
Учитывая ценности, сформировавшиеся у Цю Ланьси в современную эпоху, она, естественно, была бы возмущена всем этим.
В наше время, даже если бы Цю Ланьси была лесбиянкой, у неё всё равно были бы разные требования к партнёру. Она встречалась бы только с тем, кто соответствовал бы её психологическим ожиданиям. Но только независимые люди, которых любят, имеют право быть разборчивыми. Сейчас же она не только не независима, но и может стремиться только к любви. Она должна учитывать, будет ли другой человек недоволен, если она проявит хотя бы намёк на эмоции. Так что же ещё она может сказать?
Поэтому, несмотря на свое недовольство, Цю Ланьси понимала, что ничего не может сделать. Более того, учитывая их положение, даже если бы они захотели что-то предпринять, они не смогли бы. Следовательно, Цю Ланьси могла это терпеть.
Янь Цинли никак не ожидала, что простое появление подруги из поместья заставит Цю Ланьси так много думать. Она совершенно не подозревала, что что-то не так. Увидев, как другая женщина смотрит на нее, она подсознательно улыбнулась и подумала, что это и есть «пир для глаз».
По этой причине она даже съела на полмиски больше риса. Цю Ланьси странно подумала: «Другой даже не остался с ней поесть, а она в таком хорошем настроении?»
Закончив еду, Янь Цинли вымыла руки, после чего встала и взяла книгу.
Цю Ланьси села рядом с ней и с любопытством спросила: «Ваше Высочество, принцесса Миньси ушла?»
Янь Цинли согласно кивнула. Принцесса Минси на самом деле не хотела уезжать, но Янь Цинли уговорила её вернуться. В конце концов, одно дело — не ехать сразу домой, чтобы встретить её после долгого путешествия, но обедать и ночевать у кого-то другого было бы действительно неуместно и неизбежно привело бы к сплетням.
Хотя это был не первый подобный случай, Янь Цинли всегда считала, что ей просто не нравится возвращаться домой. В конце концов, мачеха была недоброй, а биологический отец не любил её, так что у неё действительно не было необходимости возвращаться.
На этот раз Янь Цинли явно что-то почувствовала, поэтому не могла позволить ему остаться. Мужчинам и женщинам следует избегать подозрений после взросления из-за предстоящего брака. Поскольку она не испытывала интереса к мужчинам, она считала, что ей следует избегать подозрений среди женщин, чтобы избежать недоразумений.
Янь Цинли прекрасно понимала, что после того, как она увезла Цю Ланьси, ей придётся держаться подальше от своих бывших близких друзей. В противном случае, даже если друзья не придадут этому большого значения, их родители будут не спать ночами из-за этого.
В конце концов, учитывая ее статус, они могли лишь притворяться, что не знают, чего она на самом деле хочет в частной жизни.
Услышав это, Цю Ланьси моргнула и спросила: «У Вашего Высочества много близких подруг, подобных принцессе Минси?»
Хотя Цю Ланьси чувствовала, что Янь Цинли не из тех, кто будет использовать чужие чувства в своих интересах, тот факт, что обе женщины, с которыми она познакомилась, проявляли к ней некоторую симпатию, немного беспокоил Цю Ланьси.
Доля гомосексуалов в населении очень мала, но, похоже, Янь Цинли нашла одного из них прямо рядом с собой, что заставляет Цю Ланьси задуматься, не сделала ли она это намеренно.
В конце концов, выйдя замуж, эти женщины неизбежно будут предаваться воспоминаниям о прошлом всякий раз, когда в их жизни будут возникать трудности. В это время Янь Цинли сможет легко делать с ними все, что захочет.
Если не произойдут никакие непредвиденные обстоятельства, все эти женщины выйдут замуж за представителей главной семьи и будут обладать значительной властью. Если они хоть немного склонятся на сторону посторонних, Янь Цинли сможет использовать это, чтобы найти улики против этих чиновников или найти способы сотрудничать с ними. По крайней мере, шепча им на ухо, он сможет хотя бы уменьшить их враждебность по отношению к Янь Цинли.
В этом процессе Янь Цинли не нужно было прилагать особых усилий; она просто использовала эмоции. Такой быстрый путь, сравнимый с использованием обходных путей, затрудняет для многих соблюдение принципов и сопротивление искушениям.
Янь Цинли наконец заметила, что что-то не так, почувствовав странный взгляд собеседника.
Она раздраженно свернула книгу и постучала по лежащему на полу Цю Ланьси: «Что за чушь ты несешь?»
Цю Ланьси прикрыла голову руками и надула губы: «Это я тебя обидела».
Ее ресницы были опущены, скрывая выражение глаз. Она, казалось, не была убеждена. Янь Цинли спокойно объяснила: «В столице действительно есть люди, связанные с шаманами. Если бы у меня действительно были с ними какие-то связи, почему об этом не было бы известно вам раньше?»
Жителям столицы никто точно не знает, какой молодой господин в молодости посещал бордель, какая молодая леди заходила в бордель, или у какого брата были гомосексуальные наклонности. Но в частной жизни все знают правду, и сохранить ее в секрете невозможно.
Особенно для такой уважаемой в столице личности, как Янь Цинли, за которой наблюдают бесчисленные взгляды. Даже если она попытается что-то скрыть, её недостатки неизбежно проявятся. Поэтому предположение Цю Ланьси было совершенно необоснованным.
