«Семья Чжан — это действительно семья Чжан. Даже слуга бывает таким высокомерным. Сегодня я наконец-то убедился в этом сам».
Чжан Юнь говорил без высокомерия и раболепия, но с оттенком сарказма.
Однако Чжан Нин, похоже, привык к подобным комментариям и никак не отреагировал, что заставило Чжан Юня не удержаться и воскликнуть: «Чжан Нин!»
«Вы знаете мое имя?» Чжан Нин внезапно перевела взгляд на Чжан Юня, который был в маскировке; в ее глазах читалась холодность, а голос стал очень недружелюбным.
— Как я мог не знать? — с насмешливой улыбкой спросил Чжан Юнь. — Прямой потомок семьи Чжан, работающий слугой, разве ты не сердишься?
Чжан Юнь оглядел Чжан Нина с ног до головы и заметил на его шее глубокое красное пятно крови, отчего в его глазах мелькнул холодный блеск.
Без сомнения, это дело рук семьи Чжан Сяотяня.
— А тебе-то какое дело? — Чжан Нин крепко сжал кулаки и холодно сказал: — В конце концов, ты всего лишь собака семьи Чжан. Не знаю, откуда у тебя такое чувство превосходства.
Губы Чжан Юня изогнулись в улыбке, когда он спокойно спросил: «Неважно, собака я или нет. Важно то, что ты стал таким из-за Чжан Чжэньтяня и его сына, верно?»
«Ты вступил в семью Чжан только для того, чтобы унизить меня?» Чжан Нин слегка нахмурился, внезапно почувствовав, что человек перед ним ведет себя очень странно.
Похоже, что он и этот новоприбывший в резиденцию Чжана не знакомы друг с другом.
«Я отчетливо помню, что три года назад в семье Чжан царил хаос, и в этом хаосе погиб первоначальный глава семьи Чжан. Его сыну чудом удалось спастись, и с тех пор он едва выживает. Сейчас могущество семьи Чжан Сяотяня превосходит все силы царства Цинь и находится на пике».
«Я слышал, что все говорят о том, что Чжан Чжэньтянь и его сын предали семью Чжан в те времена ради собственных корыстных целей, вступив в сговор с посторонними. Они были крайне эгоистичны и бесстыдны, поэтому семья Чжан единодушно выступила против них и сделала все возможное, чтобы убить Чжан Чжэньтяня».
Чжан Юнь непринужденно рассказал о событиях трехлетней давности, а также о некоторых неприятных слухах, которые он услышал во время ужина с Чжан Тянем в отеле.
«Предательство?» Брови Чжан Нина нахмурились еще сильнее, он был в ярости от распространяющихся слухов: «Пожалуйста, поправьте свое утверждение. Мой дядя и Чжан Юнь определенно не такие люди!»
«Если они не такие, то что это за люди?» — спросил Чжан Юнь, явно очень любопытствуя.
«Кто они…» — инстинктивно попытался объяснить Чжан Нин, но внезапно кое-что понял, слегка прищурив глаза, в которых мелькнул острый блеск: «А кто вы такие?»
«Кто я такой — неважно. Важно то, что в глазах мира они теперь именно такие люди». Чжан Юнь слегка улыбнулся, его улыбка была загадочной.
«Повтори это ещё раз, или я тебя сейчас же убью!»
Повторные провокации Чжан Юня едва не перешли черту терпения Чжан Нина, и в его глазах мелькнула убийственная ярость.
"Убить меня?" Чжан Юнь поднял бровь, делая вид, что ему интересно, но в его голове мелькнула мысль, и затем в его глазах появилось удивление.
Фактически, уровень совершенствования Чжан Нина находился на третьем уровне Царства Небесного Истока!
Он знал, что талант Чжан Нина считался гениальным в Цинь, но его удивило, как быстро Чжан Нин добился успехов за последние три года.
Следует отметить, что это происходит в условиях крайней нехватки ресурсов для выращивания сельскохозяйственных культур!
Совершенно очевидно, как усердно Чжан Нин тренировался последние несколько лет; должно быть, он пытался стать сильнее и выбраться из своего нынешнего затруднительного положения.
Три года спустя Чжан Нин по-прежнему защищал его тем же самым образом, даже ценой того, что Чжан Сяотянь и его сын обращались с ним как со слугой, никогда не забывая о своих первоначальных намерениях. Чжан Юнь был глубоко тронут этим.
Его заявление отчасти было проверкой.
Совершенно очевидно, что гнев Чжан Нина был искренним.
Одного этого достаточно.
"Скажите, кто вы на самом деле?"
Поразмыслив, Чжан Нин вдруг почувствовал, что слова и действия незнакомца были слишком странными, словно они не были направлены на то, чтобы его спровоцировать, а были направлены именно на это.
«В противном случае ты отсюда живым не уйдешь. Не сомневайся в моих словах».
Голос Чжан Нина становился все холоднее, и по всей гостиной пробегала дрожь.
«Внимательно посмотрите на меня, прежде чем решать, хотите вы меня убить или нет». Моё тело содержит бесчисленные миры...
------------
Глава 291. Нечего бояться
Чжан Юнь слегка улыбнулся, и его довольно обычное лицо постепенно стало красивым и обаятельным, мгновенно вернувшись к своему первоначальному облику. Это заставило Чжан Нина широко раскрыть глаза от удивления, и его эмоции постепенно переросли в волнение.
"Ты брат Юн...!"
Увидев знакомое лицо Чжан Юня, Чжан Нин так обрадовалась, что чуть не расплакалась. Она невольно бросилась к Чжан Юню и крепко его обняла, но внезапно в голове у нее все помутнело, и она с некоторой опаской отстранилась от него, держась на расстоянии.
Как мне узнать, действительно ли ты брат Юн?
Немного успокоившись, Чжан Нин внимательно оглядел Чжан Юня с ног до головы; тот не был невежественным.
Он слышал, что некоторые люди обладают настолько превосходными навыками маскировки, что даже их ближайшие родственники с трудом могут их распознать.
«Однажды ты так испугался, что обмочился. Чтобы тебя не смеяли, ты попросил меня сходить домой и принести тебе штаны».
Чжан Юнь покачал головой и усмехнулся, почувствовав странную грусть, и вдруг ощутил ту невинную радость и беззаботность из своего детства.
"Это точно мой брат Юн!"
Переполненная эмоциями, Чжан Нин еще раз крепко обняла Чжан Юня, и неожиданно у нее на глазах навернулись слезы.
После подтверждения истинной личности Чжан Юня, статуэтное лицо Чжан Нин полностью сбросило маску, и она безудержно заплакала, как ребенок, что вызвало у Чжан Юня приступ грусти.
«Эти годы были для тебя действительно тяжёлыми», — сказал Чжан Юнь, похлопав Чжан Нина по плечу. Если бы это случилось несколько лет назад, он бы строго отругал Чжан Нина.
Мужчина должен вести себя как мужчина.
Однако он знал, что, хотя Чжан Нин внешне выглядела вполне благополучной, на самом деле в душе она подавляла множество обид и душевного напряжения.