Das perfekte Leben in der Song-Dynastie - Kapitel 16
«Скучаю по тебе, неужели быть женщиной так сложно? Мне кажется, с моими волосами все в порядке, мне больше не нужно их расчесывать». Я посмотрела на себя в зеркало, и мне показалось, что я выгляжу не «прилично», а скорее «странно».
Странно, обычно, когда Юхуа делает макияж, она выглядит как фея, а когда я делаю макияж, я выгляжу так, будто выступаю в опере.
Юхуа тоже была озадачена и внезапно остановилась, сказав: «Сестра в белом, почему ты выглядишь менее привлекательной в мужском обличье, когда переодеваешься в женщину?»
Я посмотрела на неё, она посмотрела на меня, и мы уставились друг на друга широко раскрытыми глазами. "Откуда мне знать!"
Ю Хуа с раздражением взяла в руки гребень цвета слоновой кости: «Мне уже все равно, я отказываюсь верить, что не могу нормально расчесать эти волосы!» Поэтому, не обращая внимания на мой убийственный взгляд, она усадила меня обратно в кресло и с трудом распутала мои тщательно расчесанные волосы.
Наконец, Юхуа прислушалась к моему предложению и просто собрала волосы в пучок, закрепив его простой деревянной заколкой. Остальные волосы ниспадали, как водопад. Я аккуратно переоделась в черное платье, которое приготовила для меня Юнь Иян. На талии был завязан подходящий пояс. Одевшись, я повернулась и взяла румяна и пудру, которые Юхуа приготовила для меня на туалетном столике. Немного подумав, я слегка нанесла немного на лицо перед бронзовым зеркалом. Увидев легкий румянец на своем бледном лице, отражающемся в зеркале, на моих губах невольно появилась застенчивая улыбка.
Прошло так много времени с тех пор, как я так тщательно наряжалась.
«Сестра Бай, вы уже закончили?» — с улицы раздался взволнованный стук Юнь Ияна. Я мягко улыбнулась и жестом попросила Юхуа открыть дверь.
"Ах..." Рука Юнь Ияна, стучавшая по двери, замерла в воздухе, рот его был открыт, словно он держал утиное яйцо. За ним следовал Шан Шаочан, с спокойным выражением лица, но с ощутимым присутствием.
Я слегка нахмурилась, не зная, что именно меня встревожило: неудобная ткань или глубокий, улыбающийся взгляд Шан Шао. Я сказала: «Ты к этому не привык? Я тоже не привыкла, но ты со временем привыкнешь».
"Нет, нет, нет... нет..." — Юнь Иян с трудом сглотнул и выдавил из себя: "Я... впервые вижу сестру Бай в женской одежде... она выглядит... так красиво..."
«Что тут интересного?» — я погладила его ошеломленную голову, в моих глазах мелькнула искорка тепла. «Малыш, о какой чепухе ты говоришь?» — после моего поглаживания темное лицо Юнь Ияна покраснело еще сильнее, и он не мог произнести ни слова.
Шан Шаочжан, молча стоявший в стороне, наконец заговорил: «Юнь Иян, я попросил тебя пробежать восемь кругов вокруг каменной композиции, которую я установил. Ты справился?»
Услышав слова Шан Шаочжана, Юнь Иян пришел в ярость и выпалил: «Чего ты так самодовольен! Не верю, что смогу тебя догнать!»
Шан Шаочжан небрежно улыбнулся: «Хорошо, тогда давай, тренируйся. Я тогда тренировал это умение легкости всего тринадцать дней и сумел обойти каменное образование. Посмотрим, как ты меня догонишь».
«Ты…» Юнь Иян сердито посмотрел на Шан Шаочжана, затем перевел взгляд на меня, топнул ногой и вышел из моей комнаты.
После того, как Юнь Иян и Ю Хуа вышли, в моих глазах постепенно появился холодный блеск, и я холодно спросил: «Почему вы не ушли?»
Очень немногие люди способны заставить меня перестать улыбаться, и ещё меньше тех, кто может сохранять спокойствие и самообладание под моим взглядом.
Шан Шаочжан — один из них.
Наблюдая, как он небрежно подходит к столу, берет чашку и наливает себе чай, он, потягивая напиток, сказал: «Наслаждаться ароматным чаем в компании красивой женщины — поистине одно из величайших удовольствий в жизни».
Однако мне это не доставляет удовольствия.
Увидев передо мной этого убийцу с такой милой и лучезарной улыбкой, я пришла в ярость.
На моем лице внезапно появилась хитрая улыбка, и я медленно произнес: «Как вы могли пить чай, который стоит у меня на столе?»
Увидев мою улыбку, Шан Шаочжан улыбнулся еще шире и сказал: «А нельзя мне выпить вашего чая?»
«Конечно». Я подошла к столу, легко проводя пальцами по краю чайника, в моих глазах читалось то ли ругательство, то ли румянец. «Но эта чашка в твоей руке – та, которой пользовалась я…»
Молодой господин Шан громко рассмеялся, сделал ещё один глоток и сказал: «Тем, кто уже использовал И И, следует выпить ещё несколько глотков».
Моя улыбка стала шире. «Обычно я не отдаю другим чашки, которыми пользовалась… потому что после того, как они выпьют чай, им обычно становится не по себе… Разве вы не чувствуете, как по вашему телу пробегает теплый поток после того, как вы выпьете этот чай?»