Она никогда не была бабницей.
Цю Ланьси невинно сказала: «Я не говорила, что Ваше Высочество — бабник».
Янь Цинли с усмешкой подумала: «Они даже заговорили о флирте, и всё ещё называют это отсутствием нечистых мыслей?»
«Конечно, я верю Вашему Высочеству», — сказала Цю Ланьси, несмотря на то, что думала в глубине души. Она всегда была на стороне Цю Ланьси. Она всегда оставляла место для маневра в своих словах и не стеснялась спорить и сейчас. «Но откуда Ваше Высочество знает, что у них нет таких намерений?»
Цю Ланьси чувствовала, что если бы Янь Цинли всегда была гетеросексуальной, эти люди, вероятно, даже не смогли бы с ней дружить. Возможно, она могла бы хранить это в секрете всю жизнь, но сейчас многие из них, вероятно, начинают проявлять беспокойство.
Если Цю Ланьси смогла это сделать, почему они не могут?
Даже прошлые близкие отношения Янь Цинли она могла истолковать в своем сознании как совершенно неверные, не веря, что их дружба носила исключительно платонический характер.
Янь Цинли: "…………" Она нахмурилась от недоумения: "Какое отношение ко мне имеют их мысли?"
Помимо Цю Ланьси, она никогда никому не рассказывала о подобных намерениях и не втягивала их в это дело. Если они тоже занимаются полировкой зеркал, то это их собственный выбор. Означает ли то, что они когда-то были близки, что она должна нести за это ответственность?
«Потому что Ваше Высочество слишком хороши. Боюсь, они не смогут себя контролировать». Взгляд Цю Ланьси упал на её огненные брови и глаза, но она не была ими очарована. Возможно, потому что она не была лесбиянкой и совершенно не понимала, как Янь Цинли их привлекает.
Но в своей прошлой жизни Цю Ланьси лечила гетеросексуальную женщину. По какой-то причине эта несчастная девушка особенно тяготела к лесбиянкам. Каждая женщина, желавшая с ней дружить, хотела быть с ней, что привело к психологической травме у гетеросексуальной женщины. Даже после выздоровления она продолжала время от времени жаловаться ей. Правда, от богатых женщин сорока-пятидесяти лет до молодых девушек, только что достигших совершеннолетия, не было никого, кто бы не хотел сблизиться с ней.
В своей прошлой жизни Цю Ланьси, управлявшая клиникой, часто восхищалась чудесами света. Однако ни у кого из её подруг не было подобных примеров. Теперь она обнаружила, что у Янь Цинли, похоже, наблюдается похожая тенденция, что обеспокоило Цю Ланьси.
А что, если кто-то, завидуя её существованию, тайно задумает причинить ей вред?
Цю Ланьси была полна тревоги. Она думала, что почти обрела покой, но теперь чувствовала, что ситуация снова находится в большой опасности.
Видя её беспокойство, Янь Цинли невольно улыбнулась. Ей хотелось сказать, что в мире не так много людей, разделяющих её интересы, но такие слова, очевидно, не успокоят тревожное состояние собеседника.
Она протянула руку и коснулась щеки Цю Ланьси, нежно сказав: «Не волнуйся, дорогая. Даже если у них есть ко мне какие-то планы, пока у меня нет к ним никаких планов, как они смогут отнять меня у тебя?»
Янь Цинли видела в столице много женщин, которые ненавидели «хищниц», уводивших у них мужей, но, по ее мнению, если мужья не были заинтересованы, как они могли «потерять контроль над своими чувствами»?
Поэтому, по её мнению, Цю Ланьси совершенно не о чем беспокоиться по этому поводу. Пока она не изменит своего мнения, ни у кого не будет шансов.
Заверения Янь Цинли заставили Цю Ланьси на мгновение остановиться. Она снова взглянула на него, затем опустила глаза и улыбнулась: «Слова Вашего Высочества меня успокоили».
Однако она не восприняла это всерьез. Она не считала это гарантией, а скорее предчувствием от Янь Цинли. В конце концов, искренне она это говорила или нет, зависело только от нее. Янь Цинли будет нелегко обмануть весь мир, но ей самой будет легко обмануть Янь Цинли.
Цю Ланьси не верит, что тот, кто готов выгнать её, используя как инструмент, испытывает к ней глубокую привязанность или сожаление. Люди могут одновременно любить кошек, собак и норок. Кто сказал, что можно любить только один вид вещей?
Янь Цинли почувствовала настоящее облегчение, поэтому больше ничего не сказала. Возможно, Цю Ланьси ей не очень нравилась, но она ей определенно нравилась. Что касается остальных, они ее совсем не интересовали.
Янь Цинли протянул руку, погладил её по волосам и сказал: «Теперь тебе намного лучше. Император-отец попросил меня лично расследовать исчезновение Цю Ши, поэтому вывозить тебя куда-либо крайне неудобно. К тому же, я не всегда могу заниматься делами в поместье. Отныне ты будешь отвечать за управление поместьем этой принцессы».
Глаза Цю Ланьси расширились от удивления: "Я?"
Янь Цинли согласно кивнула.
«Но я никогда ничего подобного не изучала», — несколько смущенно сказала Цю Ланьси.