Выражение лица Шан Шаочана на мгновение изменилось, а затем вернулось к нормальному, на его лице по-прежнему сияла беззаботная улыбка: «Я только слышал, что у премьер-министра в белом одеянии острый взгляд и невероятная проницательность, но никогда не слышал, чтобы она умела использовать яд».
«Неплохо…» — я обернулась и улыбнулась. «Если бы я рассказала всем всё, то каким бы я была премьер-министром в белой мантии? Я не использовала яд на Янь Хун, потому что она того не стоила, но если бы я использовала его на лучшей в мире убийце, как думаешь, стоило бы это того?» Я посмотрела на лицо Шан Шаочана, которое едва сдерживало улыбку, и спокойно сказала: «Ты убийца, но в моём доме ты совсем не охранял. Ты думал, что раз я женщина, то у меня не будет возможности контролировать людей?»
Внезапно Шан Шаочан дернул рукой, и чашка чая пролилась на пол.
Я больше не могла сдерживаться и разразилась смехом: «Какой прекрасный чай Билуочунь, разве не жаль его выбрасывать?» Видя, как лицо Шан Шаочана постепенно бледнеет, мне вдруг стало намного лучше, и из моих губ вырвался серебристый смех:
«Когда пьешь горячий чай, чувствуешь, как по всему телу разливается теплый поток. Разве ты этого не знаешь?»
Шан Шаочан взглянул на мое улыбающееся лицо, затем на пустую чашку в своей руке, и на его лице появилась ироничная улыбка:
«Теперь я знаю...»
Юнь Иян метался влево и вправо сквозь каменное образование, его некогда чистая коричневая одежда теперь была пропитана потом и грязью, мятая, грязная и изорванная. Его темное лицо было испещрено серыми и желтыми пятнами, почти неотличимыми от его первоначального цвета кожи. Каждый раз, когда он пытался выпрыгнуть из образования, маленький камешек заталкивал его обратно внутрь. Юнь Иян остановился, свирепо глядя на человека, бросившего камешек, и тяжело дыша.
Шан Шаочжан стоял на камне, улыбаясь и молча наблюдая за ним, бросая в руку несколько камешков.
Но Юнь Иян знал, что как только он пошевелится, камешек точно попадёт в то место, куда он собирался прыгнуть, не позволив ему выйти из опасной зоны. Хотя камешек был маленьким, если бы он попал в него, боль была бы очень сильной.
Сколько бы он ни смотрел на Шан Шаочжана, это было бесполезно. Хотя он беспомощно наблюдал, как камешек вылетает из руки Шан Шаочжана, увернуться от него он не смог.
Я оглядела арену. Некогда прекрасное поместье Гуйюнь превратилось в каменоломню из-за этих двух мужчин, несущих огромную кучу камней. Они смотрели друг на друга, как петухи во время боя. Я покачала головой, помогла госпоже Юнь сесть за пределами арены и спросила: «Тетя Юнь, вы не хотите еще немного посмотреть?»
Госпожа Юнь, казалось, меня не слышала. Ее взгляд был прикован к происходящему, и спустя долгое время она сказала: «Увы… бедная Янъэр…» Она достала из рукава платок и вытерла уголок глаза.
Боль ощущается на теле ребенка, но страдание — в сердце матери.
Увидев седеющие виски госпожи Юнь, мое сердце согрелось. Они были сиротой и вдовой; после великого несчастья их семьи им приходилось не только поддерживать репутацию поместья Гуйюнь, но и бороться за выживание. Последние несколько лет, должно быть, были невероятно трудными. Видя нежность между госпожой Юнь и ее сыном, я быстро улыбнулась и сказала: «Тетя Юнь, не волнуйтесь. Молодым людям нужно больше опыта. Чтобы превзойти других, нужно пережить трудности».
Госпожа Юнь улыбнулась и кивнула, погладила меня по волосам и тихо сказала: «Ваш приезд значительно повысил статус поместья Гуйюнь, но мы с сыном вам очень многим обязаны. Вы так усердно работали последние шесть месяцев…»
Я быстро отвернула голову, чтобы она не увидела слезы, наворачивающиеся на мои глаза, и, взяв себя в руки, сказала: «Мадам, вы слишком добры. Мне нужно только место для ночлега. Если бы не ваша помощь, мадам и И Ян, я бы где-нибудь заблудилась. Сегодня я всего лишь обрела опору. Мадам, вам не стоит слишком об этом беспокоиться».
«Дитя твое…» — госпожа Юнь слегка покачала головой, не понимая, обращается ли она ко мне или к самой себе, — «Ты слишком своенравная… Интересно, повезло ли моему Ияну… иметь такое благословение…»
Я откинула в сторону развевающиеся на ветру волосы. После того, как я проводила госпожу Юн, мне больше не хотелось наблюдать за их перепалкой в боевых искусствах. Я собрала свои одежды и повернулась, чтобы вернуться в свой двор.
Юхуа быстро подбежала, опустив голову, словно за ней кто-то гнался сзади. Она с глухим стуком врезалась в меня, чуть не сбив меня с ног. Она схватила меня за рукав, голос ее дрожал от слез: «Сестра Бай... Сестра Бай, спаси меня...»
Я поддержала её покачивающееся тело и низким голосом спросила: «Что случилось? Почему ты так спешишь?»
Юй Хуа крепко прижалась ко мне, не отпуская, дрожа всем телом в моих объятиях, повторяя снова и снова: «Сестра, спаси меня…»
Я легонько похлопал её по спине и посмотрел прямо за её спину.